Малфой без головы

Гарри лениво раскинулся в кресле, задумчиво листая очередной талмуд. Увиденное ему откровенно не нравилось. Хорек вел себя как человек, потерявший вкус к жизни. Можно было бы списать вчерашнее поведение на внешние факторы, но за завтраком Драко был таким же отстраненно вялым. Легкое оживление показывал, лишь отвечая на вопросы сына. Астория нервничала и злилась, умело скрывая плохое настроение слащавыми улыбками и беспечным щебетом. На сына она вообще не обращала внимания, будто его и не было. И типичность такого поведения доказывал шестилетний Скорпиус. Он не делал ни единой попытки обратиться к матери, даже не просил передать хлеб. А глава семьи предпочитал ничего не замечать. Отличная политика страуса. Додумать не успел: тренькнули сигнальные чары, и Гарри снитчем слетел с кресла, пристраиваясь у пюпитра, создавая картину очень важной работы. Самопишущие перья запорхали над пергаментами, а Гарри захихикал, водя пальцем по строчкам книги. Посетителей он ждал, и даже поспорил сам с собой, кто будет первым: Драко или его чем-то недовольная супруга. — Ой, как интересно! — Астория с восхищением потрогала пальчиком кончик пера. — Сразу четыре! А что они пишут? Гарри всплеснул руками и кинулся к Астории, попутно роняя чернильницу. — Не верю счастью видеть вас. Перья? Так это просто, — он обхватил Асторию за талию и потянул к пюпитру. — На этой карточке фиксируется название книги, ее номер в каталоге, степень сохранности, год издания, авторство и пара-тройка ключевых слов для поиска. Эта карточка-вкладыш в книгу. Здесь только номер в каталоге, название и автор. Но! — Пендерброк значительно поднял указательный палец и так постоял, красуясь. — Эта карточка связана заклинанием с расширенной карточкой и, собственно, каталогом. — Он потряс большой тетрадью. — Теперь для поиска книги достаточно открыть каталог, найти нужное название или автора, или ключевые слова и перейти к расширенной карточке в картотеке, а на ней... — теперь он многозначительно замолчал, важно кивая головой, — … номер стеллажа и полки, на которой находится искомая книга. И даже если ребенок переставит книги... — он рассказывал длинно, путанно и совершенно косноязычно, временами разражаясь противным хихиканьем. Уголки рта Астории слегка опустились, но это было единственное, что выдавало ее скуку. В остальном она вела себя идеально: восхищенно ахала, перебирала уже заполненные карточки и деликатно уклонялась от попыток Пендерброка трогать ее. — А четвертое перо? — напомнила она. — Ах, это самое не интересное, — отмахнулся Гарри, вновь заводя рассказ о собственной системе каталогов. Но Астория капризно надула губки и топнула ножкой, и он покорился обаянию. — Ну, это пустяки, там фиксируется примерная стоимость книги. Очень примерная. Ну как можно оценить рукописный дневник одного из учеников Мерлина? — А здесь есть такое сокровище? — От неожиданности Астория даже порозовела. Пендерброк досадливо отмахнулся: — Спорная ценность. Интересна разве что любителю исторических редкостей. Никакого познавательного содержания. Но лорд Малфой возлагает на нее большие надежды. Астория свела аккуратно выщипанные брови и позволила взять себя за руку. — А кстати, почему папА решил оценить книги? — Для продажи же, — Пендерброк произнес это так, будто изрекал прописную истину. Астория звонко рассмеялась, отмахиваясь рукой от такого безумного предположения. — Мерлин с вами! У нас достаточно денег, чтобы не позориться продажей семейных реликвий. Пендерброк захихикал. На этот раз он стоял достаточно близко, чтобы забрызгать шелковую мантию слюной. Астория ненавязчиво отстранилась, ей внезапно потребовалось перевязать шейный платок. Отсмеявшись, Пендерброк пошло подмигнул и зашептал: — Иногда неудачные вложения губят и самые прочные состояния. Астория непроизвольно ахнула и прижала руку к груди. — Что? Мы разорены? Но как? Пендерброк снова залился хихиканьем. — Или