0 3 7 2

From T-boy to me 22:06 Не спишь?

22:06 Смотря что тебе надо

From T-boy to me 22:07 Выйдешь?

22:10 Уже поздно, хорошие девочки после девяти сидят дома, забыл?)

From T-boy to me 22:11 Ну ты же со мной)

22:12 Наглец

From T-boy to me 22:12 Давай выходи, я жду под домом 23:49 Девичья улыбка приковывает взгляд Незборецкого, и он не может оторваться от красных губ. Она так далеко, хоть и так рядом. И больше нет причин просить её посидеть ещё чуть чуть, но всё равно не понятно кому из них это необходимо. А снег идёт и засыпает лобовое стекло так, что дворники не справляются и оставляют парочку наедине. — Останься ещё минут на двадцать, — и этот её взгляд, от которого он кричит внутри себя "пожалуйста, перестань. Я начинаю плавиться под ним, а это не честно". — Кир, у меня завтра первая пара, если уже не сегодня. — Только не говори, что ты собралась туда идти, ну. — Тогда я буду молчать. И вообще, ты видел эту погоду?! Мне за час придётся выходить. Её образ всегда казался и кажется таким правильным и ничуть не испорченым. Хотя, своё руку к её ангельству он всё же приложил. — Я скажу Андрею и он тебя отвезёт, — почему его голос вызывает табун мурашек и желание скрыться вместе? А ещё чувствуется тепло и дрожь. Его влияние такое де странное и необъяснимое, как и сам Кирилл. — Это лишнее, не стоит. — Лишнее тут только то, что я сдерживаю себя в поцелуе с тобой, а это норма. Стоит ли описывать, какого оттенка красного цвета сейчас её щеки?

