nemesis

Слушай, Могучий Тор! В тебе столько силы, ну так какой от нее сейчас прок, а?

       Она вела машину, которую они забрали у стрип-клуба. Его вопросы тонули в оглушающей скорости автомобиля, ветер сквозь открытое окно прорезал ей глаза до слез и растрепал волосы. Погода уже начала портиться. Внезапно свернув и едва не потеряв управление, девушка сбавила газ и постаралась отдышаться. - Зачем ты вообще туда едешь? - его голос до боли ясно отзвучал в голове Евы. - А что, мне сбежать? Может с тобой? - саркастично прохрипела она. Он и правда думал об этом. Думал о том, как вернуть ее доверие, как вытащить ее из замкнутого круга. Девушка ощутила на себе его внимание. - Он все равно найдет меня, он не даст мне просто уйти.        Уговаривать ее не было смысла, Том попытался ее понять. - Расскажи мне об этом куске хрусталя, в чем проблема? - Он из сервиза мамы, как приданное невесты. Никто не трогал его, никто не смел. - Она подняла стекло и стало гораздо тише. - Только когда приходили ее родители она доставала его, заполняя вареньем чаши, выставляя эту сделанную на заказ посуду на стол. - На заказ? - Да, подарок на свадьбу, весь украшенный узорами ягод. Она бросила курить когда забеременела, так что пепельница так всегда и оставалась на подносе. Но в день, когда меня выписывали из больницы, она сидела рядом со мной и курила, молча. Я решила, что папа как обычно ее расстроил, что она не хочет ни о чем говорить, и я не открывала рот. - Тут ее голос вздрогнул - Перед тем, как уйти, она грустно посмотрела на меня и сказала: "Ты умная девочка, я хорошо тебя воспитала." - Ева замолчала и взгляд ее расплылся. Она пережевывала тонны воспоминаний и едва ли контролировала ситуацию. Том протянул руку и сжал руль, выровнив его, и девушка тряхнула головой, сосредоточившись на дороге. - Она застрелила себя. - Хиддлстон обернулся, Ева кротко сглотнула. Она не позволила ему и рта открыть. - Моя мама лежала на холодной земле, в середине огорода, среди рассыпавшихся из ее корзины ягод. - Хоть взгляд ее был направлен на дорогу, он понимал, что видит она другую картину. Теплые пальцы мужчины мягко сжали ее правую ладонь. Чистые, водянистые глаза не отпускали ее лица. - Все решили: это нормально, что я убегаю прочь, маленькой девочке не стоит такого видеть, а я лишь одержимо думала о ее словах и о пепельнице. Нет, я не думала о том, что ей помогут, что все будет хорошо, я просто привыкла к ее метафорам и загадкам, и сквозь эту погоню за ответами я больше ничего не замечала. - Она, дрогнув, выдохнула. Снова сглотнув, она продолжила уже севшим голосом. - Мне стоило остаться с ней, с последними мгновениями ее жизни, а не бегать за ответами ... Но вышло так, что даже в этом я не преуспела, мама оттеснила строчки, а я до сих пор не могу понять, чего она от меня ждёт.        Она резко крутанула рулём, заворачивая влево, и Том мысленно пообещал себе не начинать таких разговоров в машине. – Половина этого стихотворения давний девиз дома. Она написала эти слова на своей предсмертной записке, словно угрожая отомстить с того света. - она махнула рукой, на секунду отпустив руль, - Дом перевернули в поисках улик, но лишь обнаружили пропажу пепельницы, и с этого момента она - клеймо. Тогда они не думали ни на меня, ни на брата, ведь он был слишком мал, а я лежала в больнице и мать не могла бы меня подготовить, настроить против них, но теперь они думают, что знают... - она замолчала и покачала головой. - Поделись. - наклонившись, он перенес руку на ее плечо. - Я для них фурия, угроза, они и так всегда пытались меня усмирить,Том, - ее глаза увлажнились. Не из-за боли, ей было страшно. - Но ты меня раскусил, в действительности я никогда не давала реальный отпор, я постоянно убегаю... Я не ведьма... - она сказала это словно окончательно признавшись в своей беспомощности. Он не мог позволить ей просто раскиснуть. - Значит самое время ей стать.        Слегка озадачившись, она посмотрела ему в глаза и эти слова глубоко засели у нее в голове.        Прошло достаточно времени, и за окном начало выделяться очертание поместья. Нескончаемые территории покрытые деревьями и кустами за высоким прочным забором вызывали восторг глаз. Был поздний обед когда они заехали во двор.        Вальяжная дорожка вымощенная из камней и по ширине достигавшая метров семи, обхватывала круглый бассейн перед домом, а сразу за дорожкой земля, земля, и лес разной растительности. В десятках рядов ему виделась матрица, после пары десятков метров превращаясь в мутное пятно из разных оттенков.        