лорду потребовались свободные наличные. Молодой любовник, может быть? — Вот этого вопроса Гарри не должен был задавать. Вернее, задавать его в таком ключе. Почему именно любовник? Лучше было бы сказать — любовница. Но, Мордред раздери, хотелось знать, на кого его променяли. Астория вздрогнула и расцвела пятнами румянца, но тут же вернула безмятежное выражение на лицо и даже снисходительно улыбнулась. — Ах, ну какой еще любовник в его возрасте? Он же совсем старый! Только и делает, что сидит дома и что-то читает. Ах, вы так интересно рассказываете, что я совсем позабыла о делах. Прощайте, мистер... Фредерик. — Еще одну минуточку, леди Астория, — Гарри снова притянул ее руку к губам и слюняво чмокнул. — Мне бы хотелось посоветоваться с коллегами по поводу стоимости одного фолианта. Дайте мне позволение вынести книгу из имения. На этот раз у Астории покраснел даже нос и гневная складка между бровями. — Извините, мистер Пендерброк, но давать какие-либо распоряжения по дому могут только лорд и леди Малфой, а я всего лишь супруга мистера Малфоя. Просите старого лорда! — Развернувшись, Астория почти выбежала из библиотеки, громко хлопнув дверью. — Ого, — ошеломленный реакцией Гарри почесал в затылке, — мадам подозрительно сильно хочет быть владычицей мэнора. — Достаточный повод для уничтожения «старого лорда», но тогда незачем убивать Нарциссу. Мысль прервало треньканье сигнальных чар. Бежать к пюпитру Гарри не стал, вместо этого поднялся на две ступеньки лестницы у стеллажа и принялся водить пальцем по корешкам книг, близоруко щурясь и шевеля губами. — Мистер Пендерброк? — Драко в застегнутой до подбородка мантии немного подозрительно осматривал устроенный Гарри кавардак. — Вчера за обедом вы упомянули копию «Чар» Парацельса. У нас, действительно, имеется такая книга? Гарри, кряхтя, спустился с лестницы. — Ох, с этой книгой не все так просто. После более внимательного обследования у меня появились вполне определенные подозрения. Да нет же! Я практически уверен, что это та самая Первая Рукопись. Драко отрепетированным жестом вскинул бровь, Гарри прекрасно помнил, как однажды застал Драко перед зеркалом, стремящегося осилить это многозначительное движение. За прошедшие годы он явно добился успеха в этом нелегком, но очень эффектном жесте. Сейчас он требовал пояснить сказанное, и Пендерброк не стал дожидаться уговоров: — Это совершенно невероятная история. Один молодой, очень талантливый волшебник написал книгу по Чарам. Основы, теория, стандартные блоки и много отличных заклинаний. Перед тем, как отдать рукопись печатникам, он обратился к одному известному академику с просьбой о рецензии. Академик в пух и прах разнес дело всей жизни юного таланта. Молодой человек вернулся домой и отравился, оставив безутешную вдову и пару сирот. Вдова поплакала, проела оставшиеся от мужа средства и нашла заработок. По странной случайности ее взял на работу хозяин типографии, в которой ее муж собирался печатать книгу. В те времена книгопечатанье было делом трудоемким и муторным. Каждую страницу отдельно вручную вырезали на досках из граба, вдова же прекрасно рисовала заглавные литеры. А через полгода в типографию явился тот самый академик и принес рукопись книги по Чарам. Им же ранее вдребезги раскритикованной. Вдова была ведьма умная и понимала, что обвинить академика в краже она не может. Кто будет слушать глупую бабу? А если у кого и возникнет такая блажь, то кто поверит, что юный волшебник мог написать настолько фундаментальный труд? Но тут опять вмешался господин случай. У покойного таланта был ужасный почерк, и рукопись переписывала жена. Душу вкладывала. Красивым шрифтом, с рисунками и вензелями. А черновики ученый писал на старых пергаментах. Выскабливал содержимое и использовал. И вот эта рукопись все еще оставалась у вдовицы! Женщина взяла ее, направилась в Академию и призналась, что нужда и нехватка средств к существованию принуждают