Малфой без головы

За прошедший месяц Гарри успел многое: взял отпуск, сменил защитные заклинания на доме и заблокировал камин. Первые три дня он отсыпался, затем принялся за уборку, то есть брал вещи из одной кучи и переносил их в другую. Встреча с Люциусом и, видимо, окончательный разрыв с ним ввергли в какую-то смесь раздражения и грусти. Не давало покоя желание узнать, почему Люциус ушел. И желание вернуться в Малфой-менор взять Люциуса за отвороты щегольской мантии и... вытряхнуть из нее. А потом съесть хоть что-нибудь из меню малфоевских эльфов. Пока же он довольствовался бутербродами с подсохшим сыром, заказными обедами и пиццой перед сном. Поэтому каминный вызов из пиццериии не пропустил, открыв камин, но и не придал ему значения настолько, чтобы проверить, кому разрешает войти. Подняв голову от кошелька, в котором искал мелочь на чаевые, он уставился в невозмутимое лицо Драко Малфоя. В одной руке тот держал коробку с пиццей, а в другой — упаковку пива. Удержаться Гарри не смог. — Вместе с титулом наследника Люциус лишил тебя и наследства? — Поттер, ты должен мне помочь, — с той же невозмутимостью на лице и в голосе ответил Драко. — Та-ак. — Гарри забрал у Малфоя коробку и пиво и подтолкнул его к камину, — если ты думаешь, что я имею хоть какое-то влияние на твоего отца, и смогу уговорить его отменить собственное решение, то ошибаешься. Наследник теперь твой сын, смирись. Драко ловко вывернулся из рук и без спроса уселся в кресло. — С ума сошел! Да я впервые с окончания Хога счастлив. Я разведен и больше не обязан блюсти честь рода. Мне нужна другая помощь. Судя по замечанию о разводе, о смягчении наказания для Астории просить Драко тоже не собирался. Гарри даже стало интересно, чего хочет младший Хорек, и он щедро поделился куском пиццы. Малфой охотно принял подношение. — Спасибо. Ты знаешь Грейнджер лучше меня, какие камни она любит? Подавившись куском салями и едва откашлявшись, Гарри все же нашел силы переспросить: — Камни? — Ну да... — Драко секундно удивился, но продолжил: — Если бы она была чистокровной или хотя бы полукровкой, то я подарил бы ей что-то в цветах рода. Но она магглорожденная! Подумывал о рубинах в золоте, но это такой китч! А потом вспомнил о тебе. Ты же точно знаешь, какие камни ей нравятся. И что лучше дарить: кольца, серьги, браслет? — А с чего ты собрался делать Гермионе такие подарки? Малфой прочнее угнездился в кресле, готовясь к долгому разговору: — А как иначе дать ей понять, что хочу за ней ухаживать? Традиционно преподносят подарок, затем знакомятся с родителями, после этого... Гарри наконец-то понял, о чем разглагольствует Малфой, и решил, что смех — не слишком хороший способ помочь. — Малфой, ты в каком веке живешь? Пригласи ее в кафе и накорми шоколадным тортом. — Но традиции... — К черту традиции! Если ты забыл, то я напомню: именно традиции убили твою мать. Не было бы вашей идиотской традиции считать только одну женщину хозяйкой, а всех остальных всего лишь приложением к мужу, то Астория бы потихоньку подворовывала, ты полировал рога, но Нарцисса осталась бы в живых! Еще и Гермиону собираешься втянуть в этот средневековый бедлам. Почему? — Она мне нравится. Еще со школы, — Драко медленно поднялся и побрел к камину. — Прощай. Со спины он очень напоминал Люциуса. И Гарри не выдержал: — Стой, придурок. Ты хоть знаешь, почему она развелась с Роном? — Разобралась, с каким ничтожеством связала жизнь? — Для этой фразы в голосе Малфоя сильно не хватало злобности. Кажется, он снова погружался в привычную апатию. Отказать себе в удовольствии дернуть за кончик собранных в хвост волос Гарри не смог. И не просто дернул, а