Экспресс в чистилище, дайте билет в один конец

      Рон и Гермиона даром времени на каникулах не теряли, а сразу же по прибытию в Хогвартс приступили к исполнению своего замысла.       – Добби свободный эльф, но Добби хороший домовик, всегда был хорошим! – верещало маленькое существо в ответ на уговоры Гермионы. – Добби не будет делать плохо бывшим хозяевам.       – Но, Добби, – увещевала она, – ты же не сделаешь ничего плохого.       – Нет, хозяин Драко даже никогда не наказывал Добби! Ругал, да, но… Добби не может убить хозяина! Добби все презирают, но Добби хороший домовик!       – Успокойся, Добби. Ты замечательный домовик, – ласково проворковала Гермиона. – И ты друг самого Гарри Поттера! И наш друг!       – Добби рад помочь великому Гарри Поттеру сэру и его друзьям. Но Добби должен быть уверен, что бывший хозяин Драко не пострадает.       – Обещаю тебе, мы не задумали ничего дурного. И твоему бывшему хозяину это никак не повредит.       В большом зале как всегда было шумно и вкусно. Друзья наперебой рассказывали, как и что они делали на каникулах. Гермиона перечисляла, сколько книжек она успела прочесть и сколько, к её большому сожалению, не успела. Рон громко, но с обязательными перерывами на еду, описывал, как они с братьями играли в «зимний Квиддич», и сетовал, что Гарри к ним не присоединился. А Гарри в ответ вежливо улыбался, что-то отвечал невпопад и то и дело поглядывал на слизеринский стол. Вот он прикипел взглядом к Малфою в очередной раз, Гермиона проследила за его взглядом и едва слышно шепнула «Пора». Гарри робко улыбнулся и слегка кивнул Драко, боясь, что тот не ответит. Но Малфой ухмыльнулся и отсалютовал Поттеру бокалом, а затем отхлебнул из него и… упал бездыханным. Слизеринцы повскакивали со своих мест, кто-то из девчонок взвизгнул.       Гарри сначала замер, зато потом в каких-то три невероятных прыжка оказался рядом с Драко. Причём, как он так быстро перебрался через два стола: слизеринский и гриффиндорский, Поттер бы не объяснил при всём желании. Драко лежал бездыханным и бескровным. Он и раньше не баловался загаром, но сейчас его лицо и вся его фигура напоминали фарфоровую статуэтку, холодную и безжизненную.       – Драко, – прошептал Гарри, хватая слизеринца за тонкую кисть и судорожно пытаясь прощупать пульс.       Почти столь же стремительно, как и Поттер, к Малфою подлетел Снейп. Его чёрная мантия заслонила свет, и неестественная бледность блондина тут же бросилась ему в глаза. Ни слова не говоря, Снейп поднял Драко на руки, буквально вырвав его из захвата непослушных гриффиндорских пальцев, и огромным чёрным вороном выпорхнул из Большого зала. Поттер бросился вслед за профессором, который очевидно нёс свою добычу в больничное крыло.       – Что с ним? Не молчите! Он будет жить?       Снейп обратил на Поттера внимания меньше, чем на муху.       – Умоляю! Сэр!       Снейп покачал головой, разбивая все бессмысленные надежды, и продолжил свой путь.       Рон с Гермионой переглянулись и бросились следом. А в кухне безутешно рыдал и выкручивал себе уши несчастный маленький домовик.       – Профессор! Профессор Снейп! – кричала Гермиона.       – Гарри! Постой! – вторил ей Рон.       Ребята нагнали беглецов уже у самого больничного крыла и вихрем проскользнули вслед за ними в палату. Едва Снейп опустил свою ношу на кровать, Гермиона подскочила к Малфою и рванула на нём ворот рубашки. Кожа была почти чистой, только бледное-бледное пятнышко, которое при худшем, чем в больничном палате освещении, было бы вовсе не заметным, притаилось на белоснежной шее.       – Сработало, – прошептал Рон.       Гермиона резко повернулась к остолбеневшему Гарри и Снейпу, один вид которого не сулил вломившимся в больничное крыло гриффиндорцам ничего хорошего.       – Позвольте мне всё объяснить, профессор, Гарри, – затараторила Гермиона, кивнув обоим невольнослушателям.       Умница Грейнджер быстренько разложила всё по полочкам. Как они узнали, что Драко – меченый омега, что отметил его Гарри, как они искали способ снять метку, и выяснили, что может помочь только смерть. На этом замечании Снейп скрипнул зубами, но Гермиона решительно продолжила. Она нашла предание, в котором говорилось об альфе и омеге, чей брак не был счастливым, и совместная жизнь стала для них такой мукой, что альфа решил отравить омегу. Но омега была умна и узнала, что задумал супруг, а потому приняла противоядие, но яд подействовал немного раньше, и альфа подумал, что свободен, увидев, как «замертво» упала омега и с её шеи исчезла метка. Однако через несколько минут омега поднялась, как ни в чём не бывало, но метка так и не появилась снова. И тогда Гермиона решила повторить то же самое с Малфоем.       – Вот Рябиновый отвар, сэр, – Гермиона протянула пузырёк Снейпу. – Проверьте качество, я сварила его на каникулах. Не волнуйтесь, Напиток Живой Смерти я сварила по рецепту из Вашей книги, в нём у меня нет сомнений.       Рон смотрел на Гермиону в немом восхищении. Она была прекрасна! И как отстаивала свою позицию и как противостояла холодному презрению в глазах слизеринского гада! Он бы так не смог.       Снейп не стал тянуть и проведя несколько быстрых тестов решил, что зелье сварено верно, и бережно капнул на губы всё ещё «мёртвого» Малфоя.       Драко открыл глаза, но всё, что успел увидеть, это яркий свет и ошалелого Поттера, который почему-то одновременно улыбался, плакал и лез целоваться.       – Дракончииик! Никуда ты от меня не денешься, я всё равно на тебе женюсь!       Рон с Гермионой непонимающе переглянулись и бросили удивлённые взгляды сначала на самозабвенно целующуюся парочку, а потом и на недовольного зельевара. Снейп рыкнул и выставил горе-отравителей из палаты, прошипев: «пятьдесят баллов с Гриффиндора за попытку отравить ученика». И едва за ними закрылась дверь тихо добавил: «десять баллов Гриффиндору за грамотно сваренные зелья».