ее к продаже семейных реликвий. Дело в том, что в ее роду испокон веков хранилась рукопись самого Парацельса... Короче, длинная и предельно слезливая история все же смягчила сердца древних старцев, они проверили рукопись и признали, что пергамент выглядит пергамент аутентично, почерк похож на почерк великого Парацельса и нет сомнений, что авторство его. Дамочка продала рукопись, убив тем самым двух клубкопухов: получила деньги и заставила вороватого академика уничтожить весь почти готовый тираж. Так вот, я почти точно уверен, что это та самая Первая Рукопись. — Гарри замолчал с восторгом глядя на проявившего признаки заинтересованности Драко. Молодой Малфой попросил показать рукопись и, почти благоговейно взяв ее в руки, сел в кресло у стола и углубился в чтение. Прождав несколько минут, Гарри откашлялся. Разговор не был окончен. Но Драко решил, что его выгоняют, с сожалением оторвался от пергаментов и осторожно вернул рукопись в футляр. — Крайне интересно. И рассказ, и вводная глава... — Именно поэтому, — бойко перебил его Гарри, — прошу разрешения вынести рукопись для осмотра специалистом. — Вам лучше обратиться с этим к отцу, — рассеянно отозвался Драко, — я всего лишь наследник и могу распоряжаться только личными вещами. — Как же неудобно, — притворно удивился Гарри. — А если вам срочно понадобятся деньги, или вы захотите что-то продать, например, эту книгу, то что делать? — Деньги? На что? Не беспокойтесь, я сам поговорю с отцом по поводу разрешения на консультацию. Заодно и копию для чтения сделаем. — Очень своевременное решение, — немедленно подхватил Гарри, — особенно если рукопись сразу продадут. — Да зачем же? — Драко был искренним в своем удивлении. — Ценность подобных вещей со временем только возрастает. Гарри опять мерзко захихикал, потирая ладошки. — Возможно денежные затруднения? — Чушь, — безапелляционно отрезал Драко, — я точно знаю, что у отца нет ни особых трат, ни затруднений. — Или ему нужны не учтенные наличные. Например, сделать подарок любовнице или любовнику. В его возрасте, знаете ли... — и осекся, едва сумев не выдать восхищения открывшейся картиной. Драко густо побагровел, оставив на лице три ярко-белых пятна: кончик носа и брови. — Вы отвратительный сплетник! Я обязательно скажу отцу, кого он ввел в дом. Вы... вы... ВЫ! — он развернулся и почти бегом выскочил из библиотеки. — Ого, — Гарри почесал в затылке, — вот это темперамент. Еще немного, и он бы прибил меня талмудом. — Он растянулся на диване и уставился в потолок. — Визитов на сегодня больше не предвидится. Поспать что ли? Или лучше подремать? Трудный выбор. Но сигнальные чары тренькнули еще раз. Первой мыслью было опасение, что Драко решил вернуться и все же применить былые навыки. Но на пороге библиотеки неуверенно застыл Скорпиус. — Извините, — тихо сказал он, — я не помешаю, если возьму книгу? — Ты умеешь читать? — удивился Гарри. — Хочешь найти сказки? Мальчик сильно затряс головой и с законной гордостью ответил, смешно растягивая гласные: — Я уже давно не читаю сказки. Скучно. Вот, — он показал Гарри прижатую к груди тонкую книгу. «Зельевары шутят». — Я даже хочу сварить одно зелье. — Какое же? — Гарри поманил Скорпиуса к дивану и присел рядом. Насколько он помнил, мальчик был ровесником его младшего, но Ал даже не начал учить буквы. Джинни считала, что «у ребенка должно быть детство». А мелкий Малфой не просто читает, но еще и очень взрослые для его возраста книги. Наверное, он был полным идиотом, когда согласился оставить детей с бывшей женой. Скорпиус развернул книгу и ткнул пальцем в отмеченное место. Шутка заключалась в том, что пустой бокал смачивали зельем, которое красило любой алкоголь в ядовито-синий цвет. Объект издевательства пугался, все веселились. — И над кем ты хочешь так пошутить? — осторожно спросил Гарри. В свете попыток избавиться от Люциуса шутка выглядела не так уж и невинно. — Тебе кто-то подсказал? Наверное, папа? Он