0 3 7 2

Просыпаюсь с дикой болью в голове. Перед глазами всё плывёт, всё же не стоило делать резкие движения в попытке встать. Встать со своей кровати, а это уже радует и добавляет некий плюсик к моему вчерашнему состоянию пьяного овоща. Память жестоко подводит и абсолютно никакого представления вчерашнего окончания вечера у меня нет. Помню всё равно до того, как моё тощие тельце упало в руки Незборецкого. Помню слова, которыми мы перекидывались. Блять, последнее не могло зайти дальше, чем я помню. Переосилив себя и разум, который твердил мне «даже не пытайся встать, ты овощь», я мелкими, но уверенными шажками, иду на поиск единственного желаемого вещества — воды. И как только попадаю на кухню и вижу воду, мои и без того пустые мысли отходят на второй план. Брат попутно кидает мне Аспирин и, думаю, именно я смогу почувствовать себя человеком. － Шо ты, алкашня? － Я чувствую себя выжатой тряпкой, — падаю на стул и вовремя подставляю руку под голову, делая опору на стол. Да моя голова стала в три раза тяжелее и я даже не могу издать хоть звук, тяжело. А тело гудит, словно я всю ночь работала на грядках, а не отдыхала в клубе. Думаю, это место на месяц будет в списке моих антижелаемых мест для посещения. － Малышка, — убирает телефон в сторону, но так громко, что я подрагиваю от острой боли в голове, — и кто вчера тебя увел от меня? Кто на руках принес в квартиру? В конце концов, кто Диме рожу чуть не начистил опять? Незборецкий, твою мать, разве я тебя просила? Кажется перебрала с выпивкой я, а не ты. И поэтому дать разумного обьяснения его действиям я не могу. － Дань, давай я в душ схожу, а потом поговорим, — не дожидаюсь ответа и почти ползу в душ, только там я смогу вновь совладать своим тело. Убитым телом.

***

Нехотя плетусь на кухню и уже прокручиваю в свежей голове всю правильность и порядок слов, пока в нос не ударяет запах кофе. И всё, мысли улетели. Будем импровизировать. Но сейчас я лечу к чашке с кофе и выпиваю залпом три глотка. Горячее, но так мне намного лучше. － Ну так, я жду, — брат, понимая моё состояние, подносит мне ещё и тарелку супа, но всё же ему ничего не мешает сейчас давить на меня своими вопросами. Поджимаю губы в токую линию, но набираюсь воздухов в легких и сходу генерирую ответ. － Это друг, — гениально, Настя, ничего не скажешь, дерзай так и дальше. － Мама учила нас всегда договаривать, — клонит голову на бок и я узнаю этот взгляд. У матери был такой же мягкмй и в тоже время приторный взгляд. Не смогу выдержать долго этих лукавых глаз. － Я думаю, ты всё итак знаешь, дорогой, — идем таким же способом наступления. － Пологаю, тебе не нужно обьяснять уровень моих связей в этом городе, малышка. И да, ты правда, я с первой секунды знал кто это. Скажу больше, его брата я знаю очень хорошо и очень долго. Нервно сглатываю и, думаю, со стороны кажется, что у меня нервный тик. Ну что, вот тебе и абсолютная защита. － Давай закроем эту тему, ты и так всё знаешь, — кручу кружку в руках, пока по телу проходит дрожь и тысячи мелких калючек окутывают тело. － Малышка, будь с ним осторожна, прошу, — всё в миг проходит, когда родное тело брата прижимается ко мне в обьятьях. На лице сразу проступают слезы, новая стадия истерики, давненько такого не было, — эй, ты чего? Измени свой образ с «Я сломан и беспомощен» на «Я расту и исцеляюсь» и посмотри, как быстро всё изменится. Насть, я понимаю твоё состояние, но послушай меня, так будет намного легче, крошка. Утыкаюсь носом в его шею и безостановочно рыдаю, вдыхая аромат его парфюма, а после запах горелых оладьев. Этот балбес вовсе забыл о плите, пока подставлял себе в роли моей подушки. Он моя душа, а свою душу я ни отдам никому. Нет, этот день не будет сумасшедшим, не будет много лишних людей, не нужно будет терпеть в себе слез. Мы просто проведем этот день так, как я видела во снах. Всё будет в точности до деталей: вкусный ужин, воспоминания из детства, Даня будет смотреть на меня с позором, когда я бестрее него допью свой бокал красного. О Боже, не это ли счастье?! － Поехали со мной, в Америке в сто раз лучше, чем тут. Там я рядом буду круглые сутки. Здесь глупо трать свою жизнь, — я боялась этих слов, зачем нужно было разрушать такую идиллию? Глубоко выдохнув, я вновь пытаюсь построить мысли правильно, ведь знаю чем всё может закончиться в случае ошибки. － Я когда-нибудь найду в себе силы отпустить этот город и уехать, но точно не сейчас, — ну вот, я что-то сказала не так: он громко бьёт кулаком по столу, а его карие глаза уже почти и не видно из-за черных, налитой злобы, огромных зрачков. Дурно стало. － А что тебя тут держит? Учеба? В Америке тысячи институтов, сможем найти. Друзья того рэперка Незборецкого? Или он сам? Да ты не нужна ему. Ни ты, ни твои чувства, дорогая… чего молчишь, из-за него? Глупо, тупо, но ответить мне нечего. Язык онемел и не может издать ни звука, поэтому я тихо решаюсь убежать, но попутно сказать ему «да». Да, я не знаю, что меня связывает с ним, но это чувство явно засело во мне.

