Экспресс в чистилище, дайте билет в один конец

– Поттер, придурок, – простонал куда-то в плечо альфы Драко. – Ты что действительно пьёшь успокоительное? – Каждый раз, – смутился Гарри. – Иначе бы я на тебя уже давно набросился. – Идиот, – пришёл к неутешительному выводу Драко. – Ладно, целуй скорее. И если через минуту мне не вставишь, я тебя сам оттрахаю! Гарри усмехнулся. Малфой такой типичный Малфой. Драко наконец отлип от его плеча и уставился прямо глаза в глаза. Поттер даже покраснел, благо, что в тёмном коридоре незаметно. Он осторожно прикоснулся рукой к щеке Драко и ласково погладил, стирая ещё не до конца высохшие слёзы. Впервые лицо слизеринского принца было так близко к его собственному. Малфой, кажется, тоже смутился, он как-то нервно облизнул губы и опустил взгляд. Гарри тягуче медленно придвинулся ещё ближе. Оба прерывисто дышали, не касаясь друг друга губами, но находясь в непосредственной близости. – Драко… – еле слышно выдохнул Поттер и накрыл его губы своими. В этом поцелуе было столько щемящей душу нежности, что Малфой почти физически ощутил, как внутри него разливается неведомое доселе тепло. После страшной ночной бури наступил тихий и чистый рассвет. Драко впервые позволял себя целовать, и Гарри пользовался этой возможностью, отрываясь от своего занятия только чтобы на одно короткое мгновение заглянуть в глаза цвета не такой уж и холодной стали. Омега отдавался без остатка, когда Поттер медленно, шаг за шагом, изучал его тело. Одежда мешала, и они в ней постоянно путались, пол был просто ледяной, и Драко негромко шипел, когда особенно нежные участки кожи касались обжигающе-холодного камня, но все эти мелочи парней не волновали. – Не торопись, – увещевал Гарри, медленно вводя палец. – Драко, подожди. Тебя надо подготовить. Иначе будет больно. – Пот-т-тер! – Драко рвано выдыхал сквозь стиснутые зубы, но всё равно продолжал резко насаживаться. – Войди в меня скорее! Я с ума сойду с твоим долбанным гриффиндорским благородством! Гарри на это только улыбался и качал головой. Больше не будет боли. И её не было. А было наслаждение. Одно на двоих. Их пальцы переплетались, смешивались запахи, губы встречались и расставались, чтобы в тот же миг встретиться вновь. Они забыли, где они, они забыли, кто они, остался только этот общий порыв быть вместе, быть одним целым… Вот так на полу в пустом коридоре эти двое встретили Рождество в жарких объятиях друг друга. – Мне холодно, – пожаловался Драко, забираясь к Поттеру на коленки. – Наложи согревающие. – Лень, – отмахнулся Малфой, поудобнее устраиваясь в объятиях альфы. – Ты в курсе, что мы всё ещё посреди коридора? – усмехнулся Гарри. – И на тебе по-прежнему нет штанов. – Да без разницы, – пробормотал Драко в ответ. После такого восхитительного секса хотелось подольше понежиться в объятиях друг друга. – Поттер. – М? – Ты же не наврал мне? Гарри хотел отшутиться типа «ну, и дурак же ты, раз переспрашиваешь», но, заметив обеспокоенность во взгляде своего омеги, твёрдо ответил: – Нет. – Тогда ты напишешь письмо моему отцу? Официальное. – С требованием руки и сердца? – не удержался от колкости Поттер. – С просьбой, – поправил Малфой. – Я могу только с требованием, – упирался Гарри. – Хочешь просьбу, сам пиши! На душе у Гарри было легко и весело. Хотелось шутить и подкалывать. Заносчивый слизеринец сдался и уютно расположился на его коленках. Впереди были целые каникулы, которые они проведут вдвоём. Люциус поставил условие, благодаря которому они теперь связаны не только меткой, но и весьма серьёзными намерениями. – Так и быть, продиктую. А то ведь напортачишь так, что отец в итоге откажет, – проворчал Драко. Малфою тоже было хорошо, хотя через себя переступать всегда непросто, и понимание того, что это Поттер, его заклятый враг, скоро станет его супругом, несколько давило на Драко. Придётся привыкать. Впрочем, у них ещё есть время до окончания школы. – Драко, ты так и собираешься сидеть всю ночь? – Чем-то недоволен, Поттер? – фыркнул Малфой, на что Гарри только мягко улыбнулся. Ну и вредный же ему омега попался. – Всем доволен. Но тебе бы помыться не мешало, да и холодно здесь. – Согревающие наложи, – ехидно подсказал Малфой. Поттер вздохнул. Ну, что тут поделаешь? Он подхватил окончательно разомлевшего блондина на руки и понёс в сторону выручай-комнаты.       В выручай-комнате они проводили достаточно много времени, но спать расходились каждый в свою спальню. Мальчики не были единственными оставшимися на каникулы учениками, поэтому им приходилось быть осмотрительными, дабы не попасться кому-нибудь на глаза. Они ещё сами не разобрались, как теперь вести себя, но оба единодушно сходились во мнении, что не стоит афишировать их помолвку, ровно как и метку Драко.       За время, проведённое вместе, парни узнали друг о друге много нового. Например, Драко понял, что Поттер без своих тупоголовых дружков-гриффиндорцев вообще-то ничего, и общаться с ним очень даже приятно, потому перспектива всю оставшуюся жизнь провести вместе теперь не казалась такой пугающей. Гарри тоже открыл для себя новые грани Малфоевской личности: Драко прекрасно играет в шахматы, Драко чрезвычайно умён и образован, Драко по-детски не умеет проигрывать, Драко очень любит своих родителей, Драко милее всех на свете, особенно когда спит, Драко вредный, капризный, упёртый, тёплый, ранимый, любимый, Драко, Драко, Драко…       Теперь их отношения можно было назвать нормальными. Они, конечно, не держались за ручки, но Малфой порой позволял Поттеру прощальные скомканные и оттого почти целомудренные поцелуи (бедняжка Гарри теперь жил на одном только успокоительном). Пару раз они вполне по-дружески сходили вместе выпить сливочного пива и даже погоняли на мётлах. Гарри позволил Драко обогнать себя перед самым финишем – Малфой радовался как ребёнок, а Гарри не мог налюбоваться на его счастливую улыбку. Всё-таки один раз поддаться стоило.       Отдельно нужно упомянуть написание письма Люциусу: Гарри настаивал на ультиматуме, Драко увещевал не отходить от этикета, который, конечно же, Поттер ни разу не знал. В итоге парни чуть не подрались, вырывая друг у друга листок, и со смехом повалились на пушистый ковёр выручай-комнаты. Драко оказался сверху и победоносно вскинул руку с листком. Гарри хихикнул – никогда ещё Малфой не был таким родным и милым, как сейчас, когда он весь всклокоченный и с горящими глазами ёрзал на нём, усаживаясь поудобнее, выиграв в их шуточной битве. – Сдавайся, Поттер! Писать будешь под диктовку! – выдохнул Драко, сдувая прилипшую чёлку со лба. Гарри широко улыбнулся и развёл руками в сторону, признавая своё поражение, но как только Малфой расслабился, гриффиндорец совершенно по-змеиному извернулся и подмял омегу под себя. Драко, не ожидавший такой подлости, обиженно засопел. – Ну, и гад же ты, Поттер! Гарри улыбнулся ещё шире. Малфой насупился и хотел уже было наподдать зарвавшемуся Поттеру, но тут ему в голову пришла блестящая идея. Драко ловко выдернул руку и несильно щёлкнул Гарри пальцем по носу. Поттер от такого неожиданного поворота застыл с глупым выражением на лице, чем Малфой тут же воспользовался, принявшись щекотать своего противника. Гарри хохотал, как сумасшедший, будучи не в силах поверить, что это всё тот же Малфой, который больше не задирает его, не оскорбляет, не стремится унизить. Этот Драко умеет веселиться вместе с ним. И Гарри понял. Сейчас. Он сможет. Раньше не мог, не был уверен, но теперь он точно сможет. Бывает такое чувство, когда все трудности отступают, а за спиной будто вырастают крылья, и ты становишься способен абсолютно на всё. На любое безумство. Именно эти ощущения обуяли Гарри. Малфой, вновь оказавшийся сверху, торжествующе гикнул, и Гарри на одном дыхании выпалил: – Дракоялюблютебя! В тот же миг улыбка сползла с лица Малфоя. Он потупил взгляд, и Гарри заметил, как заалели его скулы. – Ладно, пошли письмо всё-таки напишем, – Драко вздохнул и поднялся на ноги, подобрав по пути потерянный в битве листок пергамента. Поттер пожал плечами и поднялся следом. Что ж, если Драко пока не готов, он не будет лезть к нему со своими чувствами.

