Innocent soul

      — Элл, пожалуйста, одумайся! — молила девушку её младшая сестра.       — Этот ребёнок мне не нужен. Я свободная женщина, не хватало ещё обзавестись такой абузой.       — Но я тоже не смогу его взять! Ты же понимаешь!       — Агх, мне всё равно, с дороги, — высокая брюнетка шумно закрыла дверь кабинета и пошла прочь из роддома, попутно, доставая новую пачку сигарет.       —Прости, Эдди. Дальше ты сам...       Худая девушка осторожно прошла в комнату с новорожденными. Подойдя к нужной кроватке, Гоулд грустно улыбнулась.       — Прости, мне не удалось уговорить твою мать...— девушка осторожно дотронулась до щеки младенца. Тот, вздрогнув от холодной руки своей тёти, открыл глазки.       — Я не хочу оставлять тебя одного. Не хочу, поверь! Н-но...— девушка аккуратно взяла мальчика на руки, — придется. Неожиданно, Гоулд поменялась в лице.       — А... Ведь из-за таких как ты я не могу нормально жить, — девушка холодным взглядом посмотрела в карие глаза беззаботного ребёнка, — зачем мне извиняться? Я же не виновата ни в чём, — продолжала вслух рассуждать тётя Эдда, — а знаешь, я могу тебе помочь, дорогой, тебе не придется мучиться, — подойдя к кроватке, она кинула ребёнка на матрас, задев его головой об одну из деревянных прутьев. Младенец незамедлительно заревел.       — Замолчи! — Гоулд достала маленькую подушку и подошла к племяннику, — хороших снов, — с этими словами, девушка прислонила подушечку к лицу Эдда.       — Что вы творите! — к тёте подбежала женщина в халате и со всей силы оттолкнула её от ребёнка. Послышался грохот, на который моментально прибежали акушерки и несколько врачей.

Семь лет спустя

      Мальчик в широкой зелёной майке упорно что-то рисовал. Разлёгшись на своей одноместной кроватке, он старательно пыхтел над своим "шедевром", как вдруг, дверь в комнату открылась.       — Эдд, меня забирают!       — Ч-что? — ошарашенно спросил брюнет.       — Тетя Сэм! Она несколько раз забирала меня на выходные, помнишь?       — Д-да...       — Ура! У меня наконец-то будет семья! — с этими словами, мальчуган кинулся собирать свои немногочисленные вещи.       Эдд с грустью окинул взглядом все кровати в комнате. В пять лет, его поселили здесь вместе с другими мальчиками, но сейчас... Спустя каких-то два года, остался один Эдвард. Последний сосед по комнате радостно покидал детдом, оставляя Гоулда одного.       Мальчик не имел друзей, да и не видел смысла заводить их в таком месте. Поэтому, Эдд изредка вёл беседы со своими соседями, избегая остальных детдомовцев. Его считали тихим, неприметным, скучным, но это было не так. Гоулд был достаточно добрым и дружелюбным, а фантазия мальчика была потрясающая. Воспитатели часто поражались необычностью рисунков мальца.       К сожалению, это не притягивало к Эдду людей. Большинство брали милых на первый взгляд деток, часто улыбающихся ради своей же выгоды. Но Гоулд был не такой. Он не любил врать, притворяться, за всю свою жизнь, мальчик ни разу не испытывал радость, счастье... Эдвард не знал, что такое чувствовать себя нужным для кого-то, любить кого-то, он осознавал лишь то, что весь мир пропитан ложью и ничто это не исправит. А может... Причина, по которой мальчика не хотят брать совсем иная?       Жизнь в детдоме тяжела. Эдда нельзя было назвать изгоем этого места, но и сказать что живётся ему здесь хорошо не получится. Всегда найдется человек с гнусной душой, желающий навредить тебе.       После уезда последнего знакомого, Эдвард поник. Ему стало очень тяжело. Некому стало защищать этого тихоню, никто больше не общался с ним. Мальчик бы и вовсе разучился говорить, если бы не воспитатели и пара отбросов, вечно оставляющих на теле Гоулда синяки и ссадины. Из-за частых избиений, Эдд привык к боли. Он больше не боялся порезаться или удариться... Нет... Его не волновало состояние своего тела. Эдвард перестал бояться своих обидчиков, поэтому, им стало скучно. Оставлять мальчика просто так, хулиганам не хотелось. Потому, под конец, они решили нанести хорошенький удар, после которого, вся жизнь Гоулда превратилась в сплошную муку.