потянул, разворачивая Малфоя лицом к себе, — У выросшего среди многочисленных братьев Рона сложилась совершенно определенная модель семьи. Много детей, заботящаяся о них и доме мать и работающий отец. Гермиона же, родив двоих, решила вернуться к науке и карьере. Компромисса не было. Так что, даже если у вас хоть что-то сложится, то общих детей тебе не видать. Вырваться из хватки Драко не пытался. Только слегка наклонился, ослабляя натяжение. — И что с того? У меня уже есть сын, и у нее двое. Троих детей вполне достаточно для счастливой семьи. Но если она согласится на общего ребенка, буду только рад. Гарри разжал пальцы. — Ладно, придурок. Дам тебе пару советов. Переоденься. И не в мантию. У тебя классная задница, покажи ее. Хорошие джинсы сделают за тебя половину работы. Постригись, наконец. Молодежная стрижка потому и называется молодежной, что молодит. Браун помнишь? Драко неуверенно кивнул, смутно припоминая блондинку с писклявым голосом. — Отлично. У нее в Косом магазин «Два входа». Мантии на все случаи жизни и маггловская одежда. Сошлись на меня, и из тебя сделают человека, а не мумию с чердака. Драко ошарашенно кивнул, потом еще раз и опрометью кинулся к камину, но резко затормозил. — Кстати, еще одно дело. Хочу поблагодарить тебя. И попросить помириться с отцом. Это я виноват... Всегда знал, что отец с мамой не были семьей... — он замялся, отчаянно краснея, — в сексуальном плане, имею в виду. Папа предпочитает свой пол, а у мамы был человек, которого она любила всю жизнь. Но когда она умерла, я не нашел ничего лучшего, чем обвинить отца. Я кричал, что будь он рядом, а не с любовником, то мог бы дать маме лекарство, что... много наговорил, в общем. Но самое мерзкое — я пригрозил забрать Скорпиуса и уйти, если он хотя бы попытается заговорить с тобой, написать тебе или связаться любым другим способом. Извини. Вот на этом месте Гарри напрягся. Предполагалось, что об их с Люциусом интрижке никто не знал. — Ты знал? — Это же мой отец! И это ты, шрамоголовый придурок. Так вы помиритесь? Только не говори, что «если бы это зависело только от тебя...» потому что это зависит только от тебя. Я говорил с отцом и признал, что был неправ. Точнее, что был самовлюбленным засранцем, ревнующим отца и завидующим его счастью. Отец простил меня, но сказал, что больше тебе не интересен. Поттер! Он несчастен, вернись к нему. Хочешь, помогу? — Пшел вон! Напомогался уже. Драко попятился, но нырять в камин не спешил. Упрямо свел брови и наклонил голову, готовясь к атаке: — Кстати. Почему Астория так внезапно вовремя разговорилась? Гарри печально отложил кусок пиццы и уставился на Малфоя с крайним осуждением. — Ты же целитель, вроде? Драко кивнул, а потом помотал головой. — Заведую исследовательской лабораторией редких проклятий. Непосредственно больными не занимаюсь. Но если тебе нужен опытный целитель, то... — То спроси у него о зелье раскрепощения. Применяется психологами, когда требуется дать человеку выговориться. Выложить все, что беспокоит. Облегчить душу. У вас Малфоев традиция такая — портить мне ужин? Тут лежит великолепный и главное последний кусок пиццы, а ты не даешь мне молча жевать его. Убирайся, а? Сдвигаться с места Малфой и не подумал. — Аврорам же запрещено применять подобные средства без разрешения. — А я и не аврор. Работаю в Департаменте Тайн. Драко неэстетично разинул рот и вытаращил глаза. — И чем ты там занимаешься? — Не поверишь, тайнами. Откуда столько вопросов? У тебя будто вопросник прорвало. Еще что хочешь знать? Откуда у меня шрамы на лбу и на жопе? — Не буду тебе мешать, — Драко наконец-то повернулся к камину и потянулся к банке с порохом. Но задумался