Малфой без головы

День выдался напряженным, и думать еще и об ужине не было сил. Раздеваясь на ходу и отмечая путь к камину сброшенной мантией и ботинками, Гарри заказал горячее из ресторана. Дорога к душу оказалась устлана форменным кителем, майкой и штанами, сдернутыми вместе с трусами. Хотелось есть, спать и крепкого массажа. До или после секса. Или хотя бы вместо секса. Или хотя бы секса не с собственной рукой. Но это уже было из области фантазий, и в данный момент в качестве сбычи мечт Поттер мог получить лишь быструю дрочку в душе, обжигающе горячую воду и сон. Ну и еду на вынос. Поэтому, услышав шум пламени в камине, отнес его на счет доставки заказа и потянулся за полотенцем. Халатов Гарри не любил, домашних мантий у него отродясь не водилось, и обычно он довольствовался широкими мягкими штанами и растянутыми майками. Но в данный момент рядом и того не было. Только полотенце, но действительно огромное. Впрочем именно сейчас оно использовалось по своему прямому назначению — им вытирали голову. Поэтому наличие в гостиной кого-то кроме корзинки с ужином стало довольно-таки смущающим сюрпризом. Для Малфоя, кстати, тоже. Скулы обычно крайне бледного лорда зарозовели, но взгляда Люциус не отвел. Как обернулся, глядя в лицо, так и не отвел. Первым порывом Гарри было желание прикрыться, но он справился с суетливой попыткой обмотаться полотенцем и принципиально продолжил вытирать голову. — Чему обязан чести, лорд Малфой? И, кстати, как вы сюда попали? Не помню, чтобы я заказывал на ужин павлина. — Портключ, — рассеянно ответил Люциус, выкладывая на стол подвеску в виде крохотной золотой метлы. Гарри стиснул зубы, чтобы удержаться от откровенной грубости, и обмотал полотенце вокруг бедер. — Оставьте себе, сиятельный, я перенастрою защиту. Надо чего? — Мне нужна помощь, Гарри. Не отвечая, Гарри подхватил с пола корзинку и распаковал привычный набор: пересушенную курицу, полусырую картошку, вялый салат и пиво. Настолько теплого, что из открытой бутылки ударил целый фонтан густой пены, немедленно залившей и стол, и голые колени. И так же бурно выплеснулось раздражение Гарри. — И ты считаешь это нормальным? Исчезнуть, не сказав и слова, не отвечать на записки, не подходить к камину... Ты хоть знаешь, сколько раз я унижался перед твоим чертовым сыном? Ладно, сначала я понимал: у тебя горе, шок, скорбь... НО НЕ ПОЛГОДА ЖЕ!!! — Гарри выдохнул и перестал орать. — Скажи, я что, не заслуживаю объяснения? Хотя бы писульки с парой слов «все кончено»? И после этого ты просто появляешься и просишь помощи? Убирайся. — Меня хотят убить. — Аврорат работает круглосуточно. — Мне не поверят, — в голосе Люциуса отчетливо прорезалась обреченность, но он не уходил. А вот Гарри внезапно заинтересовался, Кого обвиняет Малфой, что ему не поверят? — И кто же хочет тебя убить? — Призрак, — совершенно серьезно ответил Люциус и даже не оскорбился, когда Гарри расхохотался. — Призрак? Да зачем ему это, если очередь из живых желающих может два раза обернуться вокруг Менора! — Вот именно, — спокойно ответил Люциус. — Но я пережил уже две попытки убить меня. И после этого не уверен, что смерть Нарциссы была естественной. Гарри немедленно подобрался. Такими обвинениями зря не разбрасываются. Неожиданную смерть Нарциссы Малфой расследовал Аврорат, и они полностью уверились в отсутствии признаков преступления. Женщина забыла сумочку с лекарством и не смогла купировать приступ. Но если Люциус не врет, и на него идет охота, то естественность смерти его жены начинает вызывать сомнения. — Рассказывай. И о призраке подробней. Чей призрак и какие у него к тебе претензии. Люциус испросил разрешения и степенно опустился в кресло у камина. — Существует легенда, что некий Малфой, имя затерялось в веках, однажды похитил юную и целомудренную девушку и надругался над ней. Когда он уснул, девушка отрезала ему голову и сбежала, но недалеко. Утонула в болоте. С тех пор, когда кто-то из Малфоев совершает дурной поступок, к нему приходит безголовый призрак и указывает пальцем. После этого виновный умирает. Гарри опешил. Совершенно неправдоподобная история. Нет, древний Малфой мог и украсть, и надругаться, в