Панацея

      Ксюша и Саша не спеша шли обратно к зданию института, попивая кофе и болтая. Саша планировала свой день рождения, хотя он должен был быть только в конце ноября. Ксения слушала подругу вполуха, зная, что все эти грандиозные планы — всего лишь планы, которые так и не осуществятся. Её день рождения пройдёт, как обычно: дома, с семьёй, несколькими друзьями и «Наполеоном», который Саша приготовит по рецепту бабушки. Конечно, есть вероятность, что Лёша, брат Саши, потащит их в какой–нибудь клуб, где он выступает с группой, но до ноября ещё дожить нужно.       — Ты меня не слушаешь, — пробурчала Короткова, отпив из стакана. — Вообще не интересно?       — Без обид, но запланированные тобой действия никогда не происходят, — ответила Ксюша, подавляя зевок. Кофеин не помогал; хотелось скорее вернуться домой, быстро сделать уроки и лечь спать. — Думаю, тебе стоит думать обо всём этом позже, ближе к празднику.        Саша лишь пожала плечами и слегка улыбнулась вновь выглянувшему солнцу. Они почти дошли до «курилки».       — Знаю, что всегда всё идёт не по плану, но мечтать–то никто не запрещает.        К Сашиному удивлению, в «курилке», в небольшом дворе около института, почти никого не было: несколько знакомых преподавателей, старшекурсники и двое высоких мужчин, которые стояли отдельно от всех. «В кафетерии работают, что ли? Не помню их. Нет, скорее тоже преподаватели… Ну ладно, всё равно не знакомы, лучше к ним», — подумала Саша, доставая сигареты и предлагая Ксюше; та отказалась, сделав ещё один глоток кофе. Короткова вопросительно подняла левую бровь.       — Не очень хорошо себя чувствую, — объяснила девушка, смахивая прядь каштановых волос. — Ты кури, я рядышком постою.        Дважды повторять не пришлось; Саша принялась искать зажигалку, но лишь обречённо вздыхала каждый раз, когда доставала что–то другое. Психанув, она пошла в сторону высоких мужчин: подходить к старшекурсникам или учителям не хотелось вообще. Ксения, хмыкнув, прислонилась спиной к красной стене и открыла «Инстаграм».        Когда Короткова подошла к мужчинам, вся её былая смелость куда–то испарилась. Во–первых, они разговаривали, а прерывать их было неловко; во–вторых, один из них, с тёмными волосами, который был в солнцезащитных очках, показался ей довольно приятным, — и всё, прощай, уверенность. Отогнав все мысли подальше, она приблизилась и слабо прокашлялась. Внимание на неё обратили оба. Она взяла себя в руки.       — Извините, у вас зажигалки не будет? — Голос показался ей чужим, уж слишком мягкий. Саша попыталась не скривиться, на её лице появилась мягкая улыбка. — Свою найти в этой сумке не могу.       — Конечно, — ответил мужчина в очках, доставая зажигалку из кармана штанов. Очки скатились на край носа и другой мужчина снял их совсем. «Друзья», — решила девушка, наблюдая за ними. У друга были русые волосы, зачёсанные назад, ямочки на щеках и голубые глаза. «Ксюше бы понравился. В её вкусе. Худенький, конечно, но откормить всегда можно!». Второй, темноволосый протянул руку, но убрал её, когда Саша потянулась за заветной зажигалкой, и растянув губы в широкой улыбки Чеширского Кота, спросил:       — А восемнадцать–то есть?        Саша чувствовала, как розовеют её щёки. Выдавив слабое «Конечно», она взяла вновь протянутую зажигалку, подожгла сигарету и сделала первую затяжку, блаженно прикрыв глаза. Девушка протянула жёлтую зажигалку обратно:       — Спасибо, солнце. — Через секунду до неё дошло, как она назвала мужчину и, покраснев ещё больше, она ойкнула, кивнула и быстрым шагом ушла к Ксении, которая так и не отлипла от стены. Ленская посмотрела на красную, как помидор, подругу и ухмыльнулась.       — Что ты уже натворила? — спросила она, поворачивая голову в сторону мужчин. Саша среагировала быстро и отвела её подальше. — Да что произошло?        Саша ответила лишь короткое «Позже» и глубоко вздохнула. Ксения хмыкнула и снова прислонилась к стене. У них оставалось семь минут до начала пары.