Дом был четырёхэтажным, и каждый этаж его был высотой трёх с половиной метра, не меньше. Тёмно-синие стены с большими окнами и узорчатыми решетками на них мрачно сочетались с зеленью вокруг. Главная дубовая дверь требовала подняться по лестнице, а по обе стороны от нее стояло не менее восьми колонн, удерживающих остальные этажи.        Дверь открылась, и вышел уже знакомый Тому силуэт. Ева покинула машину и немедля подошла к своему брату, который крепко обнял ее. Они что-то тихо сказали друг другу на русском, и ее брат перевел внимание на Тома. - Рад видеть тебя снова, Том, я думал, моя сестра тебя уже убила. - он протянул бледную руку лучезарно улыбаясь. - Ее подруге это почти удалось. - он пожал руку, и Ева, закатив глаза, вбежала в дом, держа свою сумку при себе. Открылось большое пространство, фактически пустое, лишь у самого центра находился вишневый рояль, а все вокруг мерцало золотистыми оттенками. Вместо потолка была лестница до самого последнего этажа. - Она уже разочаровывалась в тебе, не так ли? - Том посмотрел на него так, словно не расслышал вопроса, а Гриша приобнял его за плечо, едва ли сильно уступая в росте. - Во мне - никогда! - не пожалев добавить чуточку гордости в эти слова и с удовольствием тряхнув темными кудрями, он повернул в другую сторону, когда как Ева начала подниматься по витиеватой лестнице. - Нет, он не останется в гостевой, Гриша, - склонившись через перила, остановила она их своим голосом. - Он будет в моей комнате.        Гриша отпустил его, с сомнением провожая, пока Том не достиг ее, дожидаясь продолжения пути. - Все хорошо. - она сказала это на русском, как бы напоследок бросив брату, после чего, отвернувшись, продолжила подниматься по ступеням.        Она вышла на втором этаже, продвигаясь по полноценно оставленному коридору в самую глубь и предстала перед крайней дверью, параллельно которой стояла ещё одна, позади них. Она воспользовалась ключом и дверь открылась.        Овальная свежая комната, словно часть одной из башен, в мутно-сиреневых и красных оттенках уютно располагала окнами от пола до потолка и дверь на балкон. Она задернула красные шторы, и вид на зелёное море закрылся. Словно большое блюдце, лимонная угловая кровать стояла посередине комнаты, на массивном белом шерстяном ковре.        В дверь постучали, и Ева впустила горничную, с которой обмолвилась парой словечек, и, попрощавшись с ней, представила Тому плечики с закрытым чехолом. - Подарок от твоего брата? - Скорее от отца, ты ему нравишься. - Не опуская своих бровей, Томас расстегнул молнию, и чехол упал на пол. Это были светлая рубашка, с блеклым сиреневым узором, пиджак и брюки с клетчатым темно-фиолетовым принтом. - Думаю размер правильный. - О, так ты хочешь чтобы я действительно надел этот костюм? - Я никогда не отказываюсь от подарков, - Она пожала плечами и кинула вешалку на кровать. - Это невежливо. - Она подошла к книжным полкам и потянулась к одной, но ей не хватало как минимум подрасти на одну голову. - Томми, не сочти лишним...        Он зацепился за корешок и вынес книгу с полки. - Томми? - вопросительно подняв брови переспросил Хиддлстон, протянув ей книгу. - Нет-нет, она для тебя. - она спрятала руки за спиной. "Мастер и Маргарита" -было вынесено золотыми буквами на темно-красной книге. Стоило ему улыбнуться, как она, посчитав свою цель достигнутой, двинулась в сторону гардероба. - Ам... И как мне звать тебя теперь? Блэкбери? - он ступал за ней. - Только не так, так меня звала мама! - Серьезно? - Да, я имею в виду, на русском. - она пожала плечами. - И как это звучало? - Ежевика. - Нет, я хочу что-то, что мне удастся выговорить... Ви? - она мгновенно остановилась прямо у зеркала, аккуратно развернувшись к нему. - Есть одна вещь, которую тебе стоит узнать... - она виновато поджала губы.- Ева и есть уже сокращенное имя. Правильнее будет сокращать с "Евгения". - Ефхиния? - А вот и причина почему я тебе раньше его не говорила. - Нет, подожди, разве с этого имени не должно быть другое сокращение? - Да, но меня назвали в честь деда, а так как его звали Женей, меня стали звать Евой. - Она почувствовала кожей плеч холодную поверхность стекла. - Значит, ты мне солгала? - наступательно давил он. - Я не лгала. - Ты лгу-унья... - Я не лгунья. - Ее глаза бегали, не зная, куда смотреть. - Ты лгунья. - Он же предельно знал куда смотреть, и внимательно наблюдал за ее губами. Отбросив книгу на кровать, где она перевернулась и раскрылась, (Ева рефлекторно проводила ее мимолётным взглядом), Том раставил руки по обе стороны от ее головы, оставляя отпечатки на зеркальной поверхности. - Может быть. Чуток. - Насытив ненасытные лёгкие кислородом, прошептала она, и он проследил за каждым лёгким движением тонкой кожи ее уст. - Я не расслышал, - твердым баритоном заявил он, - "Чуток"? - ее сердце было готово врезаться ему в грудь. - Большой чуток. - она едва ли не дышала ему в лицо. В ее разуме пробудилась некая дерзость. - Может, это платье снимешь с меня ты? - Если только ты снимешь футболку с меня. - Он оторвался от ее губ и всмотрелся в два зелёных круга. Словно это отрезвило ее, девушка резко вдохнула и спокойно выдохнула. - Я так не думаю. - она выскользнула из под его правой руки и направилась к выходу из комнаты. Открыв дверь она остановилась. - Когда я вернусь, я хочу видеть тебя в этом костюме.        