Жестокое "авось"

Твоя дуэль с Фернандо… Сцена обручения и наш с тобой дуэт «Ты меня на рассвете разбудишь»… Твоя последняя ария «Я умираю от простой хворобы»… Мы играем все эти сцены так, как и должны играть актёры, по-настоящему любящие Театр. Отдаём себя целиком и полностью Спектаклю, не позволяя ни на миг просочиться в сознание мыслям о собственной усталости или боли. Для нас существуют только мысли и чувства наших персонажей. Но вот наступает мгновение, когда я наконец могу хоть чуть-чуть дать волю своим чувствам. Ты «умираешь» и лежишь недвижно. На сцену медленно выхожу я — одетая в чёрное платье и ажурный платок. А за мной — Человек от Театра. Он рассказывает зрителям о том, что Кончита Аргуэло прождала графа Резанова тридцать пять лет. А когда до неё всё-таки дошли вести о его смерти — постриглась в монахини. Во время своей последней арии я делаю то, чего ждала с того самого мгновения, когда, завернувшись в твою рубаху, ушла со сцены. Сажусь рядом с твоим «бездыханным телом» и беру твою руку в свои ладони. Глажу её… Будь то моя воля — я просидела бы так бесконечно долго. Но Спектакль не даёт мне такой возможности. Лишь короткий-короткий миг… Я не могу сказать тебе, что всё поняла. Что не затаила на тебя злости и обиды… Ты, не имея выбора, должен был разорвать до конца шов и освободить меня от сорочки, которая в лучшем случае просто свалилась бы с меня сама. А в худшем — я запуталась бы в ней. И неизвестно, чем бы это для нас обоих закончилось: не исключено, что падением и тяжёлыми травмами. Спектакль не позволяет мне поведать тебе о Сказке, которую я увидела — пусть на один-единственный миг — благодаря твоему прикосновению. Ты узнаешь об этом, но позже. Дай то Бог, узнаешь… Может быть, ты, сам того не ведая, пробудил во мне далёкое-далёкое — не из этой жизни — воспоминание. А может, это ещё… будет когда-то. А сейчас — я всё равно знаю, как дать тебе понять, что не причинил ты мне всё-таки настоящей боли. Твои руки просто не могут сделать мне больно. Потому что родные… Я прижимаюсь губами к твоим пальцам. Так, чтобы ты понял, что я любила и люблю тебя — своего сказочного Белого Рыцаря. Рассказ о графе Резанове и Кончите Аргуэло завершён. На сцену выходят все актёры, задействованные в спектакле. Звучат первые аккорды финальной песни «Аллилуйя Любви»… — Аллилуйя всем будущим детям, Наша жизнь пролетела аллюром… Мы проклятым вопросам ответим: Аллилуйя Любви, аллилуйя Любви, Аллилуйя! На этом последнем «Аллилуйя» мой голос взлетает на верхнюю ноту. Казалось бы, легко и свободно. Но на самом деле это из последних сил… — Я люблю твои руки и речи, С твоих ног я усталость разую. В море общем сливаются реки… Аллилуйя… Это ты отвечаешь мне. И сейчас — как же я этого ждала! — мы с тобой сядем рядышком. Мне страшно… Меня душат слёзы, которые я уже не в силах прятать в себе. Я боюсь, что сейчас они вырвутся наружу, и я испорчу-таки спектакль. Остаётся одна надежда… Всё уже сыграно и спето. И пусть теперь хор актёров дальше поёт финальную песню. А я постараюсь сделать так, чтобы мои загнанные внутрь волнения вырвались наконец на волю, но не повредили другим. Я прячу лицо у тебя на груди. И как раз вовремя: так никто не успевает увидеть мои слёзы. Ты крепко-крепко прижимаешь меня к себе. И я чувствую, как твоя рука — родная, ласковая — вновь и вновь гладит мои волосы. И вдруг… — Аллилуйя актёрам трагедии, Что нам жизнь подарили вторую, Полюбивши нас через столетия… Аллилуйя… Я забыла, что ты спел ещё не все свои слова! Но ты-то не забыл. Я осознаю́, что мои ноги не касаются пола. Широко раскрываю заплаканные глаза… Оказывается, ты, как и положено, встал, чтобы пропеть свои строчки. И я даже не заметила, как ты перед этим подхватил меня на руки! Ты широко улыбаешься, глядя в мои круглые от изумления глаза. И я… улыбаюсь тебе. И зрителям. И всему миру… — Ты… мой отец, — шепчу я тебе на ухо слова, которые долгие месяцы (а может, годы… или столетия?) таились в глубинах моего существа. — Отец, которого выбрало моё сердце… Это был мой первый спектакль «"Юнона" и "Авось"». А для тебя он один из последних. Что поделаешь, пора давать дорогу молодым… Но жизнь-то на этом не заканчивается. Я сохраню в самой-самой глубине души каждый миг, проведённый с тобой. Сохраню нашу Сказку. И подарю её тебе — чтобы она согревала и твоё сердце. Я люблю тебя…