***

ᅠ Оглянусь вокруг: эта маленькая, вроде ничем не примечательная забегаловка, что, спряталась между высоких кирпичных зданий с примесью стекла и пластика. Широкие панорамные окна позволяют полностью ощутить картину происходящего на улице. Привет, это холодное утро в Черновцах. Красные дрожащие пальцы обнимают кружку горячего, но отвратительного по вкусу растворимого кофе, пытаясь хоть немного согреться. Однако «грязевой» напиток возмещают самые вкусные воздушные панкейки с клюквенным сиропом, что приукрашены к тому же листиками мяты, которые были сорваны прямо с куста, который рос в горшке на барной стойке. — Что-нибудь ещё? — воздался хриплый голос над головой. Высокая и на вид болезненно худая девушка с короткими чёрными волосами, с истощённым видом, и прикреплённым к мятой форме бейджем, на котором слегка стёртыми буквами красовалось имя «Лара» стояла прямо над нами с маленьким блокнотом и чёрной ручкой в руках. — Нет, спасибо. Пока ничего. Лишь смиренно кивнув головой, она потянулась за корзинкой для хлеба, а на левом запястье мелькнули устрашающие шрамы от, судя по всему, очень глубоких порезов. Она апатично направилась обратно к стойке. Ей на вид всего 20, что же могло её подвигнуть на жестокий расчёт с жизнью. Смерь близкого человека? Трагическая история любви? Или, может, невозможность справиться с жизненной ролью? Существуют сотни тысяч причин по которым люди готовы оборвать жизненные минуты. Тебе всего чуть больше 20, а ты уже успел разочароваться в жизни. Жестокость — вот, что правит миром. Вот, что бросает людей в депрессии, а некоторых и с крыш… Я часто думаю об этом. В мире не хватает добра и сострадания, все мы об этом знаем. Все отвечаем: «Да, это так. Чуть больше бы тепла со стороны других». И продолжаете лишь ждать этого, даже не подозревая, что этим самым включаете себя в толпу тех самых холодных, апатичных и вечно ждущих. Задумайся: а ведь для кого-то ты являешься тем самым «другим». Я начинала осознавать это совсем недавно. Поняла, что менять всё вокруг светлыми мыслями, поступками — это то, в чём я нуждаюсь, то, что поможет не только мне, но и другим. Наполнить целый мир добром невозможно, и я знаю, что моя цель уже провалена. Но это не значит, что и пробовать не стоит. Ведь это уже вклад, верно? На что способен один комплимент? Всего одним тёплым словом ты сможешь украсить целый день какому-то человеку. — Эй, чувак, мне действительно нравится твоя куртка! — вроде непримечательный предлог, но он заставит кого-то улыбнуться. Один маленький шаг с твоей стороны, стал частью большого дела. И теперь вопрос: «А как же отдача?» Это является главной ошибкой — ожидание ответного действия. Не всегда люди отвечают добром на добро. Это забавно, но иногда та самая «отдача» может придти совсем от