Панацея

      Александр Дмитриевич любил свою работу. Пошёл уже третий год его преподавания в этом институте, а он всё ещё приходил сюда с широкой улыбкой и хорошим настроением, даже если оно было ужасное, и вливал знания в «новое поколение». Он был самым молодым преподавателем, так что почти сразу же получил звание одного из самых желанных, а это не могло не радовать, несмотря на то, что у него была жена.       Он шёл по коридорам института, ещё неполного студентами, и думал над планом сегодняшних занятий. От мыслей его отвлекла смс–ка, когда он уже дошёл до своей аудитории. Александр Дмитриевич был уверен, что сообщение пришло от его друга и коллеги–географа, Шестакова Евгения Александровича; о содержании послания он тоже мог догадаться — покурить. Достав телефон и посмотрев сообщение, преподаватель истории хмыкнул и усмехнулся, и, положив в карман куртки пачку сигарет и зажигалку, вышел из кабинета, направляясь на улицу.       Когда он вышел, Шестаков его уже ждал, засунув руки в карманы штанов и подставив лицо солнцу. Александру Дмитриевичу с грустью подумалось, что это последние тёплые дни: для октября стояла уж слишком тёплая погода, и солнце продолжало греть (отчего вспоминался последний отдых на море). Рано или поздно, эта сказка должна была закончиться. Александр Дмитриевич слабо улыбнулся, скорее от ностальгии, чем от весёлых воспоминаний.       — Доброе утро, — громко сказал историк, подойдя к коллеге. — Греешься?       — Перед зимой надо, — хмыкнул в ответ географ. Мужчина поправил солнцезащитные очки, достал сигарету и закурил. Александр Дмитриевич сделал то же самое. — Кстати, сегодня Смолинова не будет. У тебя сегодня первый курс на третьей и четвёртой паре. Вроде как с ин.яза, но это не точно. Я у них тоже сегодня на второй паре. Нахера им вообще география? — Он сделал затяжку и немного улыбнулся, взглянув на друга. — Да ладно тебе, Саш. Ну отсидишь одну лишнюю пару, дашь им тест, отпустишь пораньше, они сами рады будут.       — Нет, проведу лекцию, — вздохнул Александр Дмитриевич, проведя рукой по волосам. Частое отсутствие Смолинова его настораживало: он сам учился у него; и именно Смолинов рекомендовал Александра на должность преподавателя истории. — Может, отпущу пораньше, да. Просто у Юли сегодня день рождения… Хотел домой вернуться раньше.       — Ну так отпусти их! Они тебя только поблагодарят.        Курили они дальше в молчании и начали снова перекидываться короткими фразами, лишь когда зашли обратно в здание. Людей стало значительно больше, так что и говорить им пришлось громче. Когда прозвенел звонок, люди начали быстро расходиться по аудиториям. «До встречи, Саш», — шепнул Шестаков и пошёл в левое крыло, к своему кабинету. Александр Дмитриевич медленно, по своим меркам, поплёлся в другую сторону.

***

       День не задался с самого утра: будильник не прозвенел вовремя, яичница подгорела, волосы, как назло, не хотели нормально лежать, её соседка надолго засела в ванной; как итог, они опоздали на десять минут.        Октябрь для Ксении начинался вполне неплохо. Она переехала жить к подруге (и по совместительству одногруппнице), учёба в институте её устраивала; по выходным Саша покупала вино и они смотрели какой-нибудь фильм, а потом ложились спать. Всё было отлично. Но сегодняшнее утро перечеркнуло все хорошие события. С самого момента, как Ксения открыла глаза, у неё было плохое предчувствие.       Их опоздание решили не замечать, поэтому девушки быстро проскользнули на последнюю парту, достали тетради, ручки и учебники и принялись слушать лекцию. Саша через несколько минут легла на парту и зевнула:       — Что у нас после англа?        Ксения посмотрела сначала на светловолосую, а затем в открытую беседу их группы в телефоне. «Три замены, — мысленно вздохнула она. — Можно ждать от Саши предложения свалить домой».       — Должна быть культура, но будет география у… Шестакова. Это кто вообще?        К ним повернулся Дима Боголюбов, который всегда был готов ответить на любой вопрос или принять участие в лгбт-параде. Он улыбнулся Ксении во все тридцать два зуба и ответил:       — Поговаривают, что Дёмин уволился, так что Шестаков у нас теперь будет преподавать. Он в левом крыле, двести десятый кабинет.       — Спасибо, Димуль, — промычала Саша, борясь со сном. — Ксю, что потом?       — Две замены по истории у Павельева. — Она сразу же спросила у Димы: — А это ещё кто?       — Ленская, ты что, Павельева не видела? — К ним повернулась ещё и сестра Димы, Алина. Они были похожи, как две капли воды, и по внешности, и по характеру, а это иногда жутко бесило. Алина мечтательно прикрыла глаза. — Один из сексуаль…       — Боголюбова, я вам не мешаю? — Голос преподавателя, Ларисы Анатольевны, раздался, как гром среди ясного неба. Алина ойкнула, быстро отвернулась и опустила голову. Дима усмехнулся. — Я могу продолжать?       — Простите, — тихо ответила девушка, опуская голову ещё ниже. Пара продолжилась в обычном режиме.        Ксения пыталась слушать лекцию, но мирно дремлящая Саша сбивала весь настрой на учёбу. Немного взбодрил их только внеплановый тест. (Саша, конечно, была недовольна, что её сон прервали, но учёба — это учёба; особенно, когда ты за неё платишь).       — Ксюш. Ксюш. Ксюш. — Саша смотрела на подругу, как на любимую пиццу. Заметив, что подруга откликнулась, она обворожительно улыбнулась и подмигнула. — А давай свалим?       — Саша, нет, — прошипела Ленская. — Никаких свалим. У нас новый географ, нам надо быть на паре.       «А в прошлом году я её уговаривала сбежать с уроков физ–ры. Эх, молодость», — пронеслось в голове Ксении.       — Да чёрт, опять старикашка какой-то будет, — протянула Саша недовольно и снова легла на парту, дописывая тест. — Давай хоть с истории?       — Павельев горячий, — шепнула Алина, быстро повернувшись. — Вы должны там быть!       — Вопрос исчерпан, мадам, — улыбнулась Ксения, глядя на Сашу. — Твою работу сдать?        Короткова кивнула, протянула листок и прикрыла глаза, надув губы. Ксения лишь покачала головой, встала и понесла листы к Ларисе Анатольевне, по пути собирая тесты других. Вернувшись за парту, она увидела на тетради послание от Саши: «Давай хоть сходим за кофе и покурим. ПОЖАЛУЙСТА». Мысленно согласившись, она продолжила слушать лекцию и изредка рисовать на Сашиной руке.       «Пожалуй, всё будет не так и плохо».