dandalone

Никто никогда не рассказывал Тэхёну про летающих собак. Особенно таки-и-и-ми глазами, особенно с такой интонацией. Кусочки оладьев нанизывает на вилку и отправляет с быстрой скоростью в рот, зажевывая истории с Аравийского полуострова про собак. Чонгук смеется громче всех, чуть ли не давясь своей порцией на завтрак; поправляет, что их ещё называют ночными крыланами, и смотрит на Тэхёна рядом таки-и-и-ми глазами. Югём рассказывал эту историю, чтобы Тэхёна впечатлить, а не Чонгуком перебитым быть. Так что даже отмахивается, сидя напротив и доедая сытный теплый омлет: какая разница? Крылан ночной, собака летучая...Важно, что он пока путешествовал с родителями, фотографировал. Трещина в стекле его смартфона как раз будто разрывает его черную футболку на фотографии поперек груди. Тэхён эту фотографию разглядывает с заинтересованными глазами, улыбаясь и приближая на экзотическое животное, которое Югём на фото кормит инжиром. Летом в этой забегаловке жарко всегда. Встречают с компотом, провожают с потом. С кондиционерами у хозяев беда, а вот кормят всегда неизменно вкусно. Чонгук в хорошем настроении кладет тяжелую голову на руку, а со лба у него наперегонки сползают целые две капли пота. Тэхён их бережно стирает салфеткой и опускает какую-то шутку. Чонгук, конечно, хохочет, в ответ стараясь стукнуть, а Югём не слушает. Он только смотрит с затаенной улыбкой, потом разглядывает свой стакан с лимонадом и бережно вытирает со стекла сползающие капли пальцем. Играть с Чонгуком в боулинг по воскресеньям — традиция. — А традиции нужно чтить и уважать, — указательным пальцем вверх тыкает Чонгук, а затем удар повторяет. В очередной раз страйк. Югёму с Чонгуком очень удобно. Он комфортный и понимающий друг, преданный и близкий. Югём не знает, что такое гулять с кем-то без Чонгука. Он миллионы раз так делал, разумеется, но ничего такого не испытывает с другими. Чонгук меж двух волн варьирует, всегда ловит мысли прежде, чем они окажутся высказанными, и часто в один голос что-то с ним говорит. Иногда — совсем редко — Югём жалеет, что они не родились близнецами на самом деле. Чонгук самый классный друг. Чудо с выкрашенными в светлый волосами объявляется год спустя. Чудо это зовут Тэхёном, и приводит его именно Чонгук. Почему-то так получается, что они быстро находят общий язык, а Югём почему-то нет. Это странно — не иметь что-то общее с Чонгуком. Странно, но есть. Югём не показывает своей легкой предвзятости ни тому, ни другому. Он старается быть хорошим другом и дружить с друзьями своих друзей. Тэхён ластится к нему, как щенок в новой семье. Такое ощущение, что так и пролает: «Всех люблю. Всех друзей люблю. И тебя люблю. И его». И глаза щеночка поблескивает. Тэхён весь из себя яркий, озорной щенок, готовый бросаться на все живое с непонятной любовью. Югём ощущает себя котом — вредным сибирским котом. Но он хотя бы не царапает щеночку нос, даже не старается. Выжидает. Тэхён из их жизни близнецовой никак не убирается, а Чонгук только тянет его ближе. Малышу подарили желанную собаку. Югём чувствует себя Карлсоном, пока доедает в комнате пирог. В них рецепт счастья сейчас. И его Пятница дезертировал к кое-кому домой. За большой период времени им, наконец-то, представилась возможность побыть вдвоём. Без Тэхёна. Наконец-то. Без. Тэхёна. Югём уже и забыл, что этот человеческий щенок когда-то вообще не существовал в их жизни. Складывалось впечатление, что куда бы Югём ни ходил с рождения, он видел лицо Тэхёна всегда. Ему это не нравилось, и Тэхён не очень нравился. По большей части от того, что не было причин его не любить. В каждом человеке, кроме Чонгука, его обязательно должно ведь что-то отталкивать. Джинён, например, противный. Озеро прохладное, но тела настолько разгоряченные, и солнце так сильно опаляет кожу, что холод не ощущается. Они с Чонгуком за столько времени, ну наконец-то, одни. Югём так дико радуется, что прыгает с деревянного пирса так далеко и высоко, что пугает своего не-близнеца. Время с другом замедляется. Солнце греет и ласкает, все вокруг как будто поёт. Его друг снова только его друг. Никого не нужно. Никогда не было. Югёму другие люди не нужны. После купания, с полотенцами на прохладной коже плечей, поедают заготовленные заранее бутерброды с сыром и ветчиной. Чонгук очень много шутит, как и раньше. Шутки, которые понятны только им двоим, над которыми хохотать могут только они. Югём безумно рад снова вернуться в этот