toxicus caritate

Она полна её пустых слов и горьких обещаний. Она доверху в этом душном воздухе. И с ней по-другому невозможно. Джамала не могла смириться: ерзала в кресле, много записывала и постоянно шептала её имя. Тина же фальшивила: громко пела, флиртовала и ловила восхищенные взгляды. Тине до победы один шаг и неудовлетворенное эго. Джамале — боль в грудной клетке и множество безвольных птиц. Но сходят с ума двое. В них тысячи неоткрытых планет и миллионы взорвавшихся звезд. И вроде бы вот она вселенная. Апрельский воздух такой душный, что даже её отвратительные сильные духи, утопают в этом пресном кислороде. Джамала перепрыгивает лужи в коротеньких ботинках, заливаясь детским смехом. Тина медленно перешагивает на шпильках, хмуря брови от яркого солнца. — Ты какая-то сумасшедшая, знаешь, — Тина заламывает пальцы и проверяет все орфографические и пунктуационные ошибки своей жизни. Джамала не отвечает, выдыхая весенний джаз и танцуя посреди улицы. Какая-то сумасшедшая. — Ты Венера, — смеется Джа, мгновенно растворяясь в серной кислоте её атмосферы, выгорая изнутри. Кароль прикусывала щеки изнутри, хватая брюнетку за запястье. Сжимала, не давая крови циркулировать, они впивалась в её кожу и душу. Ей Джамалы слишком мало. Джамала не поет. Её голос срывается на хрип на каждой четной ноте, выливаясь в фальшивые мелодии. Смеяться нужно меньше. Тина простужена. Температура всегда под 460 по Цельсию, может, она и правда Венера. Задыхаются ночным небом, пробегая тонкими пальцами по струнам, поют сладко-приторные песни о любви, и живут в этой пресловутой атмосфере. У Тины, проведенные в забытье, 5 лет. У Джамалы — не момента больше. Уже делали сотни раз, но сталкиваются губами, вздрагивают от проходящей силы тока. У Джамалы из сердца прорастает сирень. У Тины — розы. Насквозь. Джамале бы больше сил и немного воздуха. Но Тиной нельзя дышать. Ей можно только задохнуться. Двенадцать метров вниз до её свободы. Стальная цепь отдается звоном в ушах и мимолетными сомнениями. Она не разобьется. Лишь навсегда сломается. У Кароль для Джамалы миллионы сомнений и ослепляющий свет. А ей лишь бы птиц отпустить. У каждой по грамму безумия и полные сердца боли. У каждой токсичной любви без остатка.