0 3 7 2

О, гляньте на меня, я погибаю.

Лента истаграма работает лучше любых информационных источников, и в моём случае именно она оповещает, что Кирилл одной ногой уже у своей цели — он подписал контракт с лейблом, выпустил трек и клип со Скриптонитом и вчера же уехал из города. Человек заслужил этого, как бы оно ни было. Но заслужила ли я всей этой каторги внутри, что свалилась на меня?! Хотелось написать длинное, прощальное письмо. Оскорбительное, небесное, грязное, самое нежное в мире. Назвать тебя в нём англелом, тварью, пожелать тебе счастья и признаться в любви. Но вместо этого я открываю новый этап в своей жизни — хоронить любовь в душе. Да, это всё равно, что сдерживать гнев. Она просто пожирает меня, доводя до сумасшествия. И сейчас никто не знает, что со мной происходит на самом деле. Никто не знает, что я застряла в своих мыслях и тону в них без шанса на спасение. И никто не может мне помочь. Да и на самом-то деле, я и сама не знаю, что со мной. Я загибаюсь от мысли, что не было даже разговоров об этой любви между нами, она ведь была, я знаю, наверное. В этом городе мне абсолютно всё напоминает о двух людях, изменивших мою жизнь и причинивших ноющую боль внутри. Отец и Кирилл по очереди всплывают перед глазами, стоит мне взглянуть на что угодно. Ещё немного, и я свихнусь, а к этому я и была склонна на протяжении двух лет. Один убил меня своими поступками, второй долго пытался стереть это из моей памяти для совершения нокаута. И удалить это всё вместе — задача не из легких. Лучи солнца потихоньку попадают в комнату, кажется, я засиделась в своих страданиях. Я закрываю глаза, пытаясь уснуть. Пытаюсь уснуть, и снова вижу тебя. Мне чертовски тебя не хватает. Как удалить переживания из своей жизни — я не знаю. Знаю лишь то, что стоит пережить, выждать время и всё обязательно встанет на свои места. Это настолько ирочно. Я понимала, что жила этот чертовый срок, продолжительностью в полгода. И теперь то, чем я жила, меня убивает. Похоже, я даже чувствую место смертельных ударов. Сердце. Оно так предательски болит каждый раз, когда я думаю о нем. Легко догадаться, что боль у меня не прекращается ни на минуту. Память об этих чувствах как молния по глазам. Надеюсь, ты никогда не будешь страдать так же, как и я. Надеюсь, ты никогда не почуствуешь эту боль. Почему так больно? Я думаю над этим вопросом вопросом постоянно, из раза в раз, когда кручу в голове нашу последнюю встречу. Пока у меня ответ только один, и не думаю, что он изменится в дальнейшем. Он появился в переломный момент моей боли, был рядом в более сложных ситуацих, свалившихся на мои плечи. Скорее всего, я привыкла к такой опоре. Я привыкла чувствовать его рядом. *** Чай, теплая атмосфера и легкие насмешки — привет, новая компания. Устало отпиваю травяной, поглядывая на Алину. Девушка вовсе не чувствует себя не в своей тарелке, в отличие от меня. Не могу сказать, что я не чувствую комфорта среди своих одногруппников, но здесь мне определённо не по себе. Всё-же моё душевное состояние ещё не готово посещать различного типа мероприятия. И хоть на лице у меня играет лёгкая улыбка, внутри ком подходит всё выше и образует острейшие иглы. И хоть сейчас я действую по-глупому, но по довольно проверенной установке «ты можешь плакать хоть каждую ночь, но утром ты обязана делать вид, что счастлива». И я правда пытаюсь быть счастливой, но мои улыбки поддельные, сейчас я притворяюсь, что всё в порядке. Но мне так хочется сломаться и плакать от обиды. Или высказаться, рассказать кому-то всё, всё что у меня на душе. Но я лишь притворно улыбаюсь