Она закрыла дверь и облокотилась об нее, глядя на манящую дверь перед собой. Ее ключ подходил и к этой двери, только его стоило вводить не полностью, аккуратно, внимательно прислушиваясь. Щелк.        Это была комната матери, хотя, скорее всего, правильнее будет выразиться гардеробная, но после ее смерти в этой комнате хранятся все, все ее вещи.        Ева прошла мимо своей детской кроватки к шкафу. Ткани мягко разбегались от ее пальцев, она шла все дальше и дальше, остановившись у летней коллекции. Белое, ниже колен, шёлковое и лёгкое, словно роса, платье сидело прямо на манекене. Оно имело греческие мотивы, гофрированные и золотые элементы. Глубокий вырез делил верх надвое, до самого пупка, а дальше линия пояса обрамляла талию, где тонкие лямки сообщались через цепи с микрокамнями, начиная от самой шеи до поясницы, создавая ощущение водопада.        Ева скинула с себя золотистое платье, и осталась в одном черном белье. Потянув на себя выдвижную полку, Ева нашла лёгкое, кружевное белье цвета слоновой кости, и надела лишь нижнюю часть этого комплекта. Сняв платье с манекена, она скинула лифчик.       Платье село идеально, лёгкое, плавучее, облегающее лишь на уровне талии. Ева помнила, как раньше оно пахло пшеницей и малиновым чаем, так уютно сохранявший запах мамы. Теперь оно пропитывалось более ярким и сочным запахом свежевыжатых ягод, суп из брусники и земляники.        Это было любимое платье ее матери, благодаря чему оно и удостоилось отдельного манекена, ее мать любила внимательно следить за своим гардеробом и чаще всего предпочитала одежду на заказ. Ева так и не переняла таланта своей матери к живописи, хоть вкус у них во всем зачастую и совпадал, лично она не могла сидеть часами и стараться прочувствовать цвет, прежде чем нанести его на холст.        На стене и висела одна из картин матери: женщина с фруктовой диадемой в ярости обращалась к седому, длинноволосому мужчине на троне.        Она почувствовала движения за спиной, но вместо того, чтобы обернуться, ухмыльнулась. - Деметра скорбит о Персефоне? - Моя мама любила эти мифы. Это ее картина. - Она в какой-то мере счастливая повернулась к нему. - Можешь оценить, ты ведь у нас ценитель искусства. - скрестив руки она выжидательно улыбнулась. - Ну, что ж... - он прищурился и подставил палец к подбородку. - Получилось весьма капризно, и с некой особой харизмой... - девушка в недоумении постаралась тоже разглядеть это в картине. - Определенно у твоей матери есть стиль, получилось чудесно, но фактически недоступно... Однако, ты все равно её лучшее творение.       Девушка обернулась с приподнятой бровью, видимо желая подробностей о "капризности". - Ты выглядишь как совершенство. - ее взгляд тут же изменился, став более хрупким. Он протянул руку к кулону, который спускался чуть ниже груди и был прекрасно виден в вырезе шириной сантиметров шести. Наклонившись, он оставил лёгкий след от своих губ на маленькой балерине, и Ева слегка вздрогнула. - Томас, мне стоит тебе сказать, я вижу кошмары с тобой. - Тот день в гараже, когда ты спасла...- она резко покачала головой и сомкнула глаза. - Ты - мой кошмар. - ее тело слегка содрогнулось, а глаза слегка увлажнились. Она закрыла их, не способная спокойно на него смотреть. - Я так больше не могу, я не знаю почему мне это снится.- Прикрыв лицо кистями, девушка позволила Тому себя обнять. Голос ее охрип. - Я хочу, чтобы все это закончилось... Я просто хочу проснуться без страха, в нормальной семье... - Все хорошо, я здесь, я рядом,- он успокаивающе поцеловал ее в макушку и потер плечи. - Давай немного прогуляемся на свежем воздухе, расслабимся, ладно? Не забывай, что жизнь есть и помимо этого дома, я тебя вытащу, все будет хорошо.        