0 3 7 2

Do not do the things you have to hide.

Люблю запах ночи. Именно ночи. Многим кажется, что ночь просто не может пахнуть. А вы попробуйте хотя бы встать, подойти к окну, открыть и вдохнуть полной грудью. Это просто восхитительно. Я уже не говорю о прогулках в позднее время суток. Люблю её запах, как и саму ночь. Особенно сейчас: мороз бьёт в нос, а легкие поражает запах свежести и спокойства. Андрей, который привез меня сюда, не понимающе смотрит на меня. Так бывает часто, но эти личные заморочки дают мне свою атмосферу. － Всё впорядке? － Более чем, — пожимаю плечами и отправляюсь вперед за ждущим меня Некрасовым. Уверенно захожу в лифт, прокручивая в голове события в универе. Наверное, поэтому на моём лице появляется улыбка, а душа так и хочет разобраться со всем этим. Но ведь это будет крайне трудно. － Так уверенно удёшь, будто уже была тут не раз, — ну как сказать. Была не раз, в последний из них выбегала и жалела о том, что вообще вас всех знаю. － Один раз была, — мило улыбаюсь перед тем, как позвонить в дверь. Но Андрей смотрит на меня как на дуру и самостоятельно открывает входную дверь простым нажатием на ручку. Я смотрю, Кирилл не знает как дверь на замок закрывать. Или хочет, чтобы на одну вредную особь в мире стало меньше? Честно, так было бы легче. И только попадя в квартиру понимаю, почему дверь открыта. Громкая музыка вовсе заглушает дверной звонок, а голоса и смех со студии ещё больше покрывают все звуки. Обуви предостаточно, значит, вечер обещает быть интересным, но радует ещё и тот факт, что из женской обуви есть только одна пара. Что же, буду надеяться, что здесь Натали. Крепкая рука падает мне на плечо и в такой позе мы с Андреем идем к эпицентру всей тусни. Незборецкий-младший спокойно попивает содержимое своего стакана, а огромное количество алкоголя дает понять что именно он пьёт в компании абсолютно всех своих. В моей груди уже стучит по другому. А Незборецкий-старший мило беседует со своей пассией. Мои глаза радуються от вида их пары. Чисто белая зависть и радость за чьё-то личное счастье. Пока мои глаза скользят по каждому сидящему, мозг невольно торжествует из-за отсутствия Сары. Думаю, не всё в этой жизни может быть так гладко. － Дэм бой, чё, готово? — приземляемся на диваны и в этот же момент получаем одобрительный кивок от Ти, в добавок с кучей матов о том, как он устал сегодня сводить. Трек за треком, мелодия замещает прошлую, тексты, хоть с первого раза, но уже дают какие-то мысли для понимания смысла, а голос… Чего только стоит по-своему тёплый, мягкий и родной голос. Все присутствующие тихо замерли, кажется, никто не ожидал такого от Кирилла и ребят. Хоть я и вдалеке от данной индустрии, мой максимум включить песни Скриптонита либо Вэста. Но сейчас легко можно подтвердить тот факт, что этот парень невероятно крут в своём музле. － Чува-а-ак, это пиздец круто, — Кирилл победно надевает на себя улыбку, даёт понять о своей уверенности. Впрочем, как всегда. Пропускаю мимо ушей все слова похвалы его сторону. Мне нужны только лишь его глаза. Бриллианты брат говорил?! Либо моя фантазия играет со мноф в шутки, либо я вижу то, что так мне хочется. Но здравый рассудок настаивает на первом варианте. Легкая дрожь проходит по телу когда я получаю от него в точности такой же взгляд, каким рассматриваю его я. Румянец моментально покрывает мои щеки и выдает меня с потрахами. Да я веду себя как влюбленная малолетка. Кто отнял у меня в развитие года? － Здесь будут ещё пару треков возможно, но пока «0372» почти готов, — перед глазами сразу всплывает тот день, когда я впервые увидела этого засранца.

