0 3 7 2

      Каково это, когда на твоих руках, возможно, в последний раз понимается грудь от вздохов близкого человека? Каково это, когда ты дорожишь и вовсе не знаешь? что лучше: минута длиной в вечность или быстрый отсчёт времени с момента звонка в скорую. Кровь подруги залила кожаную юбку Натали, которая всеми силами пытается сделать всё от себя возможное сейчас.       — Открой глаза, Насть, открой, — цедит себе под нос со слезами на лице, капли которых капают на тело Насти, — не умирай, прошу... не умирай. Сирена скорой помощи на контрастр выделяется сквозь ядовитую тишину двора, где совершенно безлюдно. Никого вокруг. Только ещё живое тело девушки, Наташа и выбегающие фельдшеры в белых комбинезонах с красным крестиком на сердце и оранжевыми чемоданчиками в руках. Брюнетка видит всё как в тумане. Помнит, как её отводят от Кучмы, помнит, как сидит на лавочке рядом с таблеткой успокоительного в руках, полученную от одного из члена бригады. Остальные же полностью перекрыли собой всё. Помнит, как среди звуков ей слышится ещё одна сирена. Полицейская. Уж это не спутать ни с чем, имея друзей своего парня с идиотскими выходками. Хоть это было и года два назад, но такие воспоминания отложились в памяти. Кажется, что только что в глазах издалека мигали проблесковые маячки, но перед Грень уже стоит полицейский с просьбой рассказать всё в деталях. Все слова путаются друг с другом, полнейшая каша в голове выливается в речь. Ей крайне тяжело свести мысль к одному, при этом вспоминая картину, минувшую десять минут назад.       — Доктор, она выживет?       — Сильное внутреное кровотечение, удар ножом в область сердца.       — Я поеду с ней, —полицейский кивает, отдав лишь акт на подписание.       — Парни, осмотрите территорию. Безумная ночь. Часть первая. *** Полночь. Время в больнице летит невыносимо долго. В этом пустом коридоре, у входа в блок реанимации городской больницы, властвует атмосфера подавленности со стандартными компонентами: слёзы и тишина, которую время от времени заменяют громкие всхлипы, шаги и метушня в блоке, куда никого не пукают. Самое страшное - не иметь возможности помочь человеку, а просто сидеть сложа руки и рыдать. Наташа сходит с ума от этой мысли. Уже битый час нет ни одной живой души в белом халате, который обязан сказать ей хоть слово. В её голове картинками по кругу крутится сегодняшний вечер. Обычный вечер превратился в сумасшествие. Смех, болтовня и легкость в секунду поменялись на лежащее тело Кучмы, кровь, громкий визг сирены с голубыми огоньками и чертова больница, которая была ближе всего к месту происшествия. Перед глазами Натали все еще мелькает картинка с редкими и короткими поднятиями Настиной грудной клетки. Может, это всё сон после очередного ужастика на ночь? Может, Грень сейчас проснётся и всё будёт как обычно: она будет готовить любимые оладьи Макса, в то время как он будет продолжать спать в кровати. Не важно, в чьей квартире это будет. В её или его. Главное - спокойно и без всего кошмара. Но стоит ей смахнуть пелену слёз с глаз, как тотчас реальность возвращает её к себе. Сложно описать состояние, когда смерть увереными шагами идёт к подруге. Полгода назад. Именно тогда Кирилл привел на их тусовку девушку, которая кардинально отличалась от любой из тех, кого он приводил до этого. Они ввалились вместе с Максом и Андреем, закрывая собой девушку с запуганым и потерянным взглядом. Она была напугана. Как котёнок. Но что-то было в ней такое, что располагало к себе. Но, тут скорее ещё и многочисленные упоминания Насти в рассказах Кирилла не могли не заинтересовать Нату к потенциальной девушке Ти-боя. Но ожидания не оправдались, а женская дружба осталась.       — Родная, что случилось? — Макс крепко прижимает Натали к себе, будто пытается всю её моральную боль забрать себе.       — Макс, я... я... я кажется видела её смерть, — буря эмоций выходит наружу в виде слёз. Истерика достигает своего пика. Он не может связать у себя в голове фразу "я в больнице, приедь пожалуйста" и слова, что только что загнали его в ступор.       — Чью?       — Настя в реанимации. На моих глазах её пырнули ножом, — не дышит. Это слишком жестко, чтобы быть правдой, — Макс, ножом в сердце. Молчание. Каждая минута хуже другой. В данный момент неизвестность. Впереди неизвестность.       — Ты цела? — Максим проводит руками по телу девушки, как бы проверяя её на наличие даже малейшей царапины.       — Да, я была в нескольких метрах от неё, — перемещает его руки к себе на шею, делая замок. Это дает ощущение безопасности, — я могла спасти её, понимаешь? Черная футболка Незборецкого намокает от слез девушки. Она вбила себе в голову свою вину, и это, пожалуй, вовсе не хорошо. Он гладит её по макушке, шепча обратное. Что ничего бы не помогло. Было бы только хуже. Он клянётся, что приложит все усилия и возможности к делу подруги.       — Ребят, вам стоит ехать домой, — они не заметили ни шороха, ни людей за спиной.       — Как она?       — Стабильно тяжелое состояние. Задето сердце, мы делаем всё возможное, но шансы невелики. Легче не стало, когда они узнали правду. Острая игла прошла сквозь всё тело. Тот самый момент непонимания того, чего стоит ожидать. А самое ужасное, что и врачи тоже не могу сказать этого.       — Макс, — девушка кидается к блондину в обьятья со слезами на щеках.       — Всё будет хорошо. Ты же знаешь. Основное задание мужчины - держать спокойствие. И он это делает. А в голове полнейший пиздец, начиная от состояния подруги, заканчивая подборкой правильных слов для Кирилла. Максим уверен, брат должен знать. У человека были чувства и они не могут оставить равнодушным, в противном же случае Макс просто выполнит то, что считает нужным. 01:36 "Кир, Настя в реанимации. Всё плохо" *** Яркие лучи попадают в комнату и так неприятно подают на лицо, что сон обладателя съемного дома сходит на "нет". Раскрытие голубых глаз проходит под раздражительный рык молодого человека, а протерев свои веки, он замечает причину своего болезненного, после вечеринки, подъёма. Он вновь забыл закрыть шторами окно. Просыпается с такой проблемой не в первый раз, всё ещё не привык к новому дому. Голова гудит и без неудачного пробуждения. Огромное количество работы, недосып и алкоголь отыгрывают свою роль в состоянии организма. С тяжелыми вздохами встаёт с кровати, пытаясь удержать своё равновесие, и оно, к счастью, не подводит. Дорога к душу на самом деле оказывается куда хуже, чем Кирилл мог себе представить. Но после десяти минут под прохладными каплями уже не так тяжело передвигаться. Усталость после сна проходит и после аромата кофе. Не помнит, как начиналось его вчерашнее утро, но это намного лучше. Хотя бы тем, что он проснулся у себя на хате. Почему-то, на психологическом уровне он не может назвать это своим домом, своей кроватью. Душой в Черновцах. Тишина не угнетает, наоборот, спасает после дней в шумных компаниях Москвы. Иногда так хочется побыть в одиночестве. Не было время осознать то, что сейчас имеет. Что потерял в прошлом, когда уехал из родного города. Не скажет, что жалеет об этом. Ведь это – глупая ложь. Но родной город держит его с небывалой силой. Горячий кофе жжёт горло и пустой желудок. Стоило бы съесть что-то, но он игнорирует эту идею полностью. Да и в его мыслях уже кроется маршрут ндр студии.       — Что,блять? — и всё было бы хорошо, если бы не сообщение от брата, которое пришло еще ночью и его десять звонков. А дальше чемодан на скорую руку, деньги, документы и три самолёта до родного города. *** Над городом сходятся тучи, солнце перестало греть со вчерашнего дня. Всего лишь совпадение, но так и хочется думать, что это неспроста. Ночь догоняет с каждой секундой тех, чья подруга уже около суток назад держится на грани жизни и смерти. Маленький провинциальный аэропорт. Очередей тут вовсе нет, поэтому заметить два похожих силуэта было слишком просто.       — Я думал, ты не приедешь, — старший потягивает американо со стаканчика, глядя куда-то перед собой. Не на брата, не на вибрирующий телефон.       — Макс, ты понимаешь, что вообще сейчас сказал? Я не мог поступить по-другому... возьми эту чертову трубку. Кирилл ускоряет шаг к выходу. Нервы у обоих ни к черту, но ничего с этим сделать нельзя. Либо на выдохе смириться с происходящим, либо... а другого и не дано.       — Кир, там этот её друг приехал, а завтра брат прилетает. Я знаю, у вас не всё хорошо...       — Всё нормально, — Кирилл перебивает брата вовсе не спокойным тоном. Да и плюс сжатые кулаки демонстрируют его раздраженность от этой информации, — поехали быстрее.       — Уже ночь, да и она в реанимации. К ней нельзя.       — Мне похуй, поехали в больницу... ***       — Какого чёрта она в обычной городской больнице, Макс? — по пустому коридору разносится грубый голос парня. Он переживает, кажется, больше остальных, хоть и всей душой не хочет это показывать. Его бесит всё. Начиная от больницы, заканчивая треском ламп на потолке. Этот день должен был пройти не так. Он, как обычно, поехал бы на студию, матеря кучу коробок, которые ещё не разобрал после переезда из Черновцов из дома Адиля. Как и было в его планах, он бы внес правки в звучание трека, который записывал вчера. А после всех рабочих моментов, как всегда, разрешил бы себе расслабиться где-то на вечеринке с алкоголем и парочкой сук вокруг. Но он здесь. Да, его никто не заставлял быть тут.       — Она нетранспортабельна. В любую секунду может впасть в кому, понимаешь? Даже папа тут не смог помочь. А в момент, когда произошло, было важно время и выбор клиники тут стоял лишь за тем, какое расстоянием до нее. Оба понимают, что эмоциями руководят нервы. Но что поделать, если по-другому свои переживания вылить невозможно.       — Прости... где тут хоть кто-то блять? Стучится в каждую дверь с табличкой "врач" и не важно, будь то дерматолог или терапевт. Во-первых, сейчас пять утра, во-вторых, он не читает надписи.       — Чё ты блять творишь?! Она в реанимации и нас не пустят туда.       — Я уже говорил на этот счет своё мнение, — резко и с топотом оборачивается назад, к брату. А Кирилл нехило так прибавил скорости к шагу, если смотреть на расстояние между ними, — ну чё стоим, веди! Старший прекрасно понимает, что сейчас тут лишь дежурный врач и медсёстры, и что их не пустят к Насте до тех пор, пока девушка не придёт в сознание. Но разве Макс не вел бы себя так же, будь, не дай Бог, его девушка на месте Кучмы. Скорее всего, именно поэтому он продолжает молча идти в сторону красной таблички с надписью "реанимация".       — Сегодня тут Женя, я её наберу и возможно, Кир, возможно нас пропустят. Парень кивает, пропуская перед глазами картинки из их общего прошлого. Всё крутится очень быстро и по кадрам, как фотоплёнка. Стоило так поступать с ней? Чувствует себя уродом.       — Что-то случилось? — тонкий голос звучит куда более приятнее, нежели тишина.       — Мне нужно к ней. Он словно не видит преграды в лице девушки в белом халате с уставшими зелеными глазами, которая чуть приоперлась на дверь. Ночная смена никогда не приносит кайфа, а сейчас ещё и Незборецкий со своим рвением достигнуть палаты. Девушка не сразу замечает знакомое лицо Максима, успели познакомиться. Ведь он уже успел устроить и скандалы с врачами, и подарить хорошее впечатление о себе. Но тут стало на одного Незборецкого больше и он уж точно может гарантировать скандалы с медперсоналом.       — К кому, простите?       — Он со мной, — Женя только сейчас увидела Максима за спиной неизвестного ей молодого человека, хотя отчетливо понимает, что он ей знаком.       — Молодой человек, вам нельзя сюда.       — Сколько?       — Что сколько?       — За вход сколько? Деньги. Почти всё в этом мире зависит от денежных средств. Да и Незборецкий - младший привык решать всё именно таким образом. Может это неправильно, незаконно, несправедливо, но всегда срабатывает и даёт возможности.       — Давайте сделаем вид, что я этого не слышала. Повторяю ещё раз: вход только для персонала.       — Уверена в этом? — натягивает свою чертовски обворожительную улыбку, пряча под ней почти дошедшую до грани бурлящую злость.       — Абсолютно.       — Не взяла ты - возьмёт другой.       — Удачи, рабочий день начнётся через три часа. Хлопает дверь, а ей в след голубоглазый кидает пару матов. Этот день, как и предыдущие два, никак не закончится. Всё идёт по кругу, лишь ухудшая ситуацию временем.       — Давай я отвезу тебя домой, поспишь хотя бы часа три, — отсутствие сна, скорее, приведет их обоих к больничной койке и капельницам. И, по всей видимости, Ти это нравится, если он выбирает другой путь:       — Погнали энергетик купим. ***       — Зачем ты так с ней поступил? — ноги не выдерживают страшего и он повторяет за Кириллом, сев на бордюр с сигой в зубах. Казалось бы - парни не говорят о любви и отношениях. Уж точно не такие, как они. Гордые, хамоватые, эгоистичные, настойчивые и самоуверенные. Но, по большей мере, эти качестви им приписывает неблизкий круг общения. Хороший образ. Фэст концентрируется на тлеющей сигарете, находя в себе заготовленный до этого ответ. На его лице можно заметить маленькую, чуть заметную улыбку. Да и это, скорее, легкое поднятие уголков губ от каких-то мыслей о человеке.       — Я пытался уберечь её, сжигая в пепел.       — Ты уверен, что это было правильно? Сейчас же братья вновь возращаются к местам, кна которых находились две минуты назад. Но только теперь уже наоборот. Ти стоит, осматривая родной район в своих рассуждениях. К слову, ему не хватало зависнуть на райончике в семь утра со стеклянными от усталости глазами. Это чисто описывает период написания "0372". Даже энергетик тот же. Мешает лишь огромный груз в голове.       — Я постоянно себе твердил, что не стоит привязывать её к себе. Я в музыке, а она... такая вся правильная. Но, блять, тянуло пиздец... Знаешь, мне так нравилось, когда она быстро говорила, я не всегда понимал её болтовню. Смеялся, когда она смеялась, поддакивал, если что-то спрашивала. Блять, она с каждым днём становилась всё более нужной мне. Ванильно, да? С вопросом, который, в общем-то, и не нуждается в ответе, оборачивается к Максу. Тот же, в свою очередь будто взял на себя часть его боли, полностью потерявшись в лице.       — А сейчас как? — не надеется на ответ. Хотя знает, абсолютно точно знает, что есть ещё сотни фраз, которые Ти хочет сказать.       — Разве не видно?