далекие времена без подобного джентльмен просто терял уважение других джентльменов. И девица могла оказаться с характером. Но, во-первых, отрезать голову? Слабыми женскими ручками? В лучшем случае — перерезать горло. Утопиться в болоте она тоже могла. Но тут возникает закономерный вопрос — а кто все это видел? Кто задокументировал? И что считать дурным поступком? Отнять леденец у ребенка или мирно разорить конкурента? Потому что в последнем случае призрак не отходил бы от Малфоя, только и делая, что тыча пальцем. Но перебивать Люциуса не спешил. — Месяц назад во время конной прогулки я увидел призрака. Он вытянул в мою сторону руку и развеялся. В тот же миг конь сорвался с места, я не удержался в седле, но не упал, нога застряла в стремени. Меня бы ожидала неприятная кончина, но по чистой случайности я держал в руках палочку. Собирался прибить наглую лису. А убил коня. Поэтому отделался ушибами и парой ссадин. На третье непростительное тут же прибыл расчет авроров. Они разобрались в ситуации, отметили необходимость применения Авады и отбыли. Об этом случае Гарри не знал. Но сделал в памяти отметку просмотреть отчет. Хотя случай выглядел достаточно невинно. Лорд Малфой держал не лошадок для неспешных прогулок, из стойл недоверчиво косились настоящие демоны. Какая-то особо ценная порода. Злобная и нервная. Застрять ногой в стремени тоже... нет. Кто угодно, но не Люциус. Когда-то он признался, что в ранней юности попал в маггловский цирк и настолько восхитился трюкачами на конях, что потратил почти три года на достижение такого же мастерства. — Второй раз был вчера. Перед сном я читаю. Свет от свечей кажется мне тускловатым, поэтому пользуюсь масляной лампой. Я уже устроился в постели, когда ощутил потребность облегчиться. Третий бокал вина был явно лишним. В туалете я несколько задержался, а когда вернулся в комнату, то почувствовал запах. Такой неприятно-маслянистый. Я немедленно открыл окна и только после заметил, что мои амадины погибли. А вот это уже было похоже на покушение. — Что было в масле? Люциус кивнул, подтверждая правильность вопроса. — Я сам делаю смесь для светильника. С запахом лаванды. И сам варю мозольное зелье. По отдельности оба вещества совершенно безвредны. Их и пить можно, возникни у кого такое желание. В смеси тоже вполне безобидны. Но вот при горении выделяется летучая фракция. Смертельно ядовитая. Крайне интересно. Спрашивать, где хранились зелья, не было смысла. Люциус был слишком педантичен, чтобы хранить вместе аптечные и хозяйственные вещества. Но смешать — это одна грань проблемы. Смешать и эльф может. Кто мог знать, что именно требуется смешивать? — А относится ли подобная реакция к общеизвестным фактам? Малфой медленно покачал головой: — Не слышал ни разу. Но я и не профессиональный зельевар. Жаль, что с таким можно пообщаться только на спиритическом сеансе. Или сходить к портрету. — Нет. — Гарри, забыв о наготе, вскочил и забегал по комнате. — Понятно, что тебя преследует не призрак. Это человек. Живой и изобретательный. Я сам посоветуюсь с одним талантливым зельеваром. Живым. А ты... Черт побери! — Гарри едва успел поймать полотенце. — Пока я одеваюсь, напиши список тех, кому досадил в последний год. С подробностями: что именно ты сделал и чем это им аукнулось. Список оказался на удивление короток. Пара конкурентов с уведенными из-под носа заказами, выигранный древний процесс по дележке крохотного болотца ровно на границе владений и все. Разумеется, убивают и за меньшее, но не настолько изощренными методами. Считать произошедшее совокупностью случайностей Гарри не собирался. Не в случае Малфоя. Лорд виртуозно владел искусством досаждать одним лишь фактом своего существования. — Малфой, а твой сыночек не мог посчитать, что засиделся в наследниках? Ожидаемого негодования не последовало. Люциус немного подумал и неуверенно покачал головой. — Не замечал... Но тут такое дело, я подумываю лишить Драко титула наследника. В пользу Скорпиуса. Вот и повод угробить папу. Правда, это не в характере Хоря, но люди меняются. — Кто об этом знает? — Я. А теперь и ты. — Версия отпала. А кого ты подозреваешь? Или хотя бы можешь подозревать? — Всех. И