***

      — Душевая комната открыта, поторопитесь! — кричала одна из воспитательниц. В одно мгновение, перед дверьми образовалась километровая очередь. Эдд тоже собирался помыться, поэтому поспешил за остальными, но его остановили.       — Хей, Эдди, как твои дела? Давно мы не общались, правда? — сказал главарь хулиганов, положив свою руку Гоулду на плечо.       — Мне нужно идти, — брюнет хотел удалиться, но его схватили за руку.       — Стоять. Я вообще-то поболтать хотел.       — Мне не о чём с вами говорить.       — Да ла-адно тебе, — Эдда прижали к стене.       — Снова будете меня избивать? Валяйте, мне всё равно.       — Хе, глупенький Эдди... Мы хотим сделать что-то поинтереснее...— с этими словами, хулиган выглянул из-за стены.       — Вроде, даже самые медленные уже в очереди...— кареглазый непонимающе посмотрел на своих обидчиков.       — Эту ночь ты не забудешь, — медленно отойдя от Эдварда, вся шайка направилась к очереди в душевую комнату.       Вскоре, почти все детдомовцы сидели у себя в комнате, все, кроме Эдда. Он единственный, кто до сих пор стоял под тёплым душем, размышляя над словами недругов. Неожиданно, послышался щелчок. Свет резко погас.       — Х-хей? Я всё ещё здесь! — в ответ послышались лишь смешки за дверью, — Марк? Это вы? Включите свет и откройте дверь!       — Хахха, конечно, сейчас, подожди... Ой, я кажется ключи потерял, прости, Эдди, но сегодня тебе не удастся выбраться от сюда!       — Все равно, скоро придет воспитатель и откроет мне дверь.       — Спешу разочаровать, но мы решили помочь и сами закрыли душевые комнаты, поэтому, мы можем спокойно отдать ключи и никто не придет тебе на помощь.       — Я буду кричать и меня услышат!       — Хе, комнаты находятся слишком далеко, тебя никто не услышит.       — Н-но... — у Эдда началась паника.       — Что такое? Кто-то боится темноты? Ха-ха!       — Нем-медленно откр-ройте дверь! — голос брюнета дрожал, он не мог пошевелиться, было слишком темно.       — Знаешь, Эдди, мы тут полазили в столе у миссис Келли /детский психолог/ и нашли кое-что интересное!       — Видимо, высказывание «вниз головой роняли» тебе подходит! — послышались язвительные смешки.       — О чём вы?!       — Когда ты был карапузом, твоя тётка долбанула тебя головой о кровать! И как гласят документы:« у Эдварда Гоулда обнаружено психическое расстройство».       — Хаах, шизик!       — Вот почему тебя никто не хочет брать! Зачем им такая обуза в виде овоща-шизофреника?       — В-вы врёте! — Эдд не хотел верить сказанному.       — Нам все равно, веришь ты или нет. А теперь, пока-а!       — Н-нет, постойте! — Гоулд сделал несколько быстрых шагов по скользкому кафелю, как вдруг, мальчик наступил на маленький обмылок. Брюнет с грохотом свалился, сильно ударяясь затылком о железную трубу.       — Б-больно... — Эдвард осторожно тронул ушибленное место и тут же зашипел от невыносимой боли. Кровь горячей струйкой стекала по шее Эдда.       — Откройте, пожалуйста, я сильно ударился! — никто не слышал мальчика, — п-пожалуйста... — слёзы полились ручьём. Гоулд не мог двигать головой. Становилось холодно. До полотенца далеко, а пол был ледяной. Эдвард пытался справиться с болью, пытался доползти хотя-бы до своих вещей, но ничего не получалось. Неожиданно, мальчик заметил необычное насекомое, неприятное и устрашающее на вид. Оно ползло прямо к лицу брюнета. Оглянувшись, Эдд ужаснулся. Похожие насекомые медленно ползли к нему со всех сторон. Гоулд попытался что-то сделать, но тело будто парализовало. Он хотел было снова позвать на помощь, но послышались только тихие, непонятные звуки, совершенно не похожие на слова.       — Бедный... Бедный мальчик... — послышался голос. Эдд хотел повернуться и разглядеть незнакомца, но от одного неосторожного движения, голова разболелась ещё больше. Стараясь не двигать головой, Гоулд все же смог перевернуться на спину.       Его взору предстал огромный мужской силуэт.       — Мне тебя так жаль... — продолжил говорить незнакомец, подходя к кареглазому, раздавливая насекомых своими огромными ботинками. В голове Эдварда зародилась надежда.       — Так жаль... — неожиданно, мужчина вытащил огромную мачете. Все хорошие мысли мгновенно улетучились. Эдд попытался отползти, но не получалось. Маньяк подходил всё ближе и ближе.       — Н-не надо, — выдавил из себя мальчик.       — Такой миленький... Как же хочется поскорее посмотреть на твой внутренний мир... — мужчина замахнулся оружием.       — Н-НЕТ! — лезвие прошлось по груди мальчика, разрезав её. Кровь моментально потекла из глубокой раны. Подняв мачете, маньяк легко вспорол живот брюнета. Боль была адская, Эдвард чувствовал как достают его органы. Он чувствовал как его тело безбожно режут на маленькие кусочки. Страх. Сильный страх перед смертью заполнил голову Гоулда. Последний удар пришелся по шее...       Звук кардиомонитора, приглушённые голоса, из-за наркоза, в голове непонятная каша. Эдд кое-как приходит в себя, пытаясь осмотреть округу. Недалеко от койки стояло несколько врачей разговаривающих с блондинкой. Последняя перевела свой взгляд на мальчика, продолжая что-то обсуждать с докторами.       — Привет, — сказала девушка, присаживаясь на стул, рядом с Эдвардом.       — З-здравствуйте, — робко ответил мальчик.       — Меня зовут Мэг, тебя Эдд, верно?       — Да... А... Что происходит? Разве я не умер?       — Мм, нет, но головой ты хорошенько стукнулся.Что интересно, тем же местом, что и в первый раз...       — Так это правда, что будучи младенцем, я-       — Не переживай по этому поводу, я обо всём позабочусь. С этого дня, я твой опекун.       — Значит... У меня теперь есть семья… — Эдд был этому несказанно рад, но его очень тревожили те события в душевой комнате. Не уж то это были всего лишь галлюцинации?       — Ты чего такой грустный? Расскажи мне что тебя беспокоит, — Мэг мило улыбнулась, гладя брюнета по голове, — мы ведь теперь друзья.       — Друзья?

