Раскройся навстречу

      Напрошенные слёзы хлынули у неё из глаз. Девушка попыталась подавить всхлип, глупо залюлюкая при этом. Гермиона ощутила подавленность и пустоту, словно эти предыдущие строчки, чёрная клякса, растекающаяся на жёлтых страницах, все это теперь принадлежит ей. Как нечто... Дорогое?       «Я не принадлежу себе... Эта метка позорным клеймом раздражает запястье... ». Гермиона не могла забыть этот год. Он был тяжёлым. Ей помнится бледный, как полотно Драко и отстранённый Гарри, наблюдавший за Малфоем болезненно жалко.       ... Слишком много крови. Так много, что Панси чуть не теряет сознание. Её глаза фокусируются на Драко: тот сидит, примостившись к потрескавшейся ванне, его рука, истекающая кровью свисает; её пугает виднеющийся узор, подобострастным кошмаром заполнивший дрожащую руку. Пугает это клеймо, наполненное кровью, словно очерченное ореолом, будто является прекрасным дополнением к искажённой руке.       Девушка кидается к Драко и хватает его за руку, наваливаясь плечом на безжизненное тело Малфоя. Стоит ей лишь облизнуть палец и попробовать стереть эту проклятую метку, как Драко начинает вырываться, как пойманная пташка, отталкивает Панси со всей силы, что она вскрикивает, затылком соприкасаясь с твёрдой поверхностью. Драко отползает ещё дальше, безжизненно укладывает покалеченную руку на колени и смотрит с ужасом на девушку, которая тоненько скулит и потирать ушибленный затылок.       — Он теперь не подойдёт ко мне. Не захочет, — горестно шепчет он посиневшими губами, — Теперь никогда! — девушка качает головой, так сильно, что её космы растрёпываются и приобретают форму гнезда.       — Драко! Не надо. Не изматывай себя, прошу тебя, — Панси продвигается к нему поближе, начинает поглаживать трясущиеся коленки.       — Я буду рядом, слышишь меня? Я не позволю больше причинить тебе вред. Ты веришь мне, Драко?       Глаза лихорадочно глянули в обеспокоенное лицо, а губы прошептал так невозмутимо одно единственное слово, которое повергло её в нескрываемую печаль.       — Нет.       Она понимала, что с ним творится. Чувствовала каждой клеточной тела, кожей ощущала его страх, его метания, его боль. Драко слишком изменился: лицо стало блеклым, глаза потускнели, заслонились безумной дымкой; глаза впали под лоб, изображая пугащую картину. Само тело приобрело скелетообразную форму. Прикоснись только и он рассыпется, станет пылью, сгинет.       — Ты пугаешь меня. Драко? — он не отреагировал; кажется сильное истощение вызвало отказ всех других органов.       — Драко! — она выскочила и решительным шагом подошла к нему, со всей силы вцепившись в его плечо, тряхнула со всей силы, заставляя воспаленные глаза обратить на неё внимание.       — Либо ты мне всё рассказываешь, либо я заставлю тебя. И я не шучу. — Драко попытался вырваться, но она лишь сильнее стиснула его плечо, приказным тоном растягивая буквы:       — Рассказывай, Драко. Немедленно.       — Я сломал ему нос, — тихо прошептал он и зашипел, когда её пальцы сильнее стиснули плечо.       — Прости, — прошептала Панси, опуская его руку и присаживаясь рядом с ним. Драко укладывает свою голову к ней на колени, становясь наложником тошнотворной дремоты; Девушка поглаживает его щеку, целомудренно целует в висок и заправляет за ухо выбившуюся прядь;       — Не переживай, Драко. Иногда Поттеру нужна встряска, чтобы не наглеть, — она улыбнулась, зарываясь пальцами в его волосы, — Не придавай этому значения. Это просто... Неважно.       Её не покидало чувство, что Драко наврал ей и есть что-то помимо сказанного им. Думы её прервались, когда она услышала шипение Драко:       — Прекрасно выглядишь, Поттер, — она взглянула на Поттера: пускай ему и вправили нос, на переносице остался шрам, как доказательство, что между ними была эта взбучка.       — Твоими стараниями, Малфой, — прошипел он в ответ, подходя вплотную. Панси показалось, что Поттер даже потёрся своим носом об его, но оказалось, что это они просто столкнулись носами, приблизившись слишком близко к друг другу, шипя одни гадости и угрозы.       — Берегись, Малфой, — слабо произнёс Поттер и направился дальше. Панси лишь ухмыльнулась. Больше этих взбучек не будет, думала она. Ошиблась.       Нельзя описать её состояние в том момент, когда она увидела Драко, располосованного каким-то заклинанием. Рубашка в крови, руки в крови, лицо в крови. Даже волосы приобрели кровавый оттенок. Она кинулась к нему и завыла, когда услышала плач Драко.       — Это ты! Ты! — зарычала она и, не понимая, что делает выхватила палочку, нацеливая её на Поттера. Но Поттер не отреагировал. Он сидел, возвышаясь над Драко и что-то шептал. Благодаря натянутости собственных нервов, ей удалось расслышать.       — Не умирай, пожалуйста. Я прошу, — Драко тихо застонал и этого было достаточно, чтобы Поттер всхлипнул и уткнулся ему в шею.       — Отойди от него! — взревела она, и Поттер взглянул на неё муторным взглядом,— Ты задавишь его, — тихо прошептала Панси, и Гарри кивнул, отступаясь от Малфоя. Славы богу рядом оказался Снейп.       — Что произошло?       — Драко чуть не убили, — прошептала Панси.       — Поттер? Это вы? Как вы посмели!?— взвизгнул Снейп и круто обернулся к Поттеру, собираясь начать отчитывать, но Панси прервала эту тираду собственным воплем;       — Драко умирает! Прекратите и помогите ему! — профессор изогнул бровь, Гарри взглянул на неё с нечитаемым выражением, но оба согласно кивнули и подошли к Драко.       — Взвалите его на себя, Поттер. Живо, — Гарри кивнул, стараясь, как можно безболезненно прикоснуться к Драко. Этого Панси просто не вынесла.       — Да чего ты возишься? Нравится смотреть, как он страдает? Взваливай на свою спину быстрее! Иначе прикончу! — почему-то слова Панси, как оплеуха, заставили его прийти в себя и взяться за дело. Но только он взвалил не на спину, а наоборот взял на руки, а Драко, не потерявший ещё сознания, обнял его руками за шею, прижимаясь теснее. Панси обязательно пошутила бы на этот счёт, но спазм, вызванный происходящим, словно парализовал её горло, стянув прочными жгутами. И единственное, что она могла сделать это разлепить спёкшиеся губы, надеясь, что не разревётся прямо сейчас.       Драко. Любимый Драко. Как же сильно она его любит! Если бы... Можно было быть с ним всегда. Забирать его боль себе, утешать и ласкать, как котёнка, перебирать его блеклые волосы, целовать в ямочку не подбородке и не думать ни о чём. К черту войну! К чёрту всё! К чёрту...       Она видела, как Драко слабо улыбается запёкшимися губами, заставляя новоиспеченные шрамы вздуться и налиться кровью. Ему безусловно больно, она знает, но Драко продолжается жаться к Поттеру. Словно не Поттер его чуть не убил, словно не он нанёс Драко травму, словно не он искалечил прекрасное тело.        Профессор приказывает вести к больничному крылу. Профессор приказывает мадам Помфри обезболить, а сам идёт к себе, набирать в подол мантии всевозможные зелья и травы, чтобы помочь воспитаннику. Девушка присаживается на край кровати и вздрагивает, когда сипло-приглушенно:       — Можно мне остаться с ним? — Поттер побледнел слишком сильно. Сейчас ей кажется, что он ничем не отличается от матового Драко, чьё тело можно распознать с лёгкостью: сколотые трещинки на теле, где просачивается черничная кровь. Этот контраст так опыляет: Красно-белое. Как букет белых роз, покрывшихся алым инеем в зимнюю ночь.       — Оставайся, — тихо произносит она, и Поттер благодарно кивает. Присаживается к Драко на постель и смотрит так, что в душе все разрывается.       Болезненная нежность светится в его глазах, когда Драко трогательно пытается подставиться под его поцелуй; и Поттер целует, ласково обнимает испещренное шрамами лицо, целует едва касаясь, но так, чтобы вопросов не осталось, чтобы не висело в воздухе тяжёлой пятой: «Ты меня любишь?»       — Отойдите вы уже от него, Поттер!— возмущается профессор и склоняется над воспитанником, заставляя сглотнуть каплю лекарства. — Нужно промазать раны мазью и перевязать.       — Панси? Можно? — глаза у него стыдливо горят, но поделать он ничего не может. Улыбка расцветает на её лице, и она делает досадливую моську, утвердительно качает головой и на выдохе: «нет». Расстроенный Поттер это конечно весело, но Драко нужна помощь. И его благополучие важнее, чем сморщенная моська грифинндорца? Пускай это и смешно.       — Ладно. Ты смазывай, а я перевяжу потом, — Поттер радостно кивает головой, бережливо смазывается шрамы на лице, на груди и животе. Его рука задерживается лишь на животе, где прозрачными бисеринками стекает розовый пот. Аккуратно, почти целомудренно проводит по животу, стирает капли пота, словно вместе с ними стирает и сомнения. И неверие. И ложь. И...       Драко улыбается; глаза у него горят и руки тянутся к Поттеру. Они всегда тянутся к нему. Чтобы ни произошло они всегда неловко тянутся к Поттеру, почти испуганно. Словно Поттер может дать по ним со всего размаху, отшвырнуть, как нашкодившего котёнка. Но Поттер ловит их губами, с каждым выдохом обещая, что не посмеет. И Драко верит. И Панси тоже.       Гермиона размазывает сопли по лицу. Её колотит словно в бреду. Глаза стеклянеют, а губы сами собой сжимаются в полоску. Тоненькую, но этого достаточно, чтобы не только расслышать, но и увидеть кляцанье зубов.       Что же произошло? Почему они с Гарри перестали общаться? Ведь Драко любит! И Гарри судя повсему тоже! Почему же они сталкиваются и проходят, как чужие? Словно не они любили и сгорали, словно...       «Остановись!»— кричит ей разум, когда она бежит со всех ног, зажимая тетрадку под мышку;       «Остановись!»— кричит ей разум, когда она хватает Гарри под локоть и отводит от ничего не понимающей Джинни.       — Гермиона? — Гарри напуган. И он протягивает руку к её разгоряченному лбу, проверить не заболела ли она? Но девушка отшатывается от него. И ломко:       — Читай. Живо! — она протягивает к нему проклятую тетрадь, и Гарри гнёт бровь в недоумении, но берет в руки.       — Там Джинни...— замявшись говорит он.       — Не переживай. Я разберусь, — и девушка отходит прочь, отводит девушку в сторону, яростно начиная что-то говорить, распыляться.       А у Гарри ресницы дрожат, а у Гарри все валится из рук; а ему дышать нечем, словно под дых дали, словно сердце раздувается до необычайных размеров внутри и всё сжимается до трёх жалящих слов: «Я люблю его». ***       — Не уходи, — жалобно просит и хватает за руку, где чёрная метка. Метка из-за которой он оттолкнул любимого человека.       — Я...— Драко краснеет и пытается вырвать запястье из захвата, но оказывается прижатыми к стенке чужим телом.       — Прости меня, — горячечно шепчет Гарри целует все лицо Драко. Тот жалко щерит глаза, трогательно показывает руку, где виднеется метка.       — Да чёрт с ней, Драко! Чёрт! Я люблю тебя, — и целует выставленную руку, отчаянно умоляет простить.       И Драко кивает;       Драко протягивает руки, чтобы обнять;       Драко счастлив.