очень хорошо разбирается в зельях. — Папа? — Скорпиус старательно хмыкнул, явно подражая кому-то. — Перечное — его потолок. И если бы он узнал, что я собираюсь смеяться над дедушкой, то запретил бы. Он говорит, что дедушка слишком лег-ко-мысленный и без моих шуток. — Тогда, мама? Она очень красивая. — Гарри бессовестно втирался в доверие. Многие совершенно зря считают детей маленькими и ничего не понимающими. Мелкие шныри все видят, все знают и все замечают. Скорпиус свел бровки и покачал головой. — Я сам нашел книгу. Она была на полке в моей комнате. — Да? — Гарри снова взял книгу и еще раз прочитал о веселом фокусе, задержавшись на имени автора. — Очень смешно, но ты можешь перепутать бокалы, и испугается не дедушка, а кто-то другой. Скажем, важный гость. Не думаю, что твой папа оценит шутку. Ребенок взглянул на Гарри снисходительным взглядом много повидавшего человека. Оказывается, у дедушки было несколько особо любимых посудин, из которых есть и пить мог только он. Старческая причуда, видимо. После этого открытия Гарри принялся расспрашивать о причудах папы и мамы. Таких было немного: папа хотел сделать маму садовником и похоронить ее молодость в грядке с розами. А мама обещала забрать Скорпиуса и уйти куда глаза глядят. Семейные скандалы Малфоев несколько успокоили давно дремлющую совесть Гарри. Они с Джинни еще и не то друг другу орали, но он думал, что всему виной маггловское воспитание, ан нет, чистокровные волшебники тоже грызутся. Но Скорпиус приуныл, и Гарри кинулся утешать ребенка, мягко уводя тему разговора в сторону папы. И, забывшись, ляпнул, что раньше Драко был куда веселее и живее. Скорпиус вздохнул и согласился, что папа скучный, но все равно хороший. У него все были хорошими, но первое место уверенно занимал Драко. «Папа сказал, папа сделал, с папой гуляли...». Следующим стоял Люциус. О матери Скорпиус вспоминал случайно и с явной неохотой. Хотя осторожные расспросы прояснили, что Астория сына не обижала и часто делала подарки, так что причины плохого отношения сына к матери Гарри не понял. Но, видя нежелание ребенка продолжать эту тему, настаивать и что-то выяснять не стал. Разговор прервал появившийся эльф. Он робко напомнил, что «мастера Скорпиуса» ожидает урок фехтования. Мальчик вскрикнул и, не прощаясь, кинулся к дверям, оставляя Гарри в одиночестве. Пришлось заняться делом и написать несколько писем. Позже, припомнив трясущиеся от злости губы Драко, Гарри благоразумно отказался от обеда и, воспользовавшись занятостью всего семейства, направился поговорить с одним из Малфоев. С Фабрисом Малфуа, если точнее. Предок Люциуса еще не был типичным Малфоем. Блондин — да, но не платиновый, а скорее рыжеватый. Волнистые волосы чуть ниже ушей, решительный взгляд и плотная кряжистая фигура на чуть кривоватых ногах с сильными икрами. У ног Фабриса возлежали благородные гончие. Круглые, чуть навыкате глаза с любопытством уставились на Гарри. А Гарри подтянул пуфик на гнутых ножках, удобно уселся и непринужденно начал: — Приветствую, глубокоуважаемый сэр. Пришел поинтересоваться состоите ли вы в клубе безголовых охотников? Вечером, когда обитатели имения разошлись по спальням, Гарри прокрался в опочивальню главы семьи. — Что ты наговорил Драко? — возмущенно приветствовал его Люциус. — О! — Гарри оживился и поспешно присел на край кровати, — А что он рассказал? Люциус неожиданно уклонился от ответа и потребовал объяснить, зачем Гарри понадобились какие-то гнусные выдумки. — Я сказал, что ты на грани разорения и спускаешь остатки состояния на любовников и любовниц. — Смотреть на хватающего ртом воздух Люциуса было крайне занимательно. Малфой слепо нащупал стоящий на прикроватном столике стакан воды и выпил в три гулких глотка. — Зачем? Недоуменно пожав плечами, Гарри все же снизошел до пояснения: — Ну не сидеть же мне в твоей библиотеке до скончания века? Осталось недолго, но я все равно не хочу. Вот