«Чтобы выбил из себя дурь».

Дурь. Не наркота, как я думала. Музыка — его дурь, и сейчас я больше чем уверенна, что это из него не выбить. Это его дело, это дело его «братьев». И они знают в этом толк. Глубокий вдох и в нос вовсе не ударяет жуткий запах табака и алкоголя, как это бывает обычно, даже не смотря на бутылки вина и виски возле меня. Я просто совру сказав, что мне не нравится тут находиться. － Ты решил всё с Сарой? — делаю вид, что вовсе не услышала вопрос от Макса к Кириллу, и продолжаю вести незамысловатый разговор с Натали. － Она куда-то умотала, но она согласилась. Так что, у нас всё отлично, — кривлюсь от разных мыслей в своей голове, которые принимают на себя роль ревности и кидают в меня варианты происходящего. Сука, это же невыносимо. － Пошли на воздух, мне уже дурно, — брюнетка как нельзя не вовремя завёт меня с собой на балкон и мне не остаётся ничего, как мило кивнуть в ответ. Она захватывает со стола бутылку вина и никак не реагирует на все вопросительные взгляды присутствующих в свою сторону, в том числе и на мой. Что же, «приводить Натали в чувство» мы будем долго. Свежий запах, от которого отдаёт запах только-только начавшегося дождя, кидает в холод от низкой температуры и приятное чувство легкости и спокойствия. Но хитрый взгляд девушки справа заставляет одуматься и я, съёжившись ещё больше в своём логсливе, поворачиваюсь к ней. А та явно чувствует себя доминантом и уже готова к тотальному расспросу, натягивает на себя игривую улыбку и начинает: － Скажи мне, малышка, ты чего так палишься? — истерический мелкий смех накрывает меня и я совершенно ничего не могу с этим сделать. Смешно, но это мне напоминает мои приступы года два назад. － Я не могу понять своё состояние, о чём ты, — тянусь за глотком красного, чтобы хоть немного, но расслабиться. А это мне нужно срочно. － Я могу тебе обьяснить, мне со стороны виднее. У тебя смешалась глупость и влюблённость воедино и теперь ты так тупишь. Да, я соглашаюсь с каждым её словом, да так, что слезы режут глаза и выедают их, словно уксус. － Не делай то, что нужно скрыть. Либо не пытайся держать всё в секрете. Всё будет хорошо. Откидываюсь спиной на перила, прикрывая глза. Что может быть хорошо? Это всего лишь мои домыслы, пора бы свыкнуться с тем, что моя фантазия не всегда превращается в реальность. Вздрагиваю от хлопающей двери, которая разделяет балкон и комнату, а возле нас обеих замечаю Макса с Андреем, в чьих руках находится по куртке. И через секунду, верхняя одежда накрывает наши девичьи замерзшие тела. Мы так спешили сюда, что уж и забыли о средствах утепления, если не считать алкоголя. Максим аккуратно обнимает сзади брюнетку, а она тает от его прикосновений. Счастливые люди. Я завидую им белой завистью, ничего плохого. Они заслужили друг друга. Смотря на них, моё сознание выдвегает мне мысль, что любовь — это не только когда он дарит тебе цветы и конфеты, не только когда вы живёте интересами друг друга, не только когда вы пожираете глазами друг друга, не только петь от счастья и перебывать в эйфории, но и хотеть касать друг друга. Ведь что может быть лучше, чем подойти к своему человеку и обнять так, чтобы кости хрустели?! Или всякие мелкие, но неимоверно значущие касания, которые приводят к тебе дрожь от блаженства банального соприкосновения?! － Идём, тебя Кир искал, — судорожно сглатываю, поправляя на себе чью-то куртку, и не спеша направляюсь в теплую квартиру. Получив удар теплым воздухом по лицу, моя уверенность вновь пропала. Отличное начало перед разговором. Провожу взгляжом по каждому сидящему на диване, но не нахожу среди парней нужного мне. Ну и кто кого тут ищет? Янчи, заметив мой изучающий взгляд, повторяет то, что меня ищут, но уже более конкретно: ищут на кухне. Миновав слабо осветлённый коридор под бит музыки, я вижу силуэт с бокалом вина. － Тебе не говорили, что с плохими мальчиками связываться нельзя? — усмехаюсь его словам, подходя всё ближе к стоящему ко мне спиной Ти. － Ты меня так выпроваживаешь? Можешь и в открытую сказать, тебе это ничего не стоит. Застываю на месте, когда улица освещается на миг от молнии, но даже за это время я вижу взгляд голубых глаз в отражении окна. Но позже он повернётся ко мне лицом так же резко, как и ударила молния. Сомнения о его потусторонних силах не уходит от меня ни на шаг. Мурашки по коже бегут табунами лишь при одном взгляде, значит, нельзя допустить касаний. － Ты боишься меня? — легонько дотрагивается до моей руки своей ладонью, а мне уже кажется, там точно остался ожег от его руки. Да. － Нет. － Врешь, — мне кажется, я уже не дышу. － Незборецкий, что ты хочешь от меня? Пытаюсь выстроить перед нами невидимую стену, что спасет меня от его влияния, а из себя холодную кровью. Но выходит пока что не очень. － Хочу защить тебя. － От чего, Кир? Вскидываю брови наверх, он несёт какой-то бред, серьёзно. － От этого, — отшативаюсь назад от его рывка к приближению к мои губам, но ловко возвращаю себе равновесие из-за его рук на моей талии и ниже. Тело горит словно подожжённый бензин, ещё немного и от меня не останится ни следа. Я испепелюсь в его руках. Загубилась. Я влюбилась. Нет ничего ужаснее. Я поняла, что это полный провал. Но мне хочется визжать от счастья, когда лишь его взгляд проходится по мне. Не говорю уже о том, что происходит внутри меня сейчас, когда мои губы в сладком плену его губ. － Что ты творишь? — натягиваю на себя холоднокровье и вид неприязни.