***

      С тех самых пор прошло около трёх лет. Гоулд тяжело привыкал к новой семье. Мэг всегда была добра с ним, но остальные... Что муж, что его дочь, все они не могли смириться с тем, что с ними живёт больной детдомовец. Сестра часто подкалывала и жестоко шутила над Эддом. Но ему было все равно. Голова Эдварда была забита совершенно другим. Каждую божию ночь, мальчишка не мог спать нормально. Закрывая глаза, ему представлялась та самая картина, как безжалостно разрезают его тело. Все в мельчайших подробностях. Треск костей, чавканье... Этот вечно повторяющийся сон сводил Эдда с ума. Мэг старалась помочь ему, но безуспешно. Никакие таблетки, никакие психологические курсы, ничего не помогало. Психиатры напрямую говорили, что Гоулда стоит отправить в лечебницу, но Маргарет напрочь отказывалась от этого, отчаянно сплавляя кучу денег на бесполезное "лечение".       С годами, все становилось только хуже. Частые галлюцинации, приступы агрессии и неспокойный сон, длившийся максимум часа три. По ночам, парень часто просыпался в слезах. Нередко слышал руганья родителей по этому поводу. Мэг была не в силах помочь. Ей самой нужна была помощь.       — Эдд, — входя в комнату к рыдающиму Гоулду, женщина осторожно присела на кровать, — ты же уже не маленький, прекрати плакать, пожалуйста, хватит.       — М-мама, я не могу контролировать это! Мне страшно, мам, очень страшно...       — Нужно бороться со страхами.       — Я БОЛЕН, Я НЕ МОГУ С ЭТИМ СПРАВИТЬСЯ, — закричал Эдвард, потеряв контроль. На глазах у Мэг появились слёзы. Положив руку на плечо Гоулду, она грустно улыбнулась.       — Давай... Мы отправим тебя в место, где вылечат все твои болезни, где тебе станет хорошо...?       — Я не хочу туда.       — Но выбора нет. Ты ведь хочешь быть таким же как все? Иметь много друзей и жить спокойной жизнью? Тогда придется.       — Н-но...       — Я обещаю, что заберу тебя обратно.       — Не хочу... — Мэг провела мягкой ладонью по щеке Гоулда.       — Прости, малыш, я устала... — поцеловав в лоб Эдда, она вышла из комнаты, сдерживая горькие слёзы.       — Прости... Прости, я не смогла...— тихо бормотала Маргарет.       Буквально через неделю, Эдвард был определен в одну из городских психиатрических больниц. Ему было больно, ему было страшно, но он не хотел доставлять ещё больше проблем своим родителям. Эдд хотел поскорее выйти от сюда и вступить в новую светлую жизнь.

***

      — Мистер Гоулд?       — А? Д-да, — ответил брюнет молодой девушке.       — Пройдёмте за мной.       Дойдя до одной из палат, санитарка открыла дверь перед кареглазым. Три кровати, две из которых уже заняты. Эдвард прошел к одной из коек.       — Располагайтесь, остальные скоро тоже подойдут.       — Да, спасибо, — девушка неспешно направилась в даль по коридору, а Гоулд начал разбирать свои вещи. Оглядывая комнату, он остановил свой взгляд на огромном количестве зеркал, стоящих у одной койки.       — Ничего себе... — тихо буркнул Эдд, продолжая осматриваться. Вторая кровать с тумбой была не примечательна.       — Да, обед был ужасным, — громко говоря, в палату вошёл высокий рыжеволосый парень, а за ним и второй обитатель комнаты.       — О! — заметив Эдда, парень, который говорил про отвратный обед, моментально подлетел к новому соседу.       — А вот и новенький! Такой милашка! Меня зовут Мэтт Харгривз, а тебя как? — Гоулд слегка растерялся и ответил не сразу.       — Меня... Меня зовут Эдвард Гоулд. Можно просто Эдд. Приятно познакомиться.       — Мне тоже.       — А я Майк Товердс, — влез в разговор второй сожитель. Брюнет лишь улыбнулся и продолжил раскладывать вещи.       Да, здесь Эдду на удивление стало лучше. Чувствовалось хоть какое-то лечение. Галлюцинации пропали, приступы прекратились... Остались лишь эти ужасные сны. Казалось, кареглазый обречён страдать всю жизнь. Он всё так же просыпался ночами в слезах, но на этот раз, Эдд не слышал оры своих опекунов. Наоборот, каждую ночь его поддерживал Мэтт, просыпался и нежно приобнимал приятеля, успокаивающе поглаживая по голове.       Первые несколько месяцев, Мэг не часто заходила к Гоулду, а потом и вовсе перестала его навещать. От этого парень страдал ещё больше.       Майк уехал буквально через месяц после приезда Эдда. Последнего это не волновало, но вот когда дело дошло до Мэтта, брюнету поплохело. Только с Харгривзом Эдвард чувствовал себя хорошо. Он не хотел отпускать того, с кем так сблизился, кого считал другом. Рыжеволосый любитель себя самого тоже не желал разлучения, но его предки посчитали что парня всё же стоит забрать.