и говорю «всё хорошо». А так хочется, чтобы кто-то оказался рядом. Телефон пытается донести до меня приходящие сообщения. Выключаю игнор, ведь тут мне немного скучно. Самую малость. И среди скопления ненужных мне сейчас оповещений, меня удивляет самое свежее и, пожалуй, самое актуальное. from _g_n_ «Дорогая моя, я буквально в трёх метрах от тебя. Хочу быть твоей спасательницей сегодня, поэтому ждём тебя за нашим столиком» Делаю еле заметный поворот головой и на радаре замечаю Натали с её прекрасным спутником. Чёрт, это тоже Незборецкий. Девушка так мило разместила свою голову на плече Макса, глазами испепеляя мою персону. Но не смотря на это, они мило дополняют друг друга. Тепло оказывается внутри меня из раза в раз, когда я вижу их вместе. Разве бывает такая любовь, как у них?  — Ты далеко? — Алина шепчет мне на ухо, как только я собралась встать. Но что поделать, если мне здесь не интересно? Но, скорее всего, придя домой, я пожалею о смене круга.  — Скорее всего — да. Кидаю, не обернувшись, слова на прощание каждому, пока шагаю дальнему столу у окна. Стыдно портить обстановку между парочкой, но по их глазам я вижу, что они и не против. — Я очень рада тебя видеть, — в голосе я слышу искренность и мягкость, с которой Натали относится ко мне. Я не знаю, за что я заслужила себе такого человека, но я безумно благодарна Богу, что среди чуть более двухсот с половиной тысяч жителей города судьба столкнула меня с ней. — Знали бы вы, как я рада. — Как ты? — единственный парень среди нас сидит напротив меня, соединив пальцы обеих рук и положив их на стол. Его голос чуть встревожен, но, серьёзно, ты ещё спрашиваешь? — Макс, я пытаюсь забыть твоего братца, а так как это выходит сложно, то я не очень. Улыбаюсь сама себе, скорее улыбка — моя защитная реакция. Чего не сказать о паре напротив меня. Переживать им нет смысла, у них всё классно. А я выберусь со своего дна. — Ах, да, ещё его песни играют с каждой второй колонки у подростков во дворе и половина инсты завалена его новым треком. На вдохе останавливаюсь, ведь понимаю, что дальше наговорю лишнего. Или уже. Блять. — Песни напоминают о нём? Мой громкий смех терроризирует моё сознание, мне смешно и больно одновременно. В какой-то момент мне кажется, что остановиться я и не смогу. — Макс, мне напоминает о нём всё, — пропускаю через нос воздух в весь объём лёгких. Пора выключить нытьё, людям не нужно знать о чужих проблемах. — Прости, мы все понимали, что он выстрельнет скоро своим альбомом. Я должен был… — Давайте сменим тему, всё ведь хорошо. И уж, тем более, ты ничего не должен был в этой ситуации, — возможно, я поступаю неправильно, пытаясь не дать возможности сказать ему что-то несомненно важное. Но всё, хватит. — Ты всегда можешь на нас положиться. Мы всегда рядом. Наташа накрывает своими ладонями мои, что внушает ещё больше доверия к её словам. Да и куда ещё больше? Я не сомневаюсь в её поддержке, а ещё я уверена, что я буду им безумно благодарна. — Как у вас дела? Макс, ты чего не с ним? Вы же вроде всегда рядом. Неприятно произносить его имя до боли в душе, сердце на миг остановилось, а глаза резко колет от подходящих слёз. Меня смело можно называть брошенной школьницей. — Будет слишком ванильно и обидно, если я скажу, что не хочу расстояния в отношениях? Милой улыбкой Максим бьёт по мне, как камнем. Они похожи. Да это и логично, братья всё-же. Но это так прискорбно —видеть не того. Блять, мне определённо стоит выключать свои мысли хотя бы по вечерам. — Что ты, самую малость. Вы мне так и не рассказали, как вы отдохнули. — Думаешь, так просто от меня