Дочь убийцы

      Я видела эту девушку, когда мы с Володей стояли возле отделения, и уже тогда она мне не понравилась. Она как будто уже знала что-то об мне. Для чего она пришла в этот отдел? Зачем она вешалась на шею Грише?       И Гриня тоже хорош. Такое ощущение, будто он ничего не понимал из того, что я сказала. А ещё это его «Я во всем разберусь». Конечно, разберется он.       Все утро я искала эту суку, но так и не нашла. Уж не знаю, где она так спряталась, но такому умению можно только позавидовать. Хоть Гриня и сказал, что сам во всем разберется, я в это не верю: уж слишком у него проблем много. Бабы эти его вечные, Алка-давалка, Афелия, Лиля, ещё присоединилась, не удивительно, что он забухал. Вот только одного не могу понять: зачем же ему был нужен адрес этой? Что он хотел у неё узнать, если не пробивал её? Надеюсь, он не влюбился в неё, а то это будет просто апогеем этого пиздеца.       Вот же сучка, влезла в жизнь Гриши, как и её отец, хочет поставить всё вверх дном. Уже почти дошла. Давно хотела посмотреть на эти дома. Вроде нормально, да и не в жопе совсем. От злости меня, конечно, уже не трясет, но это не значит, что я не хочу ей врезать, а потом где-нибудь закопать.       4 этаж, 215 квартира. 4 этаж, 215 квартира. Вроде все верно. Так четвертый этаж, а вот и 215 квартира. Она по любому там. Где же ей ещё быть?       Звоню, звоню в дверь, а она все не выходит. Неужели опять её дома нет? А, нет. Шаги. Идет. — Вероника, — как-то тихо, то ли с удивлением, то ли со страхом сказала Алиса. — Да, Измайлова. Та самая Вероника Измайлова.       Как бы прям сейчас ей ничего не оторвать. — Зачем ты пришла? — спросила Алиса, закрывая за девушкой дверь.  — Я вот недавно решила пробить тебя, Рубцова. Ну и как оно трахаться с моим братом, зная что твой отец убил наших родителей?       Видели бы вы её лицо. Мне кажется, она нём отобразились все чувства, которые только возможны.  — Как ты это сделала? — чуть заикавшимся голосом спросила Алиса.  — Ну не только у Грини есть связи. В отличие от него мне ты в уши нассать не сможешь. Я не поверю ни единому твоему слову!       Как бы не прибить её прям тут, прямо сейчас. Как она могла заявиться к Грише, зная правду?! И почему Гриня не пробил её и ничего не сделал?! Как же они меня сейчас оба бесят!  — Чего ты хочешь? — спросила Рыбкина.  — Хочу понять, зачем ты пришла в отдел к Грише и что собралась с ним сделать.       Она пытается что-то объяснить, но я не верю, не верю! Что-то там про детский дом. Возможно, Гриша бы и повелся на все это, но точно не я. Гриня у нас уж очень сердобольный. Иногда, мне и в правду кажется, что он совсем тупой и не видит очевидный вещей. Вот она сейчас прямо сейчас лжет. Или нет?  — Я попала в детский дом раньше, чем отец убил ваших родителей, — это я услышала случайно, и тут же под ложечкой начало неприятно сосать. Это значит, что сейчас что-то будет. И опреденно ничего хорошего. — Он никогда не был мне отцом, так просто сожитель. В детском доме я оказалась когда его посадили за воровство, это было ещё до того как ваша семья занялась этим домом.       Видимо Алиса и в правду ничего не знает о том, что убили наших родителей. Вернее как. Нет, это все конечно очень мило и прелестно, но меня все равно не покидает какое-то чувство ложевщины. Что-то тут не так. Ну не могла она не знать, что это её отец убил.  — Ты знала, что твой отец убил?  — Я узнала это только из новостей. Его фамилия прозвучала.  — Зачем тебе нужен был мой брат?  — Я хотела… Хотела отблагодарить его за то что он сделал для меня, да и вообще для всего детского дома, — ответила Алиса и отвернулась в строну окна.       В комнате повисло гробовое молчание, какая-то неловкая пауза. Каждая думала о своем.       Как всегда. Мой девиз «Сначала делать, А потом думать» в действии просто. Молодец Измайлова! просто умница! Надо было Костика слушать. Измайлова, Измайлова когда ты уже научишься мужа слушать, а? Не удобно вышло. Совсем не удобно.  — Ты прости я просто… Я сама не знаю как это происходит, но как только дело касается родителей мне башню сносит.  — Я все понимаю. Я бы тоже так поступила, — ответила Алиса, шмыгая носом.  — Если ты хотела узнать, то я вчера давала показания. У Рубцова рак, и меня пригласить, чтобы я сказала можно ли его выпускать, — Алиса запрокинула голову немного вверх и тяжело вздохнула. — Я сказала, чтобы он остался в тюрьме навсегда.  — Прости, я не… — Вероника обняла девушку и тяжело выдохнула.       Умеешь же ты Измайлова, умеешь находить приключения там, где их нет. Получается, она — сирота по вине своего отца. Даже язык не поворачивается его так назвать.       Так вот что Гриня в ней нашел. А я надумала всякого. Бедная девочка.