другого человека спустя много времени. Но она обязательно настигнет тебя. Это закон. Другого просто не дано. Я вновь смотрю на Незборецкого, что его дернуло написать мне ночью и позвать в кафе на незамысловатый разговор. А что дернуло меня, когда я согласилась? Но он молчит, я молчу. Лишь перекидывпемся парочкой фраз и случайно ловим себя на том, что мы смотрим друг другу в глаза, не отводя ни на секунду. Его руки нервно стучат по столу, он даже и не отпил свой чай ни разу. Стоит пологать, что он что-то хочет от меня, но сказать никак не выходит. Ох, как я тебя понимаю. Пора уходить. На столе у панорамного окна, оставив пару сотен, мы направились к выходу, набросив мокрые капюшоны. Кирилл накинул на себя куртку, а я взяла со стола его телефон, который он забыл. С ним явно что-то не так. Худощавая девушка так же безразлично прошла мимо нас, чтобы убрать столик. Мы вдруг остановились. — Эй, Лара. Мне нравится твоя обувь… Девушка застыла на долю секунды с чашкой кофе и тарелками глядя на нас, и в одно мгновение расплылась в широчайшей улыбке: — Спасибо, хорошего дня… Кир в недоумении ведёт бровью, но, кажется, ему не понять обычных человеческих разговоров. Он не создан для этого, думаю, такой способностью был награжден его брат, но никак не он. Я останавливаюсь на секунду от ливня и не желаю идти дальше, но он подходит и уверенно кладет свою руку мне на талию. Не придаю особого значенмя этому и просто шагаю в сторону его машины, а он, как истенный джентельмен, открывает мне дверь. Но при этом думает о чем-то и совершенно не намерен говорить о цели этой встречи. Я крепко вжмусь в свою куртку от холода и челюсть сама собой начинает дрожать. Это вызовет мелкую улыбку на его задумчивом лице, когда мы двинемся с места. Всё это странно. Где Кирилл, с уст которого постоянно летят фразы по поводу и без? Он посмотривает на меня переодично, но всю дорогу крепко сжимает руль до скрипа кожаной обивки и его ладоней. Я долго думала над тем, а не задать ли мне вопрос о происходящем. Да так долго, что мы оказались возле моего дома. Я тяжело выдыхаю и пожимаю плечами, но он перехватывает мою руку. Именно когда я уже прощалась и хотела выходить. － Блять, как это тупо, — думаю, сейчас он смеется от абсурдности ситуации, откидываясь на спинку сиденья, — знаешь, мне часто снится один сон: мы в ливень под водой и абсолютно потеряны в местности. Я задумывался, чтобы это могло значить и понял одно. Ахуенно когда ты рядом. Хлопаю ресницами и потихоньку начинаю свой мелкий, но истерический смех. Меня это точно скоро доведет. － Я и так рядом, Кир. － Ещё ближе, — воздух перестаёт существовать совершенно, когда холодные губы, со вкусом только что выкуренной сиги, касаются моих. И так по-хозяйский сопрекасается языком с моим.

Прощай, здравый смысл.