мир и никого-никого не знать. Вокруг и так много Тэхёна. Ну и сын официантки в забегаловке по имени Джинён. Раздражающий саркастичный зануда из колледжа, который иногда — совсем иногда — помогает с уроками. Вот этих двоих достаточно видеть чаще, чем позволительно. Чонгук случайно называет его Тэхёном, и в мире Югёма появляется маленькая трещина обиды. Чонгук, конечно, краснеет и мнет плавки короткими ногтями, извиняется. Югём молча кивает, неловко улыбаясь — ничего, бывает. А через пару дней, пока он считает лужи, в которых намочил новые конверсы, и бежит домой под проливным дождём, встречает Тэхёна. Сидящего. На корточках. Прячущего что-то под легкой промокшей ветровкой. — Эй! — зовёт Югём. Тэхён оборачивается на него и та-а-а-кими глазами смотрит, улыбка на лице расцветает. Волосы слипшиеся, капли стекают по щекам и с кончиков светлой челки. Югём прибавляет шаг, слышит, как что-то мяукает у него из-под ветровки. Оттуда выглядывает черная напуганная мордочка. Щенок пытался спасти кота, но сам промок. Это же Тэхён — его стихийное бедствие. Тот, кто внимание его лучшего друга забрал. То же, что отнять все у него. Югём на него иной раз сильно злился, но оставить тут мерзнуть и мокнуть не мог. — Иди сюда, — не останавливаясь, подозвал его рукой под свой зонт. Кто знает, сколько этот чудила тут просидел в ожидании непонятно чего. Тэхён поднимается и бежит прямо к нему. Прямо в полы черной куртки. Прямо выдыхает успокоившись ему в шею. Табун мурашек вызывает, касаясь кончиком холодного намокшего носа его теплой кожи. Югём так и остается стоять. Ему неловко, ему странно. Он в первый раз с ним без Чонгука. Вообще с ним. В его мире нет и не было места никому, кроме... Зонтик выскальзывает из рук. Чтобы спасти и не позволить промокнуть до ниточки, Югём прижимает его к себе, кутая в свою куртку сильнее. — Тепло-о-о, — выдыхает Тэхён, и от его мокрого тела бросает в жар. Югём знает его адрес. Между ними замяукал из своего укрытия котёнок. Смотря на то, какими глазами Чонгук смотрит на Тэхёна, Югём понимает все сразу и без признаний. Не-близнецам никогда не требовались слова, чтобы друг друга понимать. С этим пониманием, Чонгук позволяет себе целовать своего Тэхёна уже в открытую. Тэхён клюет его в нос со смехом и злится, когда тот его кусает за ухо. Югём смотрит на них со странной улыбкой. Неописуемой улыбкой. Он бы не сказал, что не рад за лучшего друга. За них вообще... Когда они собираются, Югём говорит, что останется ещё. В кафе ему лучше думается, и он притащил с собой тетрадки. Чонгук кивает и тянет Тэхёна за собой на выход. В этом мире лучшим другом Чонгук навсегда останется, никто его заменить не сможет. Джинён заваливается беззаботный с пончиком во рту, уже доедая. Машет матери, разносящей заказы, и садится рядом, кидая рюкзак на диван напротив. — У тебя такая кислая мина, это стремно. В смысле, ты и так страшный, а тут еще... Югём его даже не толкает в ответ. Даже на колкость язвительно не отвечает, как обычно. Джинёну это не нравится, Джинён привык, что ему отпор дают с силой. — Хён, — вдруг говорит Югём с непривычной простотой и спокойствием. — Что бы ты сделал, если бы вдруг понял, что твой лучший друг разрушил ваш мир, когда привел туда нового человека? Джинён меняет выражение лица, и оно становится серьёзным. Он складывает руки на столе, но что-то не находится с ответом, поэтому просто смотрит на Югёма. Тот только терроризирует ручкой тетрадь. Все это время Джинён был уверен, что Югём ревнует Чонгука. Больше, чем уверен. Он видел это по его тупым глазенкам, по всей его вечно перекошенной роже, когда Тэхён появлялся рядом. Бедный глупенький Югём... Джинён замечает в тетради кривоватым почерком в уголочке: Югём + Тэхён И все становится непонятно...Понятным. Он даже смотрит на Югёма красноречиво, а тот ему грустно усмехается, хочет неловко спрятать почеркушки, хотя и понимает, что больше уже ничего не спрячет. Теперь хоть кто-то знает, каким именно образом Чонгук разрушил ему мир. И не один. Джинён отнимает у него ручку и сплошными линиями, ровно и красиво, перечеркивает имя Тэхён и меняет на Джинён. Югём + Тэхён Джинён Закрывает ручку колпачком и кладет с ухмылкой голову тому на плечо. Югём чувствует себя одиноким на этом острове, но смеётся. Этот хён всегда его смешит, когда нужно и не нужно тоже. Джинён тоже смеётся, но самому почему-то не смешно. Он же смотрит на него таки-и-и-ми глазами.

Tururutu tururutu Tururutu tururutu