Идиотка.

－ Давай подумаем об этом завтра. Утыкается носом в мои волосы, а я пытаюсь запомнить момент и его запах. Каждый сантиметр его кожи на моей, непередаваемое тепло его тела. Этот миг точно мой. － Знаешь, ты должна была услышать этот альбом раньше и первее всех, — хрипит где-то над ухом, а потом вместе со мной двигается в сторону подоконника, на который садится, сжимая моё тельце в своих руках. － С чего же мне такая честь? Кривится своим сверхидеальным личиком, напрягая острые скулы и буравя меня чисто голубыми глазами. － Может хватит тебе уже выёбыватья? Или косяк прикуришь, легче станет? Отрываю руки от его груди и делаю маленьки шажки по выходу из его хватки. Из-за этого, моё отдаление выходит не лучшим образом. Но я всё же пытаюсь уверенно это сделать. Он будто задел ножом давно забытую рану, меня пронзила резкая боль в груди. Этот момент, когда ты глубоко вдыхаешь, прежде чем сказать что-либо потому, что ты знаешь, что ещё немного — и ты заплачешь. － Моя мама умерла от передозировки наркотика. Как думаешь, я желаю хотя бы попробовать курнуть? Говорю сквозь дикое желание слёз выйти наружу, а голос так и хочет дать хрипость и сломать мой спокойный тон. Но нет, я не дам ему испортить себя ещё больше. － Прости, я не… не хотел, — встает и направляется ко мне, предварительно тянет руки к мои. Но я вовремя убераю свои за спину и отстраняюсь от него с помощью бега. Моя нервная система дала сбой, я не контролирую себя и свои движения. Но четко чувствую как бегу, а позже моя кожа ощущает сильный перепад температуры. Всё, что со мной случилось только что и случится сейчас, — будет на твоей совести, Кир. Если ли она у тебя — это уже другой вопрос. Быстрые шаги замедляются, а дыхание наоборот. Сбилось напрочь. Останавливаюсь, отстраняя ладони от заплаканного лица, попутно подтирая глаза и избавляя их таким образом от солёной жидкости. Кручу головой по сторонам, но темнота не позволяет узнать в родном городе ни метра. Сплошная тьма. И только в двадцати метрах от меня стоит фонарь, радиуса света которого я не достигаю. Стоило бы задуматься о безопастности моего перебывания здесь в ливень, ночью. А ведь я даже не то чтобы не могу узнать местность, я даже не помню своей дороги. Я, как чертова юла, кручусь на одном месте, со страхом осматривая деревья и тропинки рядом. Но ровно до тех пор, пока меня не собьёт чьё-то тело и не заключит в своих руках с такой силой, что дышать тяжело. Он обнимает меня, укачивает и словно защищая говорит одни и те же слова по кругу: － Всё будет хорошо. Эти слова на самом деле ничего не значат, это просто звуки в черной безвоздушной пустоте, это как жалкие попытки ухватиться хоть за что-нибудь, когда летишь в пропасть. Но тем не менее это что-то сглаживает во мне. Здесь твориться что-то невообразимое для меня. Кажется, я сошла с ума и у меня галлюцинации. Но теплота от чужого тела развеевает прямо в ветер это предположения.