избавиться?! Ну уж нет, Макс завтра уезжает, а я приду к тебе и под чай я всё тебе расскажу. Что-то мне яро подсказывает, что чая там вовсе не будет. * * * Устало откидываю куртку в сторону, когда ногами уже шаркаю по полу с целью найти то самое место, куда бы можно было упасть. Взгляд цепляется за стол с разбросанной косметикой и я лениво, но в то же время обреченно, пускаю легкий плач. Мне сейчас не до уборки. Подхватываю подушку с кровати, которая каким-то образом очудилась не у изголовья, а на полу, и, поджав ее под себя, падаю на кровать. Неужели я смогу отключиться от внешнего мира? Учеба заняла в моей жизни последние пять дней, но по ощущениям — весь месяц. В таких случаях можно задуматься о переводе на заочку. Но за такой шаг Даня отвесит мне знатных пиздюлей. В кромешной тишине проскакивают нотки разбивающихся капель об окно, создая небрежный расслабляющий шум. Ещё бы кофе и чизкейк, и я была бы счастлива, но я чисто физически не могу подняться ни на градус. Лишь через силу пошевелить одной из конечностей. Но самый оптимальный вариант движения — моргания и поднятия грудной клетки в процессе дыхания. — Почему так тяжко? — риторический вопрос с оттенками психического расстройства. Но в ответ Тим мурчит где-то возле моей головы, а значит, моё психическое здоровье ещё не так сильно пошатано. Ненавижу осень и зиму. Ранний закат солнца выводит меня с коллеи, хоть я даже и не вижу фиолетового неба во время захода солнца. Наверное, сам факт раннего потемнения меня бесит. Поэтому я так радуюсь весне. Запах весны. Вот, что делает атмосферу более распологающей к себе, а настроение знатно поднятым. Это даже лучше пряного запаха маминой сдобы с карамельным сиропом или ароматного кокоса. Скорее всего, я так бы и уснула, не смыв и косметики. И как бы банально это ни было, но я с жутким хныком и недовольной гримасой вновь плетусь на надоедливый звонок в дверь и оставляю каждым своим шагом характерный малоприятный шорох. Доля грусти среди огромного потока радости от стоящей за дверью Нэт всё же проскальзывает, ведь сон уже было затянул меня в кровать окончательно и бесповоротно. — Эй, малышка, я знаю, что ты скорее всего забыла, но я здесь. Её позитивный настрой словно лучиками солнца просачивается в квартиру, создаётся впечатление, будто такого тут не было уйму времени. Своей улыбкой она лишь дополняет мой вариант, ведь чего-то светлого и радостного тут не было давно. — Спасибо, что пришла. Свежий запах духов с нотками цитрусовых слегка не подходит к весеннему аромату, но идеально вписывается в мою атмосферу унылости. — Кто-то же должен тебя вытащить. Ну и кто, если не я?! Поставив на стол бумажный пакет из одного из центральных супермаркетов, девушка начинает активные поиски по моим шкафчикам в поисках, вероятно, нужной ей вещицы. Ни капли не сомневаюсь в ней и сажусь за барную стойку с шикарным видом на содержимое пакета. — Штопор в верхнем ящике. Закалываю волосы в хвост, пристально наблюдая за вином, разливающимся по бокалам. Умиротворяет меня ещё и разыгравшийся ливень на улице, который мелодично отбивает такт по моему окну. Свет горит лишь над нами и кухонным фартуком, если не считать неоновую подсветку по периметру потолка. С этого момента мне становится приятно и спокойно, больше не в силах держать что-то в себе. — Ну и как ваш отдых? — Сейчас мы будем говорить не обо мне, дорогая. Громко ставит бокал на стол, пока я чувствую себя под прицелом зеленоватых глаз. Целиком и полностью уверена, простыми фразочками не отделаться. — Что же ты хочешь услышать? — Давай начнём с того, чего я не знаю. Что