Они проходили мимо деревьев с грушами в самом начале огорода, Ева не отпускала его руку, возможно, потому, что здесь было легко потеряться, а может потому что ей хотелось ощущать кого-то поблизости. - Хочешь, я покажу тебе, где лежала мать? - она заметила его тревожный взгляд и успокаивающе произнесла: - Прошло уже более тринадцати лет, все в порядке. - Она потянула его сторону, и здесь был колодец, от которого исходили трубы по всей земле, и Ева объяснила, что это система поливки всех территорий. Они остановились у нетронутого отрезка земли с полевыми цветами. Здесь было так светло и несмотря на холодную погоду, это место согревало душу. - Я думаю, что кошмары из-за страха близости. - Девушка недоуменно подняла их скрещенные пальцы, намекая на обратное. - Нет, дело в другом... Ты глубоко погрузила меня в свою жизнь и тебе страшно, но именно в этом ты и нуждаешься. Тебе необходим человек, с которым дышать станет легко.        Она отпустила его руку, не глядя на него, и зашла в кусты. Слегка вздохнув, мужчина проследовал за ней, но ее не было видно, вокруг были лишь деревья, деревья, очередные кусты... И он сосредоточил внимание на них, подозрительно шуршащих. Он сделал пару шагов, и звуки прекратились, но стоило ему приблизиться ещё на шаг, как он четко различил изгибающееся тело змеи, плавно ползущей к нему. - Она безобидная, просто проползет мимо. - Змея устремилась в сторону от Хиддлстона, и огибая его, пришла к ногам Евы. Девушка подняла небольшую коричневую змею, усадив ту на дерево, и отрезала миниатюрным ножичком что-то в близлежащем кусте. Горсть красных ягод в одной ее руке была любезна предложена ее компаньону, но стоило ему постараться, взять хоть одну, Ева оттянула ладонь к себе. - Если только у тебя нет гастрита. - Предупреждающе прошептала она и своими пальцами приложила одну ягоду шиповника ему к губам. Ягода была кислосладкой и сочной. - Почему же не ежевика? - она кивнула и ножичком уколола свой палец. - Можешь попробовать меня на вкус. - она осторожно провела пальцем по его губе, оставляя там кровавый след, и он облизнулся. - Металлический привкус. Росла у дороги?        Некие слабо различимые лучи пробежали по их ногам и Ева посмотрела туда, откуда они примерно исходили. - Это хорошо. - Сказала она, - Он приехал рано, значит сделка завершилась удачно и он в хорошем настроении. Идём.        Машины уже стояли в одиночестве, когда они вышли из огорода. Ева держала ягоды двумя руками, но дверь открылась сама. - Мы так ничего и не обсудили. - сказал ей брат на русском, придерживая ее за спину. - Надеюсь все пройдет нормально.        Они прошли мимо рояля в дверь, которая по цвету перекликалась со всем в холле, а то есть - золотым. Это был зал по размеру не уступавший холлу, обставленный диванами и креслами по кругу, словно это семейное собрание, впрочем, все было верно.        В кресле сидел ее отец, а рядом мадам Крошева. Был мужчина, которого Том с трудом вспомнил с ужина в ресторане на ее день рождения, а также Эмин со своим мужем, Матвеем.        Ева засыпала шиповник в вазу на стеллаже, и ее отец встал, пройдя прямо к Тому. - Добро пожаловать! - он протянул руку, но Том не спешил ее пожать, однако умоляющий взгляд Евы вынудил его это сделать. - Тебе не было холодно в этом, дорогая? Твоя мать была менее чувствительной к погоде, в отличие от тебя. - он указал рукой Тому присесть где ему угодно. - У меня есть подарок! - Федор, не время. - нетерпеливо заявила Крошева. Эмин приклонилась в сторону Тома. - Извини за произошедшее, мне жаль. - девушка прошептала это и сразу отвернулась от него, вернувшись к основным событиям. - Не нужно спешить, сестра. - Федор взял маленькую коробочку из рук дворецкого. - Твоя мать хотела, чтобы ты носила это с человеком, готовым разделить с тобой жизнь. - Он прошептал это очень тихо, и несмотря на то, что все прислушивались, различить его слов никому кроме самой Евы не удалось. Это были два одинаковых кольца, и он натянул одно из них ей на палец. Оно было сделано из золота в виде стрелы почти прикасающейся к своему концу. - Спасибо, пап... - он слегка хлопнул по ее щеке и провел за руку в кресло справа от себя. - Я понимаю, что ты нашла эту дранную пепельницу ещё очень давно. Я буду честным с тобой, она меня вовсе не волнует. - Не смей так говорить, Федор, ты изматывал нас всех ещё много лет, стараясь найти предателя. Ты излишне мягок со своей дочерью. - Не зазнавайся, Мария. - Он снова посмотрел на свою дочь и взял ее кисть в обе свои. - Тебе здесь не место, я это уже давно понял. - Он кивнул дворецкому, и тот взял черную папку со стола, достав из нее документ и перо. - Конечно, я дам тебе время подумать, но согласись, это лучшее, что я могу для тебя сделать. - Ей протянули документ, и ее глаза пробежалась по буквам. - Ты будешь вольна уйти и жить своей жизнью, я не стану тебя ограничивать. Конечно, я не оставлю тебя без денег, но дальше следить за своей безопасностью будешь ты сама. - А цена за это передача в твою собственность этих территорий. - сухо произнесла Ева. - Да, все что у тебя есть. Все акции и все, все территории, весь огород ты передашь нам, только тогда я прощу тебе все это, придется обмыть свои грехи. Но смотри дальше: я больше не стану тебя контролировать.        