и, обернувшись через плечо, озабоченно спросил: — Кстати, ты правда считаешь мою задницу привлекательной? — Если ты немедленно не слиняешь, то я физически покажу насколько она меня привлекает. Да меня сейчас любая задница привлечет! — это Гарри проорал уже взметнувшемуся в камине зеленому пламени. В него же отправился и последний кусок пиццы. Со спины Драко был вылитый Люциус. Характером тоже пошел в отца, потому что спустя минуту из камина вылетела корзинка с ужином и вином. И портключом в виде фигурки павлина белого золота. Павлин был отброшен в угол, но позже был поднят и поставлен на камин. И стоял там до пяти часов утра. В это время Гарри поднялся с совершенно измятой кровати и решительно сжал портключ в руке. Он знал Люциуса и знал, что никакой шантаж не заставил бы его отказаться от своих планов. Драко с его угрозами вылетел бы из имения в одной мантии. Но Люциус почему-то поддался, и эта тайна нуждалась в разгадке. Подняться сразу в спальню Гарри не рискнул. Даже спросонья Люциус не терял скорости и изобретательности в компоновке проклятий. Лучше подождать пока он проснется и обрадуется утреннему кофе. А пока побродить по парку и привести мысли в порядок. Ну и на знаменитых павлинов полюбоваться. Павлины с достоинством лордов выносили хвосты из обширного вольера. В основном они игнорировали любующегося на них человека, но некоторые одаривали Гарри снисходительными взглядами сверхсуществ. Самочки важничали меньше, но все равно ощутимо. Все, кроме одной. Она грустно стояла у сетки отдельного вольера и тоскливо вскрикивала. С другой стороны сетки так же грустно страдал большой павлин. Гарри, не раздумывая, открыл дверь вольера, и парочка немедленно занялась продолжением рода. А еще через пару минут появился Люциус в халате, наспех подвязанном поясом с кривым узлом, и шлепанцах на босу ногу. Завидев пару, он заорал и замахал руками, но быстро понял, что опоздал и расстроенно вздохнул. И только после этого заметил Гарри. — Мог бы и догадаться, что без тебя не обошлось. Зачем? Ну чем тебе закрытая дверь помешала? — Хотел помочь влюбленным, — честно ответил Гарри. — Она ждала призера выставки в Анкаре, а не этого полукровку! Прекрати портить породу! Что ж, все было предельно ясно. — Ну и жди своего призера, чистокровная сволочь! Ответь только, почему ты поддался на шантаж своего долбанутого сыночка? Что случилось? Внезапно Люциус опустился на колени и прижался лицом к животу Гарри. — Нарцисса умерла. Мы никогда не были мужем и женой, мы были большим. Половинками одного целого. Всегда вместе. В горе и радости. Увы, радостью я не поделился. Был счастлив с тобой, оставив ее в одиночестве. Ее смерть... я решил, что Нарси специально не взяла лекарство, и в этом только моя вина. Шантаж Драко? Да я и не помню, что он там говорил. Я сам решил наказать себя. Причинить себе такую же боль, которую причинял ей. Поэтому и ушел. Жить без тебя так больно, но так справедливо. Я и позвал тебя только потому, что появилась надежда на избавление от груза вины. Не для того, чтобы спасти мою никчемную жизнь. Я хотел, чтобы это не было самоубийством. — Склонность к мазохизму у вас семейное? Один жрет себя живьем лишь бы не включать мозги. А второй вместо того, чтобы развестись с нелюбимой женщиной, превращается в сушеного таракана и портит жизнь и себе, и ей. — Гарри замолчал посреди тирады, нахмурился и недоверчиво подергал Люциуса за прядку волос. — Ты нюхаешь меня? Перестань! Я не принимал душ ни вчера, ни сегодня и воняю, как стая церберов. — Ты пахнешь моим бывшим любовником. Гарри Поттером. Однажды я украл у него майку и нюхал ее. Но она уже выдохлась, и мне нужна