***

      — А потом... Когда мне исполнилось восемнадцать, Мэг забрала меня, но по приезду домой, она сразу вручила мне деньги и выставила из дома, — допивая кофе, окончил свой рассказ Эдд.       — Это... Ужас... — собирая мысли в кучу сказал Томас. Ему было очень жаль приятеля. Поставив кружку с полупустой пачкой зефира, Риджуэлл обнял Гоулда.       — Досталось же тебе... — прижимая брюнета ещё больше, произнёс черноглазый.       — В твоих глазах я жалок, да? — взаимно приобняв приятеля, спросил брюнет.       — О чём ты! Нет конечно! — Гоулд мило улыбнулся.       — Ты мне нравишься, — эти слова немного напрягли Тома. Повисла неловкая пауза. Одумавшись, Эдвард сильно раскраснелся и выпустил приятеля из объятий. Неожиданно, послышался шум из прихожей.       — Я дома-а, — крикнул пьяным голосом Мэтт из прихожей. Риджуэлл как ошпаренный соскочил с кровати Эдда и направился в коридор.       — Мда... А кто мне говорил про вред алкоголя? — подхватив шатающегося из стороны в сторону Харгривза, Томас помог снять ему обувь, ибо нарцисс был не в состоянии сделать это сам.       — Томми-и... Мне плохо-о-о, — заныл Мэтью, уткнувшись в грудь черноглазого, — во мне слишком много алкоголя!       — Зачем было так напиваться? — спросил Ридж, идя вместе с голубоглазым в гостиную.       — Ну та- иик, ой-й, там коллектив нов-вый... Все дела...       — Ясно всё с тобой, сиди здесь, я сейча-       — Не-е-т, останься со мной, То-о-омми!       — Мэтт! Если ты не прекратишь, пойдешь под ледяной душ, — рыжеволосый странно прищурился, а затем, схватил Тома за руку.       — А пошли! — вздохнув, Риджуэлл потащил бухого в хлам Харгривза в ванную.       Ввалившись в комнату, Мэтью кое-как залез в ванную и принялся стягивать одежду. Оставшись в одних труселях, рыжеволосый потянулся и к ним.       — Так, давай без этого, — попытался остановить нарцисса его друг.       — Почему-у-у? — обиженно протянул самолюб, не оставляя попыток стянуть с себя нижнее бельё.       — Мэтт, мать твою, прекрати! — натягивая элемент одежды обратно орал Томас. Отступив назад, Харгривз оступился, ноги ослабли и голубоглазый полетел прямо на своего сожителя. Послышался сильный грохот, под который наконец прибежал Эдвард. Залетая в ванную, Гоулд охуевает от этой великолепной "картины маслом".       Полуголый Мэтт жмётся к Риджуэллу, который, в свою очередь, до сих пор держался за трусы Харгривза.       — О-ой, простите, — промямлил брюнет и хотел было убежать.       —Эдд, ты оставишь меня с этой бухой амёбой?!       — Н-но вы же...       — Нет!       — А... — отойдя от шока, кареглазый всё же помог утихомирить и более-менее отрезвить нарцисса.

***

      — Я, наверное, пойду спать, ты не против? — спросил Риджуэлл, оглядывая мирно спящего Мэтта.       — Да, конечно, кстати, прости что не спрашивал раньше... С твоей головой всё в порядке? Не болит?       — Нет, всё хорошо, не беспокойся       — Прости ещё раз, я...— черноглазый, улыбнувшись, приобнял друга.       — Прекрати извиняться! Ладно, всё, я спать. Спокойной ночи, Эдд.       — Спокойной... Надеюсь, спокойной...