призрака тоже. Ты поможешь? — Кстати, вспомнил. Какой это Малфой? И Малфой ли? С каких пор является? Откуда легенда? Люциус пожал плечами. Откуда же ему знать? Да и легенды, как таковой нет. Есть семейная угроза: «не будешь есть кашу, заберет безголовый Малфой». — Гарри, если ты не захочешь помогать, я пойму, но ради памяти Нарциссы... Гарри задумался. Очень хотелось мстительно послать Малфоя в аврорат и забыть об этом. А потом всю жизнь кусать локти из-за невозможности узнать ответ на эту загадку. Значит, для собственного спокойствия надо расследовать эти покушения. Есть одно крохотное «но»: стоит в имении показаться Поттеру, как убийца затаится. — Малфой, к тебе может внезапно нагрянуть родственник? Придумай, кого, не внушая подозрений, сможешь ввести в дом. Люциус задумался, рассеянно пощипывая губу. Детская привычка. Когда-то Гарри, едва увидев это, отводил терзающую розовую плоть руку и зацеловывал обиженное место. Теперь только резко отвернулся. Хватит с него этого кокетства. Наелся по уши. — Я давно собирался оценить некоторые раритеты в библиотеке. Заодно составить каталог и упорядочить книги. Так что нужен человек, который хотя бы создаст видимость знатока. — Идет. — Гарри заметил свой нетронутый, остывший и оттого ставший еще более неаппетитным ужин и вздохнул. Чертовы Малфои. Одни неприятности от них. — Жди завтра к обеду. Мистер Фредерик Пендерброк. Учти, что у него степень магистра библиотечного дела. Предупреди своих о госте, а сам постарайся отсутствовать в доме во время его появления. Люциус поспешно кивал, соглашаясь на все, и даже не пытался спросить, почему не должен встречать этого Пендерброка. Гарри сжалился и пояснил: — Специалисту требуется осмотреться без присутствия потенциальной жертвы. А теперь, лорд Малфой, валите домой. Вы уже лишили меня ужина, оставьте хотя бы сон. Ушел Малфой через камин, а через минуту пламя вновь позеленело, и на ковер вылетела корзинка, в которой нашелся отличный цыпленок с овощами, горшочек домашнего паштета из оленины и бутылка белого вина. Гарри представил страдания Люциуса, вынужденного прилагать к мясу белое, а не красное вино, и ухмыльнулся. Помнит, зараза, что или пиво или белое, вот и подлизывается, жертвуя столовыми правилами. Интересно, а что при жизни пил недовольный призрак? ** Ровно в десять утра камин в вестибюле Малфой-мэнора взревел, выплевывая на ковер волшебника в поношенной мантии и со старомодным саквояжем в руках. Волшебник небрежно похлопал себя по груди, стряхивая сажу, и тут же шагнул к встречающему его Драко, протягивая руку. — Доброе утро, лорд Малфой. Надо же, такой молодой, а уже лорд. Драко скривился. То ли от гнусавого американского акцента, то ли от ошибочного обращения. — Я Драко Малфой, сын лорда Люциуса Малфоя. Ко мне следует обращаться мистер Малфой или сэр Драко. Предпочитаю мистер Малфой. Пендерброк захихикал, обнажая в широкой ухмылке кривые мелкие зубы. Он даже похлопал Драко по плечу, демонстрируя активное дружелюбие. — Ох, прямо как в анекдоте! Ваше величество, к вам с визитом лорд Далтон герцог Виттенбергский, барон Савойский, пэр Англии. А королева и отвечает: — «Отлично, пусть заходят по одному!» Ха-ха-ха! Малфой окостенел от негодования. Пару раз мэкнул, подбирая ответ, но разразиться гневной тирадой не успел, в вестибюль впорхнула Астория в развевающейся воздушно-голубой мантии. Мимоходом поприветствовав мужа легким поцелуем в щеку, она с любопытством посмотрела на гостя. — Это приглашенный отцом специалист по книгам, дорогая, — начал Малфой, — мистер Пендерброк... И опять гость нарушил все правила этикета. Он не стал дожидаться окончания чопорной процедуры представления и кинулся вперед, хватая опущенную руку Астории и подтягивая ее ко рту. — Очень приятно, леди. Вы обворожительны. Тоже живете в этом доме? Можете называть меня просто Фредерик или Фредди. — И он опять захихикал. Астория была потрясена настолько, что даже не сразу освободила руку, в которую Пендерброк вцепился с достойным лучшего применения упорством. Вновь обретя уверенность и избавившись от хватки Пендерброка, она отступила на шаг и с нарастающим отвращением в глазах осмотрела гостя с