Base Level Of Love

Под песню: Placebo – In the cold light of morning Шаг за шагом по заснеженным улицам. Город в преддверии праздника, ёлки и гирлянды, счастливые лица детей и родителей. Подарки и разноцветные стеклянные шары. Ни одна ночь не будет такой сияющей, как новогодняя. Мимо искрящихся витрин магазинов и суетящихся людей, Марк шел мимо праздника в направлении, только ему известном. Он слушал, но не слышал, смотрел, но не видел… Как пушистые прозрачные облака плывут по ночному беззвездному небу, так и Марк плыл по городу, словно призрак, для всех незаметный, а ведь он так пристально смотрит на прохожих, изучая их, пытаясь понять и притвориться таким же, однако, все впустую. Чему все радуются? Раньше он знал ответ, а сегодня впервые в жизни был в замешательстве. Новый год – любимый праздник детства - теперь не приносил ни малейшей доли былого счастья. Несмотря на полное отсутствие праздничного настроения, соблюдать традиции необходимо. И, лавируя среди толпы, Остапов искал наиболее подходящий магазин, чтобы купить подарок своей девушке. Особо заморачиваться парень не планировал, но вот уже битый час бродил по городским улицам в поисках. Что можно подарить? Украшение, пожалуй, самый наилучший вариант, но, поддавшись искушению, Марк решил выбрать для Кати нечто особенное, в честь былой любви. Ее увлечение французским языком вполне можно взять на вооружение, но неожиданно взгляд Остапова приковал к себе небольшой магазинчик на углу улицы. Кирпичные стены и большая витрина, на полочках которой в хаотичном порядке были выложены великолепные венецианские маски. В голове что-то щелкнуло, несомненно, такой подарок девушка оценит, почему-то даже сомнений не возникло. И, недолго думая, Марк зашел в помещение. Блестящие карнавальные костюмы и перья, яркие маски из папье-маше и даже из фарфора. Потрясающие. Украшенные так искусно, что казалось, будто эти ненастоящие лица сделаны из драгоценных металлов и камней. Повсюду кружева и шелковые ткани в невероятном изобилии. - Вы что-то хотели? – хриплым низким голосом Марка позвала продавщица. Высокая статная женщина преклонного возраста, ее седина была закрашена черной краской, а губы будто испачканы ярко-красной помадой, морщинистая кожа была такой бледной, что старушка казалась неживой вовсе. Она походила на ведьму из сказок и былинных историй. Колдунья. В руках она держала фарфоровую багрово-алую маску, поверх которой было черное кружево, украшенную атласными лентами черного и красного цвета. - Я хочу купить маску. – Продавщица оглядела парня с ног до головы и хмыкнула. - Выбирайте,– она уже хотела было скрыться в кладовке, но Марк остановил ее. - Та, что у вас в руках, я хочу ее. Он был абсолютно уверен в своем выборе, казалось, что ничего больше и не привлечет его внимания, только эта неповторимая маска, которая в действительности выражала его эмоции. Как будто влюбился в вещь с первого взгляда, кажется невероятным, но так оно и было. Лучший подарок для нее. - Она дорогая… - У меня есть деньги. – Остапов быстро выпалил, не слушая, о чем говорит женщина. – Что же, пройдемте к кассе. – Нехотя, но все-таки продавщица упаковала желаемый предмет и протянула парню. Но тот увлеченно рассматривал что-то на стене. Марк смотрел на маску какой-то зловещей птицы с длинным крючковатым клювом белого цвета. - Это маска Доктора Чумы. – пояснила женщина. - В старину одним из самых страшных бедствий для Венеции была чума, которая посещала город несколько раз и уничтожала огромное количество людей, эту маску в обычное время не носили, но во время эпидемии ее одевали доктора, посещая пациентов. В ее длинный клювообразный нос помещали различные ароматические масла и другие вещества — считалось, что они предохраняют от заражения… – она все продолжала увлеченно рассказывать, а Остапов был будто под гипнозом, почему-то эта белая маска ассоциировалась у него с Никитой. – Ее называли Medico della Peste. - Ее я тоже возьму. Расплатившись, Марк вышел на холодную улицу, думая о том, зачем он купил нечто, что напоминает ему Романова. Но ответа не находилось. Как и всегда все, что связано с ним, не имеет определенного ответа, только