Часть 1
30 апреля 2018 г., 17:03
Популярный парень и девушка, которая тихо по нему вздыхала. Знакомая ситуация, не так ли? Парень-раздолбай, только и делающий, что улыбающийся очередной девушке, и влюблённая в него девушка, ревностно покусывающая губу.
Кан Даён всегда страдала приступами ревности, когда Ким Чонин зажимался в школьной раздевалке с очередной девушкой. На этот раз это была крашеная в рыжую девка с короткой юбкой, которая бесстыдно открывала вид на кружевное нижнее бельё.
Уже тогда у Даён были маки по всему телу. Они говорили, что соулмейт ей изменял с кем-то. Глубоко вбив в голову, что Ким Чонин — её соулмейт, девушка ревновала, преследовала парня и ночами рыдала в подушку, не в силах совладать с собственными эмоциями.
— Ну почему же всё именно так?
Она никогда не задумывалась о том, что её соулмейтом мог быть абсолютно другой парень. Она просто чувствовала, что они с Чонином связаны. Не просто так он, подмигивая, вручил приглашение на свой семнадцатый день рождения.
— Я думаю, тебе понравится, милашка Даён, — Кай, как называли парня друзья, потрепал девушку по голове. — Так что приходи. Не пожалеешь. Хорошо?
Даён не знала, куда себя деть от радости. Всё внутри неё трепетало, она готова была прыгать от радости, целовать приглашение и вешаться на шее Чонина, но сдержалась, стыдливо опустила глаза и тихо поблагодарила.
Она долго ходила от магазина к магазину, выбирая, что бы подарить парню. Тринадцатого января было холодно, Даён больше любила тепло и от этого проклинала всё на свете — снующих туда-сюда прохожих, закрытые, в большинстве своём, магазины и отсутствие шарфа.
— Остаётся только одно, — подышав на замёрзшие ладошки, девушка вошла в кондитерскую.
Она знала о страсти Чонина к домашним булочкам. Он их любил так же, как и напиваться алкоголем. В свои-то шестнадцать самое то напиваться до белочки и валить каждую девушку, которая попадалась на твоём пути, в постель.
Вот прям охуенно.
Даён простояла длинную очередь. Она нервничала, ежесекундно пересчитывала деньги, а потом, получив заветные булочки с клубничным джемом, ушла, напевая песенку себе под нос. Чонин редко принимал подарки, в особенности, не любил дорогие подарки от своих богатых родственников, которые при любом удобном случае совали ему Rolex или одежду от Gucci.
Да, он учился в среднестатистической школе. Да, был обыкновенным раздолбаем, которому скоро будет семнадцать лет. И да, он был богатеньким.
Наверно, на его деньги и смазливую мордашку как раз и велись разные дуры.
Мать встретила девушку дома, сидя на кухне и чистя картофель. Её руки были в земле. Женщина улыбнулась дочери и слабо кивнула ей головой. Мать Кан Даён была немой, но человеком была понятливым и имеющим сострадание.
— Я завтра иду к Чонину на день рождения! — чудом не взвизгнула девушка, обнимая маму. — Ты представляешь… он… он…
Мать лишь улыбнулась и поцеловала щёку любимой дочери. Взяв полотенце и вытерев им грязные руки, женщина принялась показывать знаками то, что хотела бы сказать.
«Ты повеселишься на славу. Всё будет хорошо».
Но хорошо ничего не было. Во время того, что девушка намыливалась под душем, на боку расцветал очередной ярко-красный мак. Присев на бортик ванны, Даён хотела мылом оттереть все постыдные метки, но не могла.
— Почему именно красный? И почему такой яркий?
Слёзы подступали к глазам, но девушка старалась не плакать. Завтра она возьмёт ситуацию в свои руки, всё исправит, всё скажет Чонину. И плевать на его подружку. Как там её зовут? Хёна? Миюн? Не важно.
Но, как известно, у тихих влюблённых девочек всё всегда идёт по пизде. И в этой истине Даён убедилась на следующий день.
Немного нервничая, девушка красила губы розовой помадой и слегка касалась ресниц тушью. Немного взбив волосы, придав им лёгкую небрежность, Даён застегнула синюю блузу и натянула джинсы.
Мать показала большой палец вверх, улыбаясь, потому что выглядела девушка отлично. Даён выпорхнула на улицу, взяв пакет с подарком — те самые булочки и самодельный браслетик.
