Глава пятая, или Утренние разговоры
26 июля 2020 г., 20:07
— Никакой свадьбы не будет! Я тебе не лошадь для продажи!
— Мои решения не обсуждаются, Эмеллах, — чопорно ответил мне брат, заставляя топнуть ногой и буквально взвизгнуть, слегка краснея:
— Но ведь это моя жизнь!
Так я и кричала, будучи совершенно разозленной, узнав о своей помолвке с неким Батур Беем, которому буквально этим же утром пожаловали титул Паши. Однако на брата это не возымело никакого действия, и меня тактично попросили покинуть султанские покои и тихо-мирно сидеть в гареме.
Тогда я выскочила из комнат Ибрагима ровно так же быстро, как и вошла. Платье волочилось за мной, волосы, прежде заплетенные в красивую аккуратную прическу, разметались по плечам, а некоторые локоны и вовсе никак не хотели слетать с разгоряченных щек. Помню, как тихо и гневно я причитала самой себе, совершенно не разглядев лица человека, который оказался на моем пути и был бесстыдно отодвинут мною. Только попав в свои покои, слегка успокоившись и сняв с себя все неудобные украшения, сидя на диванчике у зарешеченных окон, я наконец заговорила со своей компаньонкой. Это была Дерья Хатун, дочь одного из верных Пашей моего брата, являвшаяся моей подругой с далекого детства.
С отчаяньем я поведала ей разговор с султаном и причину моей ярости. К слову, о грядущей свадьбе я узнала от сестрицы Наргизшах, которая, по непонятной мне причине, была зла едва ли не больше меня, рассказывая о решении нашего брата. Поздравляя меня с будущим замужеством, она умудрилась вкратце поведать мне о всех прекраснейших сторонах моего жениха, да так, что при этом унизила меня, недостойную такого красавца.
— А вот и ты, — слегка хохотнула Наргизшах, что было совсем не характерно для нее, облаченная в красное бархатное платье, когда мы встретились у входа в Ташлык ранним утром. — Поздравляю, дорогая сестра, тебе, как и всегда, достается самое лучшее.
— Наргизшах? — недоуменно проговорила я, нахмурив брови, замечая как лихорадочно блестят темные глаза султанши. — Что случилось? О чем ты?
— А, ты видно не знаешь, — она иронично приподняла брови и сделала шаг вперед, отчего блики от ее величественной рубиновой диадемы неприятно кольнули мне глаза. — Наш Повелитель отдал приказ, — она выдержала паузу, замечая как в любопытстве я поджимаю губы и коварно ухмыльнулась. — Ты выйдешь замуж за красавца Батура Пашу, Эмеллах. Вот уж не завидую этому человеку. После долгих лет войны, ему предстоит жизнь с такой недалекой девчонкой как ты.
— Что? — недоверчиво шепнула я, не веря, что мой брат мог принять подобное решение, не удосужившись поговорить со мной.
— Да-да, сестрица. А меня как раз послали подготовить все. Помолвку, платья, приданное… Хотя, что я тебе рассказываю? Ты ведь ничего в этом не смыслишь, — злобно сверкнули ее глаза.
Выслушивать дальше я ее не стала, быстро прошла мимо, чувствуя нарастающее раздражение в груди, и уже не слыша ее тихое шипение:
— Неотесанная!
Под конец моего рассказа, Дерья, милая и нежная, прикрыла рот изящной ладошкой и хлопнула расширившимися голубыми глазами, казавшимися еще более яркими вкупе с белоснежным платьем и светлыми локонами.
— Но Батур самый завидный жених, госпожа, — тихо проговорила она, придвинувшись ко мне, будто рассказывает тайную истину. — А Наргизшах Султан, говорят, уже давно хочет его в мужья. Я слышала, когда их хотели поженить, Батур уже сватался к какой-то девушке из Румелии, но она умерла от оспы. После этого Наргизшах Султан пришлось искать другую партию.
Тогда-то с поведением старшей сестры все и прояснилось.
— И, Эмеллах, — добавила Дерья, слегка улыбнувшись. — Это он стоял у покоев Падишаха, когда вы выбежали.
Я помню, какая неловкость охватила меня в момент, когда значение слов девушки было полностью понято мной. Внезапно желание увидеть своего жениха и узнать, кого же все так расхваливают, пересилило преждевременную ненависть к нему, но мой упрямый характер не позволил мне подпитывать подобные мысли. В конце концов, я в любом случае собиралась от него избавиться.
***
Чуть позже, уже отойдя от новости о скором замужестве, я пригласила Дерью Хатун и Эмине Султан с маленьким Ахмедом позавтракать на террасе. Но молодая Хасеки и Шехзаде были призваны к Падишаху, а потому десятки блюд, приготовленных лучшими поварами дворца, так и остались нетронутыми, ведь у меня аппетита не было, а Дерья и вовсе не привыкла много есть. После завтрака мы с белокурой девушкой стояли, облокотившись на перила и рассматривали вид, открывавшийся на окрестности Стамбула. Тогда я от скуки решила поведать Дерье о невоспитанном бее, что встретился мне на рынке, а потом и в султанском саду. — Просто невоспитанный хам! — уже рассказав девушке всю историю, самозабвенно добавляла я. — Видите ли я дерзкая девчонка! А сам-то, встал посреди улицы — не пройти, не выйти, словно павлин. И никакого уважения, так и ушел, даже не поклонился… — продолжала я, краем глаза замечая, как голубые очи напротив наполнились восхищением, а пухлые губы тронула улыбка, очевидно, предназначавшаяся далеко не мне. Тогда я перевела взгляд на сад, где медленно шел Ибрагим в сопровождении мужчины в синем кафтане, лицо которого было не разглядеть, ведь оно было обращено к повелителю. — Ты чего? — спросила я у Дерьи, которая совершенно потеряла интерес к моей персоне. — Что? — испуганно пролепетала она, а ее бледные щеки медленно покрылись румянцем. — Простите, я задумалась. — Ты смотрела на Ибрагима что ли? — нахмурилась, а потом неожиданно даже для самой себя воскликнула: — Да это же он! Хам с рынка! В этот же момент мужчина, чье лицо я увидела секундой ранее, посмотрел в нашу сторону. Я не видела его глаз с большого расстояния и не могла сказать, что они выражали — раздражение как в нашу первую встречу или толику хитрости как во вторую, однако я точно видела усмешку, что тронула его губы в тот же момент, когда наши взгляды схлестнулись. — Но, госпожа, — осторожно начала Дерья, спустя несколько минут наших гляделок, когда уже мои щеки начали наливаться краской. — Это же ваш жених. В то утро злая и совершенно сбитая с толку, я покинула любимую террасу, слыша внизу голоса Эмине и Ахмеда.