новая. — Извращенец — фетишист, — Гарри больше не мог сдерживаться. Он подхватил Люциуса под мышки, поднял, развернул, толкая к ограде вольера, наклоняя и пытаясь задрать халат. Люциус резко вывернулся и уперся руками Гарри в плечи: — Нет! — Нет? — Внезапно захотелось схватить Люциуса за растрепанные патлы и от души приложить головой к ближайшему дереву или собственному паху. Малфой одернул халат, поправил пояс и притянул Гарри к себе. — Я уже не настолько молод, чтобы одновременно наслаждаться сексом с любимым человеком и думать о затекающей спине и боли в согнутых коленях. А их придется согнуть, ты все-таки ниже. Пойдем в кровать. В спальне Гарри двинулся было в ванну, но был грубо остановлен: — Если ты немедленно не засунешь в меня свой немытый член, то я оторву его и засуну в себя сам. — Люциус с силой толкнул Гарри, опрокидывая его на кровать, и навис сверху. — Я не стану закидывать ноги тебе на плечи, на четвереньках мне удобнее. Но если ты будешь миндальничать, то сяду сверху и вспомню навыки верховой езды. Угрозы Люциус никогда не забывал и всегда приводил в исполнение. А в сексе он признавал только собственно соитие, запрещая вообще все, даже прикосновения. На четвертом или пятом их свидании он, помнится, заявил: — Говорят, что мужчина думает членом. Не знаю, что там у других, но я, в основном, думаю головой и только в сексе могу расслабиться и думать задницей. Она ощущает каждое движение твоего члена, особенно то, как он вздрагивает, когда сжимаются внутренние мышцы. Удовольствие от скольжения внутри, от твоего размера и тепла невообразимо. Каждый толчок приближает меня к фейерверку оргазма. В это время существует только моя задница и твой член. А твои блуждающие по моему телу руки отвлекают! Гарри прекрасно помнил это и больше никогда не пытался нежничать во время секса, да и с темпераментом Люциуса на ласки не хватало ни сил, ни времени. Но сегодня он намеревался сделать то, что ему всегда запрещали. Он положил руки на ягодицы и потянул их в сторону, открывая розовую расщелину со сжатым сфинктером. Вид предельно развратный и манящий. Люциус пошевелился, расставляя ноги шире и податливо прогибаясь. И тогда Гарри наклонился и прижался губами к подрагивающему в предвкушении колечку мышц. Но прежде чем скользнуть языком внутрь, мягко, он уверенно подхватил горстью яички Люциуса, в который раз поражаясь ощущению бархатистой тяжести в руке. Провел кулаком сверху вниз, потеребил мягкий кончик крайней плоти и налег на спину пытающегося вывернуться Люциуса. — А ну стоять! Я полгода ждал именно этого момента. Ты-то себе развлечение нашел — маялся душевно, а у меня без тебя на бумагу вставало. Потому что она такая же белая, как твоя задница. Поэтому сейчас будет так, как хочу я. Я буду ласкать тебя, блуждая по тебе руками до тех пор, пока ты не поймешь, насколько это приятно. Я трахну тебя языком, оближу твои яички, каждое по отдельности и оба сразу, а потом сделаю тебе минет. Самый медленный и обстоятельный в моей жизни. А еще мы будем целоваться. Взахлеб и до одури. Люциус застонал и уткнулся лицом в подушку, что-то невнятно бубня. Гарри медленно, с оттяжкой провел языком от копчика до шеи и слегка прикусил кожу на ключице. — Что-что? — Да делай уже хоть что-то! Гарри честно намеревался претворить все свои угрозы в жизнь, но понял, что просто не в состоянии. Член раздувало от желания. Казалось, минута промедления, и он попросту сломается. Искать еще и смазку не было ни времени, ни терпения. Даже осторожничать не получалось — руки тряслись. Все, на что его хватило, — это еще раз, на секунду, припасть ртом к анусу, щедро увлажняя вход слюной. Разбухшая от прилива