***

Стучу ручкой об парту, голова забита посторонним, совершенно не ТГП. И зачем я сегодня пришла, спокойно могла же дома сидеть и не думать о теории, ведь с этим предметом у меня всё отлично. Как по посещению, так и по пониманию. ᅠ Мне нравится чувствовать изменения в себе. Нравится осознавать, что-то, что окружало меня и, собственно, двигало мной полгода назад, к примеру, не является больше частью меня. Не потому, что мне там было плохо, скажем, или что-то вроде этого. Нет. Просто потому что я ощущаю, как стремительно продвигается жизнь, как меняется моё отношение к вещам; нравится ощущать, что ты не стоишь на месте, а уверенно движешься вперёд. Многие люди боятся изменений, и я была такой же буквально год назад. Я предпочитала комфорт, пока в один момент не поняла, что удобство — это не только стабильность, а и застой. В моей голове постоянно крутились слова Эмерсона: «Всегда делай то, что боишься сделать». Это было больше похоже на вызов Вселенной, когда первые шаги ты совершаешь на ватных ногах и с тяжёлым дыханием. Ты делаешь то, к чему не привык; когда обычно отвечаешь «нет», сейчас уверенно бросаешь: «К чёрту, да!». И, поверьте… чувство движения в тысячи раз приятнее удобства, и я говорю это не просто так. Оно словно обучает тебя и со временем ощущение страха перед изменениями заменяется на радость и предвкушение. А это, кстати, значительно влияет на результат. Мне нравится чувствовать изменения. Нравится чувствовать себя живой. Нравится осознавать, что ты больше не там где был и больше там не окажешься. Но ведь есть и одно «но»: ᅠ Неужели это не иронично, что вещи, которые мы делаем, чтобы почувствовать себя живыми, могут нас убить? Алинка что-то усердно строчит в своём телефоне, совершенно не обращая на меня внимание. Наверное, за две прошлые пары она успела рассказать меня все события из своей жизни, попутно обсуждая в чем сегодня пришли треть студентов. － А это что, Незборецкий？— поднимаю голову на дверь, в проёме которой виднеется статная фигура знакомого мне человека. － Незборецкий, это, конечно, похвально, что ты решил востановить свою посещаемость, но у меня сейчас другая группа, — преподаватель столь скучной пары решает завести диалог первым, не разрешая Кириллу повествовать первым. － Дмитрий Петрович, там Кучму срочно в деканат вызывают, — меня прямо передёргивает от моей фамилии и слово «деканат». Вскакиваю и моментально начинаю собирать свои вещи в чёрный рукзак и покидаю аудиторию под сочувствующие взгляды каждого находящегося в ней.