и спровоцировал основных подозреваемых. Люциус вздрогнул и ссутулился. — Ты считаешь, что это кто-то из них? — Или оба сразу. Хотя Асторию больше заинтересовала твоя финансовая несостоятельность, а Драко ужаснулся моему предположению о наличии у тебя любовников. Еще я поговорил со Скорпиусом. Вот тут Люциус взвился ужаленной хвосторогой: — Ему ты тоже рассказал о моих многочисленных любовниках? — Нет, — кротко ответил Гарри, — мы просто поговорили. Узнал много нового и интересного. Милый ребенок, и, в отличие от родителей, остался дома. А вот Драко и Астория буквально вылетели из имения. Наблюдатели отметили их взволнованный вид. Астория направилась в салон «Локоны и веснушки». — Чертовски дорогое заведение, — вздохнул Люциус. — Асти так часто делает чистку лица, что, боюсь, вскоре ей останется только полировка черепа. Только и делаю, что подписываю ее счета. Женщины, что сказать. — Ага. В салоне она пробыла почти четыре часа и, по словам наблюдателя, вышла без малейших изменений во внешности. Но в помещении нашлась тщательно замаскированная задняя дверь, которую невестка лорда Малфоя использовала в девяти случаях из десяти. — Гарри переждал минуту потрясенного мычания Люциуса и, удовлетворенно ухмыльнувшись, продолжил: — Драко Малфой прибыл на рабочее место, тут же заперся в кабинете и появился перед свидетелями только в момент отбытия домой. Через пять часов. А одна словоохотливая девица насплетничала, что точно ощутила срабатывание портключа. На этот раз Люциус молчал долго. И его было откровенно жалко. Трудно держать лицо, когда узнаешь, что или сын, или невестка пытаются тебя убить. Не справившись с душевными терзаниями, Люциус начал беспомощно лепетать, что в доме бывают и другие люди: учителя Скорпиуса, друзья семьи, еще кто-то. Гарри внимательно слушал, иногда уточняя имена и записывая их, а в конце, пряча блокнот, буднично предупредил: — Устрой завтрак на той террасе, по углам которой стоят бочки с кактусами. Терраса с кактусами в бочках? Люциус принялся растерянно перебирать в памяти, в каком кафе есть такая терраса, пока не вспомнил странную привычку Гарри называть все растения кактусами, а всех птиц попугаями. После этого все встало на места. — В зимнем саду? — И постарайся усадить всех так, чтобы спиной к окну сидел только я. Хочу увидеть реакцию твоих деточек на визит одного вашего родственника. От потрясшего стекло удара Люциус вздрогнул и почему-то пригнулся. В окно ломился совершенно невероятный филин. Концы распахнутых крыльев скрывались за рамой окна и навскидку достигали до метра каждое. Перья на голове торчали так, будто птица только что попала под удар молнии. Но страшнее всего были лапы: голые, снабженные внушительными когтями, они с силой вонзились в каменный подоконник, оставляя на нем глубокие борозды. — Что это за хрень? Гарри открыл окно, впуская ночной ужас, и заворковал с ним: — Привет Котлет. Уже вернулся. Голодный? Сейчас-сейчас... — он порылся в карманах и достал небольшой плотно закрытый футляр, из которого после увеличения вытащил крупного лосося. — Держи, умница. — Поспешно развернув принесенное письмо, Гарри быстро прочел его и удивленно хмыкнул: — Ну ничего себе! Эта хрень, — Гарри открыл окно, выпуская возмущенно голосящего сквозь зажатую в клюве рыбу птицу, — называется рыбным филином. Конфисковал у одного торговца экзотическим мясом. Спокойной ночи. Завтрак на террасе, не забыл? Неизвестно, чего хотел добиться Гарри своим визитом, но бессонницу он Люциусу обеспечил. Тот всю ночь ворочался, силясь понять, что такого нашел Гарри. А в том, что тот подошел к разгадке, если уже не раскрыл преступление, Люциус не сомневался. В свое время он отлично разобрался с мимикой бывшего любовника. Особенно с его предвкушающей ухмылкой. Среди ночи монстр по имени Котлет устроил гнусавый концерт. Судя по возмущенным воплям остальных птиц, он нашел совятню и решил познакомиться с ее обитателями.