Автобусами она добралась до дома Чонина. В хорошем расположении духа она позвонила в дверь, и ей открыл хозяин вечеринки, приняв подарок и звучно поцеловав девушку в щёку. Кан зарделась и опустила глаза. Ким потянул её в самую гущу, не дав снять зимнюю куртку.
В доме семьи Ким было жарко, стоял стойкий запах спиртного и на всю катушку играла Ники Минаж. Некоторые девчонки, разодетые в пух и прах, трясли накаченными ягодицами, соблазняя парней.
И пофиг, что им было шестнадцать-семнадцать лет. Они считали себя взрослыми и думали, что им всё позволено. Позволено хлебать литрами алкоголь в отсутствии взрослых, а потом запираться с противоположным полом в пустой комнате, медленно снимая с себя верхнюю одежду.
— Не обращай внимания на тех шлюх, они вечно себя так ведут, — сказал Чонин на ухо девушке. — Кстати, ты не пересекалась с Миной?
Мина. Вот как звали крашеную рыжую. Даён сжала зубы и попросила подвести её туда, где есть напитки. В ответ на это Чонин всунул ей что-то в руки и сказал наслаждаться, исчезая в толпе.
Девушка чувствовала себя потерянной в толпе подростков разной степени опьянения. Она не была такой же раскованной, как и те, кто был рядом с ней. Она стеснялась, жалась ближе к стеночке. Не было именинника — не было веселья, задора. Даён «сдулась» на десятой минуте пребывания здесь.
Без раздумий она пошла на второй этаж. На лестнице обжималось две парочки, а два весьма пьяных парня выясняли отношения. Даён чуть не попала под горячую руку.
На втором этаже было спокойнее, чем на первом. Даже тихо. Услышав странные звуки, Даён затаила дыхание и приоткрыла дверь. Да уж, что делать в такой ситуации? Просто тихо и, не матерясь, открыть дверь.
— Бля… — непроизвольный мат всё же вырвался изо рта Кан.
Чонин, обнажённый, лежал на кровати. Девушка, находясь аккурат между бёдер парня, бесстыдно отсасывала ему, причмокивая. Ким блаженно улыбался, явно наслаждаясь моментом. Затем девушка вынула орган из своего рта и переместилась чуть ближе к парню.
Когда они стали целоваться, а Чонин обхватил ладонями груди девушки, Даён стало противно. Она отвела взгляд, затаив дыхание, но всё же услышала короткий стон девушки, когда Ким всё же овладел её телом.
Прямо сейчас на животе расцветал очередной мак. Он не причинял боли, наоборот, его появление сопровождалось лёгкой щекоткой. Даён закрыла дверь и на подкашивающихся ногах пошла вниз.
Она спокойно вышла из дома, не застегнув куртку. А потом, посреди улицы, закричала. Ей было больно, обидно, она готова была рвать и метать, убить Ким Чонина, в которого так резко и бесповоротно влюбилась.
— Я ненавижу тебя, Ким Чонин…
* * *
Чонин вёл себя как обычно — заигрывал, улыбался, целовался со своей девушкой на виду у остальных. Даён постоянно отворачивалась от него. С одной стороны, ей было стыдно за подглядывание. Но с другой стороны, ей было плевать. Через неделю они с мамой собирались переехать в другой город. И она сотрёт из контактов номер Чонина, как и парня, из своей жизни. Лучше уж быть без соулмейта, чем мучиться. — Я собрала вещи, мам, — сказала девушка. Да, именно сейчас она в последний раз смотрела на свой дом. В последний раз оглядывалась, запоминая улицу, на которой выросла. В последний раз смотрела на небо и села в машину. Мама, улыбаясь, протянула ей пакет с булочками. На пакет прикреплена записка, и Даён сняла её, читая. «Жалко, что ты не сказала мне, что уезжаешь… я буду ждать встречи с тобой, Кан Даён. Я помню, тебе нравятся булочки с апельсиновой начинкой? Надеюсь, ты ими насладишься. Кай». Даён смяла записку, стирая слёзы. Она поджала губы и кинула пакет на заднее сиденье. Мать взволнованно на неё посмотрела, хотела погладить дочь по голове, но услышала тихие всхлипывания. — Мам, почему всё это так сложно?