Матвей внезапно встал, приблизившись к Тому. - В машине остались вещи, нет желания помочь? - Том повернулся к Еве, но она ничего не видела. Он встал и направился вместе с Крошевым на выход. - Ты ведь понимаешь, что она не подпишет этот клочок бумаги? - сказал Матвей у главного входа. - Это против ее натуры - сделать то, чего от нее хотят. - Если это совпадает с ее желаниями... - Брось, я знаю Еву очень давно, но боюсь, она не согласится. - он опустил голову и тяжело вздохнул. - И почему тебя так волнует ее решение? - Видимо она тебе не многое рассказывает. - Том наклонил голову в бок, ожидая продолжения. - Я любил ее. Она, вообще-то всегда это знала, хотя конечно никогда не испытывала этого ко мне. Моя свадьба для нее это признак лицемерия, поэтому она и не может простить нас. По ее мнению, человек не должен прогибаться под установленные порядки, поэтому она точно не подпишет этот документ. Но ей нужна свобода, Том, счастье. Ты можешь помочь ей его получить. - Хочешь, чтобы я ее на это уговорил? - Нет, с чего ты взял, что у тебя выйдет? Это так не сработает. Пока ты рядом она чувствует себя храброй, неоправданно храброй. Все это лето, после того как вы расстались, она была послушнее чем когда-либо, отчаяние действует на нее как парализатор. Тебе необходимо ее бросить.        Ева смотрела на эту бумагу и еле справлялась с желанием отправить ее в камин. - Нет! - она резко высказала свое решение, глубоко вдохнув воздух. - Не принимай такие решения столь скоротечно. Подумай, - он ухмыльнулся. - Обсуди. - Да, мне, мне необходимо подумать. - она встала, внезапно ощутив себя как никогда крепче на ногах, ведь ее решение имело значительный вес для всех этих людей. Девушка поднялась в свою комнату, и раскрыла занавески, глядя в уже стемневшую даль. - Это разобьёт ей сердце. - Да, да, ты прав, это разобьёт ей сердце... - она приклонилась к уху Тома и прошептал - На клочки. Но разве не в этом она нуждается, а? Прямо сейчас ей нужна жестокая пощёчина от жизни, чтобы она сделала правильный выбор. В любом случае, Том,- он приложил руку к его плечу, собираясь обратно в дом, - Ты можешь попробовать уговорить ее.        Матвей вернулся в дом, а Том достал очередную сигарету. Он похлопал по карманам, но зажигалки не было. Играла музыка, исходящая из дома, кто-то играл на инструменте. Воздух стал до невозможности холодным, от его губ уже исходил слабый пар. Лето сдало свои позиции. Он кивнул уже проснувшейся луне.        За роялем сидел младший Деметров, и он словно слился с этим инструментом, рождая сквозь пальцы изумительную мелодию, ещё больше сжимающее сердце Хиддлстона. Они не посмотрели друг на друга, многое передав молчанием, и мужчина поднялся наверх.        Как он и ожидал, Ева уже была в своей комнате, сидя в кресле перед окном. Возможно обычно она здесь читала, включив стоящее позади бра, но сейчас ее руки сжимали лишь друг друга. - Ты как? - Он закрыл дверь и опёрся об нее. Девушка лишь пожала плечами. - Уже завтра ты сможешь отправиться куда душе угодно. Думаешь, он сдержит слово? - Она кивнула и повернулась к огороду. - Почему эти территории вообще на тебе и не легче ли им просто убить тебя? - она просто ухмыльнулась. - Тогда они перейдут брату, своего наследника отец не убьет, а из-за моей смерти Гриша точно не согласится ни на какие условия. Замкнутый круг. - Что ж, тебе уже нравится вкус свободы? - она резко обернулась и внимательно на него посмотрела, но ее лицо было в большей части скрыто в тени. Том щёлкнул выключателем, и нашел ее выражение лица растерянным. - Я не стану подписывать эти бумаги, Томас. Ни за что. - Покинув кресло, девушка нервно провела пальцами по длинным волосам. - Это лишь укрепит его позиции перед законом, я не стану ему помогать. - Том отвернулся на секунду, давая себе возможность собраться. - Брось. Дело далеко не в законе, ты сделаешь что угодно, даже во вред себе лишь бы он ни в коем случае, не дай боже, получил что-то желаемое благодаря тебе! - Прости, что? - Я так больше не могу, боже... - Он протер глаза запястьями рук. - Вся твоя семья - нездорова... Ты решила остаться с ними? Просто хочу узнать наверняка. - Зачем ты... К чему ты клонишь? - Я ухожу. - по его губам пробежался нервный смешок. - Тебе нужна помочь, но не от меня... - Нет, но... Том, не надо! - Ты больна Ева. - прошипел он сквозь зубы. - Я хочу помочь тебе, но тебе нужен психолог, и... Мне тоже он нужен... Это словно заразно! - В ее глазах пронесся страх. - Прекрати, Томас, умоляю... Не сейчас.