***

– Видишь, Нарцисса? – Люциус с довольным видом помахал письмом. – Всё, как я и планировал. Поттер просит оказать ему честь и принять в нашу семью. Нарцисса на это усмехнулась: – Ты же понимаешь, что это Драко просит. Сам Поттер не способен написать ни единой вежливой строчки. – Конечно, понимаю. Манеру изложения сына я ни за что не спутаю. Но почерк точно Поттера. Драко никогда не пишет так небрежно, даже если торопится. – Ты-то откуда знаешь? – Нарцисса, хоть и урождённая Блэк, совершенно по-Малфоевски вскинула бровь. – Я тебе уже говорил, дорогая, что регулярно получаю полный отчёт от Снейпа, и иногда он присылает мне копии эссе по зельям. – Ты намерен извиниться перед сыном за ту обиду, которую нанёс ему? – тон Нарциссы стал жёстче, – Он не понимает, что ты действовал во благо. И я не уверена, что он простит тебя. – Ты права, дорогая. Я планирую пригласить Поттера к нам на лето. У меня будет достаточно времени, чтобы извиниться перед сыном и объяснить ему мою позицию. Нарцисса улыбнулась. Люциус, конечно, не ангел, и его методы сомнительны с точки зрения морали, но они действенны, и он искренне заботится о сыне. Возможно, Драко со временем это поймёт.