***

       Евгений Александрович, ещё не отошедший от того, что его назвали «солнцем», зашёл в кабинет. Людей было не так много, как он считал. «Что ж, отлично. Работать будет легче. Надеюсь, они не буйные», — подумал он, вспомнив третий курс будущих педагогов.       — Ну, давайте знакомиться, — начал он, задержав взгляд на наручных часах. Пять минут от начала занятий, вряд ли кто–то ещё придёт. — Как вы поняли, расписание немного поменяли, так что сначала вас ждёт география со мной, а культура у вас будет, кажется, в четверг, да? — Несколько человек угукнуло. — Ладно. Итак, меня зовут Евгений Александрович.        В дверь пару раз постучались, и через секунду зашли две девушки: впереди стояла миловидная шатенка, раскрасневшаяся от бега; за ней — блондинка, взгляд которой блуждал сначала по классу, а потом и по самому Евгению Александровичу. Он попытался не хмыкнуть: а вот и «Спасибо, солнце». Блондинку передёрнуло от преподавательского взгляда.       — Извините за опоздание, — отдышавшись, произнесла шатенка. Подруга её просто опустила глаза и что–то промычала. — Можно сесть?       — Представитесь, может?       — Ленская Ксения, — представилась девушка. Евгений Александрович кивнул, разрешая сесть. Она сразу же пошла на одну из последних парт и села за каким–то светловолосым парнем, что–то параллельно шепча ему.       — Александра Короткова, — громко сказала блондинка, не решаясь смотреть в сторону мужчина. Евгений Александрович мысленно ухмыльнулся: неловко ей! — Можно сесть? Пожалуйста…       — Да, конечно. — Она прошла к Ленской. — Нет–нет, на первую парту… Солнце. — Александру передёрнуло ещё раз. Она неуверенно поплелась к пустующей первой парте, села и попыталась скрыться за длинными волосами. Он мог разглядеть алеющие щёки и не мог больше скрыть веселья. — Больше не опаздывайте, я этого не люблю. Это всех касается, понятно? — Почти все ответили: «Да, Евгений Александрович». — Короткова, ясно?       — Как день, Евгений Александрович.       — Отлично! Всё, начинаем. Итак…

***

       Ксюша переговаривалась с Димой и Алиной, которые никак не могли понять поведение географа. Конечно же, Ксения, как лучшая подруга Саши, рассказала неловкую первую встречу с их новым преподавателем географии. Дима пытался не смеяться громко, закрыв лицо руками — плечи у него тряслись так, что Ксении на мгновение показалось, что он плачет. Алина лишь задорно улыбнулась, поигрывая бровями.       — А я могу её понять! — заявила она. — Вы посмотрите на Шестакова! Красавец мужчина же: широкие плечи, высокий, но не слишком, губы тоже не тонкие — целовать удобно…       — Алина, заткнись! — прохрипел её брат, вытирая подступившие от смеха слёзы. — Боже, ну, конечно, Саша в своём репертуаре. Всегда с ней какое–то дерьмо случается.       — Да это просто жизнь такая — дерьмовая, знаешь, — хмыкнула Ксюша, записывая в тетрадь домашнее задание, которое Шестаков решил дать им в начале. — Ладно, Дим, успокойся уже.       — Получается, она и Павельева видела, — продолжала Алина. — Они обычно вместе ходят везде, как сиамские близнецы. Я когда их впервые увидела, подумала, что…       — … они встречаются, — закончил за неё Дима. Боголюбова недовольно поджала губы: она терпеть не могла, когда брат заканчивал фразы за неё. — Но у Павельева жена есть.       — Как и у любого крутого мужика…       — Шестаков не женат.       — Тогда гей.       — Большое спасибо, Боголюбова, что вас так волнуют мои отношения.        Ксения вздрогнула. Увлёкшаяся своими мыслями, она не замечала ни разговора одногруппников, ни то, как Шестаков к ним подошёл. Она его осмотрела и только сейчас поняла смущение Саши: Шестакова она не могла назвать красивым, но что–то определённо в нём было. «Нельзя набирать в педсостав таких учителей! — Вспомнила Ленская слова, сказанные Сашей минут двадцать назад. — Я ж переведусь на другой факультет, только чтобы его видеть!». Ксюша хмыкнула: теперь и переводиться не обязательно.       — Ленская, вас что–то не устраивает? — Шестаков смотрел на неё холодно, отчего стало неуютно. — Хотите что–то сказать?       — Нет, Евгений Александрович, задумалась просто. Извините. — Она опустила глаза в тетрадь, а затем снова посмотрела на мужчину. — Может, продолжите лекцию? Интересно вас слушать, знаете ли.        Ничего не ответив, он отошёл к первым партам, продолжая вести лекцию. Ксюша могла видеть, как Саша прижалась спиной к стене и рисовала что–то в тетради; конечно, она могла и записывать какие–то отрывки, но, проведя вместе десять лет в одном классе, Ксения в этом сомневалась. Ленская смотрела на пустое место, где должна была сесть подруга, грустно вздохнула и легла на тетрадь.        «Слишком тяжко жить, — думала Ксения, прикрыв глаза. — Эх, сейчас бы в кроватку и ничего не делать. Просто лечь и в потолок смотреть. Конечно, можно сдохнуть, но это и перед сессией сделать можно, а сейчас просто лежать. Да, хороший план. Так и сделаю».