произошло между вами? Боль таранит меня в грудную клетку без сожаления. И вот вопрос: стоит ли переживать вновь те самые эмоции? К чёрту, ведь это вновь повторится, как и в прошлые ночи. Пусть чуть раньше, и пусть на меня кто-то будет смотреть. — Всё было хорошо, даже отлично. У меня было чувство своей потребности в чьей-то жизни, и даже окрылённости. Но ведь всё имеет свой конец, верно? Этот конец настал и в наших псевдоотношениях, которых, в общем-то, и не было. Но знаешь, была связь и это я знаю точно. И хоть я знала, что не стоит иметь что-то общего с ним, но, камон, плохой мальчик, все дела, — улыбка, скорее ироничная, не сходит с моего лица. Глаза предательски колят подступающие слёзы, а мороз грязно проносится по моей коже, — но блядский момент со словами «проваливай, не интересна» начал ломать во мне всё живое. Грень сидела неподвижно, лишь изредка хлопая густыми ресницами, сложив руки у лица. Она полностью озадачена, а ведь по началу на её лице держалась улыбка. — Он тебе это сказал? — выделяет каждое слово паузой, явно не верит мне. — Мне бы очень хотелось, чтобы это был сон, Наташ. — У меня нет слов, я просто не могу представить себе этого. Отбивает рукой по столешнице, с каждым разом всё громче и громче. Громкий звук ударов по-адски разносится вокруг и забирается в мою голову, что чуть крушит мою нервную систему. Когда разносится самый последний нервный шлепок от соприкосновения ладони с поверхностью стойки, Ната с не менее громким тоном вскидывает руки вверх: — Знаю Кирилла далеко не первый год, и… блять… это конечно в его стиле, но ты как-то по-особенному была у него. — Значит, что-то было не так, — мямлю себе под нос, а ведь мне просто стыдно поднять свои глаза на неё, — я просто хотела и хочу быть кому-то нужной. Нужной и необходимой. Мне нужен тот, кому бы я могла отдать всю себя: своё свободное время, всё своё внимание и заботу. Кто-то зависимый. Обоюдная зависимость. А по итогу сейчас зависима лишь я, ведь я чувствовала его возле себя. Так забавно говорить о человеке, не называя его имени. Только зачем-то каждый раз из-за слова «он» сердце колотится, вырываясь из груди. Грёбанное напоминание. — Не зная происходящего от лица Кира, я хочу тебе сказать: может нужно быть сильнее? Забыть о нём совсем. Будто никогда и не было? Лёгкость слов не может быть такой же и в действиях. Я ощущаю это нутром. Но меня перебивает повторный и довольно долгий звонок в дверь. А я только собиралась возвражать. — А это уже интересно, — бормочу самой себе под собственный топот. Холодная ручка двери не может передать холода моей души, но с открытием двери я чуть таю. Букет алых цветов, словно оттенок свежей крови с выпирающей вены на теле, попадает мне в руки вместе с ручкой для подписи за доставку. Начинаю соображать лишь с хлопком двери, которую сама и прикрыла. — Кто там, Насть? С точно таким же удивлением, как и мгновениями назад, возвращаюсь к Наташе и получаю похожее на моё выражение лица. — Я больше чем уверена, что это Кирюша, — говорит Нэт. Что-то в моём сознании опровергает её предположение, точнее это не «что-то», а трезвая оценка положения между нами. Девушка оказывается быстрее меня, выхватывая записку из букета. Цокаю и усмехаюсь ей, но она больше заинтересована в открытке, нежели в моей реакции. — «Кажется, мы давно не виделись, малышка. Я хочу это исправить.», эй, детка, есть предположения кто это? Её голос кардинально поменялся, если минуты назад она была под воздействием моих далеко не позитивных эмоций, то сейчас в ней играет одушевлённость. Мне бы так. — Издеваешься? Нет конечно.