пустые мысли и эмоции. Просто захотелось купить эту маску, но дарить ее он точно не будет. Ни за что на свете. *** Никита в выборе подарка для сестры был прозаичен. В первом попавшемся ювелирном магазине нашелся замечательный браслет из белого золота. Браслеты - это, пожалуй, единственные украшения, которые Катя носила. Остальное ей просто не нравилось. Но Катя была не единственной, кому был куплен подарок, на дне пакета лежал серый кашемировый шарф, теплый и мягкий. Не для отца, не для матери - для другого человека, который является таким чужим, но почему-то этот шарф казался дороже всех других подарков. Придя домой и закинув покупки в шкаф, Ник лег на застеленную кровать. В его руках осталась лишь серая нежная материя. Он прижал шарф к груди и прикрыл усталые глаза. Зачем он это купил, ведь подарок до адресата не дойдет. Но фантазии были так сладки и прекрасны. Романов представлял, как Марк наденет этот шарф, как будет его носить, и холод ему не будет страшен. После тридцати минут невинных мечтаний все приобрело слегка иные краски. Вот Остапов стоит на заснеженной поляне, но там не холодно, а вместо снега просто пух. А Марк стоит в самом центре и на нем подаренный серый шарф… только шарф и больше ничего. Никита почувствовал, как горячая волна прошлась по телу, а в штанах стало тесно. Дышать было тяжело, а в рту скопилась слюна. Громко сглотнув, Романов медленно прошелся рукой по своему напряженному прессу, расстегнул ширинку и скользнул под резинку трусов. Под плотно закрытыми веками мелькали яркие картинки. Плоды его воображения. Марк лежит на белой пелене, окутанный светлыми пушинками, смеется и смотрит так нежно, утягивает за собой к мягкой земле. Серый шарф летит в сторону, и он полностью обнажен, светлая упругая кожа, видно каждый мускул на его теле. Доступный и настоящий. Ник наклонился к нему, поцеловал глубоко и страстно. Прикосновение не осталось безответным, Марк прижался всем телом, поддаваясь ласке. Каштановые волосы спутались, а на лбу появилась испарина, он был возбужден ничуть не меньше, чем сам Никита. Он хотел этого. Марк повернулся к Романову спиной, наклоняясь ниже, откровенно предлагая взять себя. Никита прошелся пальцами между лопаток, чуть надавливая, заставляя прогнуться в спине и склониться еще ниже. Исследуя каждый позвонок, обводя их языком, вырисовывая влажные узоры. Все казалось таким настоящим, хотя наяву все было иначе. Никита один в своей комнате удовлетворяет себя, толкаясь в руку, оттягивая кожу и массируя головку возбужденного члена, растирая смазку. Парень дышал сбивчиво, кислорода катастрофически не хватало. Запрокинув голову назад, Ник представил, будто он уже внутри, и сердце Марка бьется в унисон с его собственным сердцем. Последний толчок, и он судорожно изливается себе в руку, пачкая нижнее белье. Романов обмяк на кровати, одежда липла к телу из-за пота, сознание накрывало сладкой дремой. Дыхание постепенно пришло в норму. Он повернул голову и увидел, что рядом лежит кашемировый шарф. Он точно его не подарит - не хочет быть отвергнутым. Ни за что на свете, только не Марком. Нездоровая привязанность к этому парню не давала покоя. Жизнь без него была уже немыслима. Как-то он подумал, будто это болезнь, но это любовь: его собственная, настоящая, пусть извращенная и неправильная, но она есть. Эта любовь принадлежит лишь ему одному. Не плод фантазии - жестокая реальность. Сердце защемило неожиданной болью. Захотелось плакать, обида за себя, ведь его эгоистичное желание быть с тем, кто тебя ненавидит и никогда не простит, такое несбыточное и далекое. Хочется удовлетворения, но оно никогда не наступит, ведь тот, в ком нуждаешься, теперь слишком чужой. К сожалению, когда все мысли собрались воедино, и ответственность за содеянное навалилась в виде чувства вины, Никита уже спал, и снова от него ускользнул кусочек истины - самый важный кусочек, что позволил бы понять все окончательно и ответить на самый сложный вопрос. Романов спал крепко, сжимая в руке бесполезный подарок, а во сне он все еще был на пушистом поле в объятиях Марка. Они проснутся в холодном утреннем свете, согреваясь в объятиях друг друга.