- она не успела взять его лицо в свои руки, как он их оттолкнул. - Ты сводишь меня с ума! - он слегка поднял голос и она вздрогнула. Девушка словно впервые рассматривала его и не знала что сказать. - Я не могу помочь тебе, а вместе мы катимся вниз! - розовый ноготок уткнулся в его грудь. - У меня есть право на вопрос, ты задал на один больше. - ее тон сменился на ожидаемое им отчаяние. - Нет, Ева, все кончено... - ... Ты любишь меня? - Это не важно... Никак не влияет на мое решение! - ... Ты увиливаешь, значит я загадываю желание! Я запрещаю тебе... - его руки внезапно схватили ее плечи, слегка встряхнув ее, и он пронзительно всмотрелся в ее глаза. - Я люблю тебя. - он отпустил ее и отошёл на шаг. - Но, блять, - он прикусил губу, взгляд на секунду упал вниз, - мне все равно стоит уйти. - Она смотрела на него своими большими глазами, совершенно замерев. Он не слышал ее биения сердца, при странном тусклом освещении она казалась ещё более мертвой чем обычно, а сейчас, ее единственно живые глаза потускнели. - Так уходи. - слегка растянув гласные, выдохнула она. Став совершенно отрешенной, она смотрела сквозь него. - Пепельницу я оставил под подушкой... - Вон... - она не воскликнула, а приказала. - Вон из моего дома.        Он ещё не закрыл за собой дверь, но ее ноги уже подкосились, воздуха не хватало, из горла вырывался крик, который она всеми силами старалась поглотить, оставляя его беззвучным. Она все смотрела на эту дверь, все внутри нее горело, ей казалось, к горлу поступала тошнота. Ее пальцы сжимались от бессилия, колени отпечатывали узор ковра.        Внезапно дверь открылась, и вошёл Матвей, держа бутылку водки. - Вон. - собрав силы, сказала она. - Нет. - Он присел на колени. - Я слышал, что случилось, тебе стоит выпить. - Он приподнес бутылку, но она ударила его по руке и водка покатилась по полу. - Вон! - Ты всегда была такой непреклонной... - она постаралась отползти от него, но что-то воткнулось ей в ногу. - Ну и ладно!        Он вытянул шприц из ее икры, у Евы закружилась голова. Парень без особых проблем прикрыл ее рот ладонью и другой рукой обхватил за талию, и через пару секунд она болезненно осознала, что ее бросили на кровать. В глазах все цвета как-то бешено перекликались.        Григорий продолжал играть, когда Том спешно спускался по лестнице, стремясь к главной двери. - Куда ты? - обеспокоенно крикнул Гриша, удивляясь его скорому возвращению. - На выход. - Ты оставил ее одну? Сейчас? Что с тобой не так? - Том обернулся и пожал плечами. - Я вынужден. - Нет, вовсе нет. - Взгляд его брата внезапно напомнил ему его собственный. Что-то горькое проснулось в душе, стоило ему вспомнить о "свободе выбора". Григорий лёгкими непринуждёнными прыжками поднялся по лестнице.        Он развернул ее на живот, и Ева необычайно ярко услышала скрежет его ремня. Девушка в полукошмаре тянулась к подушке, но он потянул ее назад к краю, и расставил ноги в стороны. - Ах ты ублюдок!        Григорий набросился на него, сбив с ног, Ева полезла обратно на кровать. Матвей был гораздо крупнее ее худощавого брата, и он вскоре повалил того на спину. Он врезал Грише по скуле, и занёс руку для очередного удара, но Ева треснула по его голове увесистой хрустальной пепельницей. На прозрачной поверхности остались красные следы. Тело насильника расплылось на белом ковре, но он лишь потерял сознание. Ева туманной походкой прошла к выходу из комнаты, перейдя в комнату мамы и заперлась там. - Ева, пожалуйста, впусти меня, пожалуйста!        Она игнорировала брата, и вообще все вокруг, уткнувшись в колени головой стараясь унять дрожь всего тела. Он не переставал стучать, уже обещая взломать дверь, но она знала лучше него самого, что делать он этого не станет, и через некоторое время он оставил ее в покое, видимо желая приложить что-то холодное к своему лицу.        В полной тишине Ева наконец смогла поднять голову, на нее смотрела картина в золотой раме. Все было черезчур ярким, мысли были безумно быстрыми и она уже не могла вспомнить когда именно встала. Среди всех украшений матери она нашла корону в виде пшеничного колоса, которая напоминала повязку хиппи, состоящая из чистого тонкого золота. Она накрасила ресницы тушью, делая взгляд выразительнее и с подозрением посмотрела на канделябр со свечами.        Ева покинула комнату с пепельницей и канделябром, и вместо обычной лестницы, воспользовалась черным выходом на балконе своей комнаты.        Она стояла позади дома, перед одним из колодцев, снабжавших трубы водой для поливки. Рядом стоял большой бак с бензином, и она заманчиво улыбнулась. Пожалуй ее мысли летали так быстро, что она приняла решение гораздо быстрее, чем осознала его. Воспользовавшись зажигалкой Хиддлстона, она воспламенилась свечи.