головы до потрепанных туфель на ногах. Пендерброк был мерзок. Причем всем сразу: засаленной от грязи одеждой, от которой исходил тяжелый запах старого тряпья, невоспитанностью и особенно неприятной внешностью. В разговоре Пендерброк широко разевал рот, демонстрируя выпирающие вперед кривые зубы и брызгая слюной, постоянно пытался придвинуться как можно ближе, хватаясь за пуговицу собеседника и тряся засаленными волосами. Справившись с первоначальным желанием вышвырнуть пришельца вон, Драко чопорно пригласил гостя в гостиную, дождаться задержавшегося отца. Но Пендеброк не оценил прилагаемых усилий и изъявил желание немедленно осмотреть библиотеку, — Хочу осмотреть фронт работ, так сказать, порыться в сокровищнице, хи-хи-хи-хи... Прибывшему к обеду Люциусу пришлось выслушивать долгое недоумение сына, перемежаемое возмущенными репликами невестки. Но решения воспользоваться услугами именно этого специалиста он не изменил. Мало того, настоял, что гость будет обедать с ними за одним столом. Ученым такого уровня простительна некоторая чудаковатость. Пендерброк успел опустошить два стеллажа с книгами и увлеченно расставлял вокруг стола многочисленные стопки древних фолиантов. Приглашение пообедать вместе он принял с энтузиазмом и поспешил усесться рядом с удивленным Люциусом. Честно говоря, Малфой надеялся, что Гарри придет лично. Под оборотным, разумеется, но именно он. А увидел неприятного и совершенно невоспитанного субъекта. Оставалось лишь надеяться, что Поттер плохого не посоветует. Ел Пендерброк с неопрятной жадностью. Его громкое чавканье перемежалось громогласными восклицаниями. — Это невероятно! Первый список с «Чар» Парацельса. Чары! У Парацельса! Это же вообще нонсенс. Он целитель и писал только медицинские труды. Самой книги никто никогда не видел, но о единственной копии поговаривали. До сих пор эта книга считалась легендой, я вообще не верил в ее сохранность. А она здесь! Пока Пендерброк заливался соловьем, прерываясь лишь на время, требуемое пище для прохода по горлу, Драко степенно ел. Смотрел он в тарелку, отрываясь только для того, чтобы аккуратно промокнуть губы салфеткой и сделать глоток вина. Астория ковырялась в салате с креветками, выбирая кусочки ананасов, иногда смущенно поглядывая вокруг большими искристыми глазами. Поначалу она пыталась хоть как-то развлекать гостя, но вскоре сдалась. Любые ее реплики шли мимо Пендерброка. Он игнорировал все, что не относилось к книгам. Люциус быстро понял положение вещей и спокойно обедал, временами кивая и издавая невнятные удивленные возгласы. Но к десерту все изменилось. Сначала Малфой недоверчиво вскинул бровь и стал пристально следить за каждым движением гостя. А затем и вовсе развеселился. Единственным, кто обратил на гостя минимум внимания, был Скорпиус. Потерзав кусок мяса и сбросив под стол брокколи, он с нетерпением ожидал обещанного мороженого. Взрослые разговоры его не касались. К концу обеда, когда Астория, сославшись на головную боль, удалилась. Люциус предложил мужчинам выпить немного коньяка и выкурить по сигаре. Драко все с тем же отстраненным видом отказался и, испросив позволения, покинул отца и Пендерброка. А вот гость предвкушающе потер ладони и, привычно залившись мерзким хихиканьем, потребовал не жадничать и налить побольше. Люциус не скупился. Открыл бутылку самого лучшего коньяка, от души плеснул в пузатые бокалы, терпеливо выдержал долгую процедуру выбора сигары, поднес огонь, дождался блаженного выдоха ароматного дыма и с улыбкой сказал: — Фредерик Пендерброк... Мог бы придумать имя попроще. Или фантазии не хватило, Гарри? И я совершенно не заметил, чтобы ты принимал оборотку. Новая разработка? Гарри с отвращением отложил сигару и отодвинул бокал с коньяком. — Какая гадость! Только горло дерет и никакого удовольствия. Это не оборотка. И не гламур. Но расскажу, что это, только после того, как ты признаешься, как узнал меня. В чем прокололся? Люциус с удивлением наблюдал, как из-под торчащих кривых зубов, вытаращенных тускло-карих глаз и нечистой желтоватой кожи проглядывает Поттер. Лицо не изменилось ни на черточку, оно оставалось той же мерзкой рожей. Вот только сейчас было