крови головка с трудом протискивалась в тугое отверстие, но Люциус не уходил от проникновения. Упершись лбом в подушку, он осторожно покачивал бедрами, облегчая первые толчки. Войдя до половины, Гарри остановился, тяжело переводя дух и усиленно представляя тролля в бикини. Помогло. Люциус двинул бедрами, чуть шире расставил ноги и мягко подался назад. — Давай. Едва сдержав порыв подчиниться приказному тону, Гарри лишь слегка покачался в стороны, продолжая расслаблять все еще тугое кольцо мышц. Чуть успокоившись, он был готов трахнуть Люциуса так, чтобы у того ноги разъехались. И начать следовало быстро и немного жестко. Каждым уверенным толчком сверху вниз Гарри ударял в простату. Дав минуту на привыкание, он изменил темп и теперь медленно входил внутрь, плотно вжимаясь лобком, останавливаясь и сильно притираясь к нежной коже промежности. А потом резко ускорился. Выдержки Люциуса хватило ненадолго. Попытки огрызаться и что-то требовать, Гарри пресекал укусами в спину и шею. И трахал — быстро, медленно, сильно, нежно... Дожидаясь сигнала. Но не от любовника, а от его хорошо изученного тела. Люциус узнал его по мелкому дрожанию плеча, а Гарри узнавал приближение его оргазма по прогибу спины и какому-то томному вздоху. И вот в этот момент Гарри покинул тело Люциуса, перевернул его на спину и вобрал в рот уже подрагивающий в первых сухих спазмах оргазма член… Отдохнуть Малфой смог не более десяти минут. Гарри дал бы и меньше, но принял во внимание возраст Люциуса. А потом, проигнорировав высказанное нежелание, забросил ноги Люциуса себе на плечи и опять взял быстрый темп. Полгода воздержания могут сподвигнуть и не на такие формы мести. Позже обессиленный Гарри, расслабленно прижимая к себе дремлющего Люциуса и дурацки улыбаясь, думал о паре счастливых павлинов. И о их будущих совершенно непородных птенцах. — Люциус, советом не поможешь? — Финансовым или моральным? — Люциус будто и не дремал. Мгновенно подобрался и даже приподнялся, кажется, намереваясь принести блокнот и перо. Пришлось дернуть его назад, быстро поцеловать и придавить, уложив голову на плечо. — Джинни собралась замуж за какого-то загонщика. Детей она взять с собой не может. Некуда. Оставлять их с Молли я не собираюсь, ей трудно. — Тут Гарри слукавил. До встречи со Скорпиусом он и не подозревал, что шестилетние дети — это не только вопящая неуправляемая толпа. А поговорив со спокойным, рассудительным и, главное, тихим ребенком, решил сменить воспитательные методы Уизли. — Так что забираю всех к себе. Но ты же знаешь, бывает так, что я днями домой не показываюсь. Что лучше: нанять пару нянек или купить армию эльфов? — Переехать ко мне, — мгновенно ответил Люциус. — Скорпиусу пора научиться общаться со сверстниками. Даже если это почти Уизли. Вдобавок я плачу учителям столько, что просто обязан подбросить им еще десяток учеников. Гарри мысленно пробежался по просторным, светлым и, главное, безопасным комнатам имения и сравнил их с мрачной атмосферой старого дома Блэков. Что ж, сравнение не в пользу собственного жилища. И готовят у Малфоев отменно. Учителя опять же. Люциус рядом. Хорек, правда, тоже. Кстати... — Ты знаешь, что твой сын собирается ухаживать за Гермионой Грейнджер? И если у них все сложится, то она приведет в твой дом еще пару почти Уизли. Что будет тогда? — После смерти я стану следующим Малфоем без головы. Потому что, только потеряв голову, можно впустить в собственный дом ораву детей, даже если к ним прилагается Поттер. Хотя тогда меня в шесть раз чаще будут называть дедушкой, и я с полным на то основанием смогу требовать от тебя почтения к старости и секса только в кровати. Конец