Billie Eilish - bury a friend

       Стояла полная луна. Том сидел на краюшке своей машины, так и не сумев уехать. Он решил дождаться утра и результатов тут, у ворот.        Но его привлек силуэт, шествующий перед кронами деревьев, в руке держащий три огонька. Он вскоре узнал ее по белому платью и начал идти к ней настречу, однако так же скоро понял, что она вовсе не видит его, ведь он находился в тени. Девушка остановилась у одного из деревьев, чьи ветки располагались особенно низко, и подставила под них огоньки, что вскоре подожгли пару листьев. - Что ты делаешь?! - Крикнул Том, пробегая к ней. - Это приведет к пожару! - он ухватил ее руку, и она злостно глянула не него. - Не трогай меня! - медленно ее злость сменилась на довольную улыбку, и она обернулась к дому.        На пороге стоял ее отец, спрятавший руки в карманах брюк. - Ну, раз тебе так хочется, можешь поджечь пару другую деревьев, дорогая. Я даже как-то непротив позволить тебе выпустить пар. - Отец спустился на пару ступенек, но Ева внезапно засмеялась. Дерево начало разгораться сильнее, Том отошёл от него, но Ева так и стояла прямо рядом с ним. - Ты кажется не понимаешь, отец. Тебе стоило взглянуть на пепельницу! - Ева пошла в противоположную сторону, обойдя бассейн, и удерживала канделябр под листьями другого дерева, подол ее платья слегка воспламенился, но огонь скоро потух и о нем лишь напоминала обугленная ткань. - Если в доме нет женщины, значит нет урожая. Ты хочешь знать, как заканчиваются эти строки? - она встала прямо перед бассейном, в метрах десяти от отца. - Видимо, алкоголь слишком сильно ударил тебе в голову, Ева. - Позади ее отца собрались все, кроме Матвея. - Это больше не мое имя! - она с улыбкой покачала головой. - Я признаю вас виновными в краже моей свободы и за это опускаю на этот дом гнев Деметры! - она торжественно вознесла руки вверх, и глянув на часы, она воскликнула - Это Немезис.        Она опустила руки, стрелка на часах перенеслась на "8". Из труб, расставленных по периметру, хлынула жидкость - Если в доме нет женщины, значит нет урожая. Если в доме нет женщины, значит он полыхает! - вспыхнуло пламя, и огонь начал поглощать дерево за деревом. Пламя быстро переносилось даже на те участки, что не были политы бензином.        Эмин уже вызывала пожарных, и, несмотря на крики Крошевой, она также вызвала полицию.        Том впервые видел на лице ее отца столь пораженные и испуганное лицо. Он замер глядя на свою дочь и в ее буйные глаза. Сам Том смотрел на нее в восторженном ужасе, испытывая адреналин в крови при виде яркого пламени повсюду и ее посередине этого хаоса. - Похоже, - начала она ироничным тоном, и никто не замечал приближающуюся фигуру, выплывающую оттуда же, откуда вышла Ева. - В этом году урожая не будет. - Как и тебя в живых! - Матвей поднял пистолет, и единственный ещё не омертвевший от происходившего, ее брат, заметил его достаточно быстро, что закрыть собой Еву. Пронзительный выстрел слегка оглушил их, пуля вылетела из револьвера и остановилась в груди Григория. Его тело упало прямо перед ее ногами и девушка потеряла равновесие, звёздочкой упав прямо в воду.        Хиддлстона это пробудило. Сначала он направился к Грише, он видел, что Эмин уже в некоем алгоритме звонит в скорую. Он видел как дворецкий скрутил Матвея, как Федор с дрожащими руками приближается к своему сыну, но что-то странное продолжало его тревожить...       Ева не всплывала.       Он на секунду замедлил, но тут же понёсся к бассейну, пиджак сковывал его движения, и он его скинул, нырнув в воду. Внутреннее цветное освещение создавало странные, мистические ощущения, она смотрела на него, и он мог сказать на сто процентов, она его видела, но словно под трансом, она не всплывала. Вода вокруг нее была испачкана красным, ее платье живо пропитывалось этим оттенком. Он поймал ее, но она не обхватывала его шею, лишь продолжая бледнеть.        Зацепившись за край, он вынес ее на поверхность, аккуратно опуская ее талию: пуля, видимо пройдя сквозь ее брата, который больше не двигался, зацепила ее, проделав отверстие чуть ниже пупка, справа. Тонкие ткани ее платья полностью просвечивали ее кожу, словно это была вовсе не ткань, а ее собственная кожа, слезающая и обновляющаяся. Белый цвет в ее одежде начал проигрывать красному. Она ритмично дышала, резко вдыхая и выдахая, она была белой, фактически бледнее самого Тома, губы омылись красным, темная жидкость струёй понеслась изо рта по щеке, ее голова была опрокинута, но она не отрывала взгляда от Томаса. - Хо-о... Хо-олод-д-дно... - он услышал сирены на любой вкус и цвет, но ее глаза уже закрывались. Он накинул на нее пиджак и взял в руки, стремясь прямо к приближающимся машинам скорой помощи. Глаза его горели от света фар и Том упал на колени, держа в руках ее ослабевающее тело.