предельно ясно, что это маска, за которой ловко спрятался Гарри. Это точно не оборотное зелье. И не гламур. Люциус всерьез задумался. Признаваться, как он узнал Гарри, не хотелось. Судя по сегодняшнему представлению это останется единственным способом опознать Поттера в будущем. Но и найти новый, прекрасный способ маскировки тоже дорогого стоит... — Иногда ты непроизвольно подрагиваешь плечом. Будто микросудорога. И тогда делаешь глазами так... — Люциус попытался прищуриться нижним веком. Гарри поморщился и потер плечо. — Надо же, и не замечал. Спасибо. Люциус склонил голову, изображая предельное внимание. — Твоя очередь. Гарри откинулся в кресле, закинул ногу на ногу, подхватил бокал коньяка, ощерился кривой ухмылкой и исчез. Напротив Люциуса во всей своей омерзительности восседал Пендерброк. Он пощелкал пальцами и противно подмигнул: — Косметика. Маггловский грим. Люциусу потребовалась почти минута, чтобы понять, о чем идет речь. Грим? Разноцветная жирная масса в коробочках, блестящая и абсолютно неестественных оттенков? — Да ты смеешься! У тебя изменилось не только лицо — рост, фигура, походка. — Смотри, — Пендерброк вытянул вперед руки, а затем ноги, — рукава рубашки чуть выше косточек, штанины тоже коротковаты. Типично для быстро растущего подростка. Хочешь ты этого или нет, но твое сознание отметило эту деталь, непроизвольно связало ее со знакомым образом и добавило мне дюйм-другой. Плюс скрытые стельки. Еще дюйм. Туфли сильно стоптаны внутрь, из-за этого походка стала косолапой, и ноги кажутся кривыми. Под одеждой система ремней, которая заставляет меня сутулиться. В глазах цветные контактные линзы. На зубах накладка. Остальное — краска. Люциус ошеломленно переводил взгляд с одной детали маскировки на другую. Кажется, он поверить не мог, но все же решился. — Так просто? — Но-но! — Гарри встрепенулся, вновь появляясь из-под личины. — Только рисовать лицо я учился не меньше недели. Это целая наука. И лучшие профессора преподают в шоу трансвеститов. Но оставим эту тему и перейдем к основному вопросу. Люциус встрепенулся и даже подался вперед. — Что ты узнал? — А что я мог узнать за полдня? — Гарри пожал плечами. — У тебя запущенная библиотека и странности с сыном. У него депрессия от смерти матери? Депрессия? Да, в первую неделю Драко едва не помешался от горя, его любовь к Нарциссе была сродни привязанности маленького ребенка. Рядом с ней он оставался вечным шестилеткой, нуждающимся в ее ласке и заботе. Позже он смирился с потерей и вернулся к привычному образу жизни. Вышел на работу, возобновил отношения с приятелями, занялся поместьем и финансовыми документами. — Да нет. Ничего такого не замечал. Все как обычно. — Да-а-а? — Гарри задумался и машинально глотнул коньяк. — Тьфу, гадость. А я вот помню Драко взрывным, импульсивным и скандальным, как девчонка. Чаще всего он сначала что-то говорил, а потом думал, стоило ли вообще открывать рот. Юмор у него был странноват, но он шутил! Чаще всего надо мной, но не забывал и других. Да он минуты посидеть спокойно не мог: вертелся, кривлялся, с кем-то переговаривался, хохотал во всю глотку. А сегодня я видел за столом снулую рыбину с мертвыми глазами. И ты говоришь, что с ним все нормально? — Остепенился? — осторожно предположил Люциус. Он припомнил, что действительно давно не слышал не то что смеха сына, а хотя бы просто оживления в его голосе. Да и встречал он наследника только во время совместных трапез. Каждый член семьи жил сам по себе, когда это началось? После смерти Нарциссы? Нет, раньше. Лет шесть, если не больше. — Остепенился, — уже уверенно повторил Люциус, — женился и понял, что теперь отвечает не только за себя, но и за жену и сына. Скорпиус — удивительный ребенок. Астория — воспитанная и милая девушка. Любой мужчина должен гордиться такой семьей. Разумеется, Драко оставил свои холостяцкие привычки. — Люциус отвел взгляд, одновременно чуть отворачиваясь, чтобы скрыть нервное подергивание угла губ. Мог бы и не утруждаться, Гарри внимательно изучал дно бокала. — Ладно, поверю тебе на слово. Все же отцу виднее. Ну, мне пора в библиотеку — отработать свой гонорар. Завтра тебя тоже не должно быть дома.