***

       Глаза тяжело открывались, словно ее ресницы были склеены, дышать было легко. Вокруг было тихо и очень светло, она осознала, что лежит. - Доброе утро.        Ева осторожно повернула голову направо, да, голос принадлежал Хиддлстону. - Рад, что ты очнулась, ты очень скоро поправишься.        Она сыро смотрела на него. Дышать было легко, но на сердце лежала тяжесть. - Твой брат в порядке, недавно закончилась операция, все будет хорошо. А насчёт поджога - на шприце в твоей комнате нашли отпечатки Матвея и твою кровь на игле, так что... - она дрожащими пальцами потянулась к кислородной маске и потянула ее, чтобы что-то сказать. - Что ты тут делаешь? - Пришел навестить тебя, конечно. Проверить твое самочувствие. - Тебя это больше не касается, ты ушел. - Вернулся. - она попыталась встать, но почувствовала острую боль в боку. - Это так не работает, ты ушел, так что вали. - Все закончилось, Ева. - Все закончилось для тебя когда ты ушел. - неумолимо повторила она. - Я был вынужден так поступить ... - Свобода выбора, это твои слова. - Я хотел, чтобы ты получила эту свободу. - Ты предал меня. - чуть ли не скрипнув зубами прошипела она. - Прости. - пожалуй, она в жизни не видела столько сочувствия и сострадания в глазах, смотревших на нее, столько искупления и сожаления. Его пронзил катарсис, но именно это ирония, что самый лучший человек, которого она встречала в своей жизни, причинил ей столько боли.        Она посмеялась, но боль заставила ее успокоиться.. - Мне все равно. - она лгала, хотя ее ничего и не выдавало. - Один-один, Том, я бросила тебя, ты бросил меня. - И я был виноват в обоих этих ситуациях... - Просто уйди. Ты мне не нужен, и я абсолютно уверена в том, что я не нужна тебе. - она вернула маску на место, и хотя по ее щеке скользнула слеза, возможно от физической боли, ее пульс начал выравниваться.        Он продолжал сидеть в кресле, не испытывая ни малейшего желания уйти. Он желал взять ее за руку, спросить чего она желает, продлить этот разговор дольше, чем она ему позволяла. - Знаешь, это было феноменально. Так поэтично, целое шоу... И в итоге полиция получила доступ изучить весь дом, где нашла достаточно оснований для ареста твоего отца, да и вообще, почти всей твоей семьи. - он грустно улыбнулся. - Я буду скучать по тебе.        Поднявшись, Том оставил лёгкий поцелуй у нее на лбу, она не сопротивлялась, но и сердце ее не дрогнуло, когда он покинул палату.

***

       Не прошло и недели, как она вновь была вынуждена встретиться со своим отцом, однако в этот раз - он лежал в гробу, в темном костюме с темной линией вокруг шеи которая все равно просвечивалась, несмотря на грим. Он повесился в собственной ванной, отказавшись отправиться в тюрьму на значительный срок, оставив завещание с особым предписанием для Евы: "Сожги мое тело, сделай то немногое, что ты умеешь." - Как хочешь, пап. - она поправила прядь на его лице и кивнула помощникам. Гроб закрыли, и он отправился в машину для кремации. Она вновь кивнула, и пламя залило все стенки гроба.        Теперь она чувствовала себя чище и спокойнее, словно все стервятники отступили, но ее терзало чувство неудовлетворения. Она осознала, что пока все части ее жизни не встанут с колен, это чувство не пройдет.

The weight of this sad time we must obey Speak what we feel, not what we ought to say. The oldest hath borne most: we that are young Shall never see so much, nor live so long.