***

Холодный, как лёд, он вновь идёт по коридору. В то же самое время, что и вчера, и позавчера, и все те дни, пока она тут. 14:01 Без стука входит в палату, ведь стучать нет смысла. На нем нет ни улыбки, ни ярко горящих глаз. Все ушло после прихода той самой проблемы, из-за которой она тут. Ливень за окном усиливается, и как Кирилл только успел не попасть под частые капли дождя? Парень подходит к окну, дабы впустить запах улицы в больничное помещение и хоть немного разбавить запах лекарств. Среди всех букетов Незборецкий обращает внимание на свои увядшие белые розы. Они иссякли за три дня, в то время как их хозяин терпит разрушение уже больше недели. Глаза полностью красные и уже не так ярко горят зелено-голубым пламенем. Попросту говоря, пламя не горит вообще. Он ещё недолго посмотрит на розы и сядет на стул, как всегда подхватив её руку в свои. Сделает привычный вдох и выдох, прежде чем что-то скажет. — Привет, малышка, — а начинает всегда с этого. Не называет её малой, ведь знает, как это её бесит. Поэтому использует использовал раньше, когда нормально жить мешали лишь мысли в голове обоих, — сегодня дождь идёт... я посижу у тебя подольше, ты же не против? Так чертовски надоело не получать слова в ответ. И вот сейчас он ставит под сомнение выражение "всё что не делается - всё к лучшему". Ведь по сути происходящее не станет ровным счетом лучшим ни для кого. Кирилл не думал, что будет, когда девушка придет в себя. Тогда, конечно, станет легче. Но он никак не хочет хочет допускать мысли, что уж велика вероятность того, что она просто не примет его. И это будет абсолютно правильно, конечно. Ведь нельзя впускать своё прошлое в своё настоящие. Но если он здесь, то вряд ли отпустит её. — Знаешь, только сегодня я понял, что действительно могу тебя потерять. Внутри меня всё превратилось в мертвые чувства. Я не мог и не могу представить, что тебя не будет рядом. Тебе просто нужно открыть глаза... пожалуйста... Остаться один на один с собой - верная дорога к двум разным концам. К депрессии и к самопознанию. Трудно сказать, по какой дороге он идет сейчас. И пусть это останется тайной до тех пор, пока брюнетка не выберет свой путь: жизнь или её верный конец. — Представь, я хотел забрать твоего кота себе. Мы ничего так подружились, между прочим. Но Наташа не доверяет его мне, сказала, только после твоего разрешения. Поэтому, ты знаешь, что делать... "... я потерял себя..." И нет в жизни чувства более острого, чем отчаяние. Среди огромного города нет людей, кто сможет вылечить его боль. Среди каждого брата в этом городе нет того, кто залечит рану в душе. Будто лишний и ненужный, хоть последнее говорит об обратном на все сто процентов. У Ти есть огромная поддержка, но нет желания видеть кого-либо после больницы, кроме как бутылки спиртного и пачки сигарет. Надежда и алкоголь задают сейчас хоть какой-то ритм жизни, немного разбавляя её красками. "...Мне не надо наблюдать, чтобы знать всё..." Он по прежнему рвёт и мечет, находясь в ярости, когда дело доходит до работы органов над этим покушением. От одной мысли, что кто-то в этом городе смог позволить себе тронуть то, что дорого Кириллу, уж тем более в такой способ, то проблемы он может создать кому угодно и как угодно. Ти имел в привычках брать на контроль весь город, зная каждого здесь.       Five days ago. "Мой кентиша присматривает за тобой" Этот район казался забытым Богом, и цивилизация даже не осмелилась подойти к нему. Разбитые фонари, как и лет пять назад, ещё пытаются выдавить из себя свет. Но по итогу - мерцание и тусклый свет. Изрисованные стены с граффити, где через одну нарисован гордый знак 0372. Парень, сидящий в тачке за рулём с блантом в руке, не мог представить в свои пятнадцать лет того, что этот знак будет не только стоять на его первом альбоме, но и будет известен далеко за пределами Черновцов. Пятиэтажки будто не поддались влиянию времени, а вместе с ними и их жители. На третьем этаже первого подъезда всё так и висит кормушка для птиц. На крайнем балконе, этажом выше, так и стоит разваленый шкаф. Только вот свет горит почему-то не во всех квартирах, как раньше. Фары машины Кирилла моргнули прохожему, в котором хозяин авто узнал именно того, кто ему нужен. Молодой человек остановился не столько от резкого и яркого света, сколько от знакомых номеров. И тогда-то он понял, что вечер будет не на его стороне. Незборецкий выходит из машины, выпуская дым из легких. Он подходит быстро, особо не осматриваясь по сторонам. Знает, что тут и днем редко кто ходит, а сейчас уж тем более. — Ты помнишь лето шестнадцатого? — Помню, Кир, — парень не осмеливается на что-то большее, чем робкий ответ. Понимает цель визита старого друга. — Так вот скажи-ка мне, братан, как там твоя мама? — Она в полном порядке, спасибо ещё раз. — Спасибо? Мне было нетрудно уговорить отца помочь вашей семье с операцией для твой матери, ты знаешь, как я её уважаю. Не хочу переходить на деньги и напоминать тебе, что всё вышло бесплатно для вас и ты мне пообещал, что сделаешь всё что угодно для меня и моей семьи. Паша, я тогда ничего не просил. Но как только я попросил тебя об одолжении присмотреть за человечком пока меня нет, то спустя месяц ты забыл обо всём. Брат, так не делается. — Твоя брюнетка пропала из города через месяц, а до этого, если ты забыл, я писал тебе где она и с кем. Саднящая боль в костяшках после больничной потасовки по-черновицки, Кириллу не так уж и просто сжать кулак, дабы уровновесить свой дух. Продолжаем дальше. — Те два раза и всё? К слову, парни так тесно разговаривают, что между друзьями детства довольно маленькое расстояние. Эмоции Кирилла Игоревича и так шалят в последнии дни, поэтому Паша выбрал немного не правильную тактику подачи информации. — Кирюх, я знаю о случившемся. Полностью понимаю, что у тебя имеются предъявы ко мне. Но мы с пацанами сработали и... короче, мы сделаем всё, чтобы наказать ту мразь. Фэст подходит ближе к стене дома, прислоняя голову к своей же граффити, что была нарисована приличное количество времени назад. Стучит ладонями по стене. Переизбыток эмоций и даже скуренный косяк не уталяет жажду сорваться в действиях. — Ладно, брат... спасибо...ты прости. Это 0372. Здесь каждый мой брат. *** Дождь за окном усиливается, временами проскальзывает молния, а вместе с ней и гром. На душе так противно, хоть звуки дождя обычно успокаивают. Это абсолютная ложь. Чьи-то домыслы, не больше. Ведь может ли плохая, словно плачушая, погода остужать твой пыл и приводить в чувство спокойства? Конечно, сколько людей - столько и мнений. — Шёл дождь, мы под водой. Шелковые капли на руке, я не знаю, где мы есть... - напевает себе под нос первое, что приходит на ум. Судорожный выдох соприкасается с рукой, когда тоненький пальчик в его крепкой ладони дергаётся, чего не случалось ранее. Секунда, две, три, минута... ничего не происходит. Кирилл твердо понимает, что его уже глючит, но то, что случается в следующий, миг перечёркивает его предположение. Веки, словно весом со скалу, поднимаются медленно и тяжело. Карий оттенок глаз заставил Незборецкого застыть. Красная кнопка вызова доктора и медсестры находится всего в пару сантиметрах от него, но Кир не может не то чтобы дотянуться до неё, а просто выдохнуть весь объём легких, который он в себя вдохнул. — Всё в норме? — не суть, каким образом Фэст всё же нажал на эту спасательную кнопку, но доктор бы так и остался без ответа, если бы не заметил приоткрывающиеся веки девушки. Для Ти всё настолько в тумане, что он и не уловил свой путь в коридор, в то время как медперсонал оккупировал территорию палаты реанимации. Он не может понять, что произошло. Просто прикован к стулу своим бессилием. Он никак себя не ощущает. Один посреди огромного коридора, с разрывающимся дыханием и полным остолбенением. И секунды кажутся минутами, какие-то звуки в палате приглушены ужасно громким треском лампы и его собственным дыханием. Разве сейчас не должно произойти то, чего он ожидает услышать от врача? Когда, как не сейчас, Настя должна прийти в себя? Когда ещё он сможет успокоиться? Дверь открывается слишком громко в его пространстве. Кирилл понимается на ноги, что вызывает потемнение в глазах, словно после первой тяги косяка. Стоит перед доком с тревогой в глазай, кажется, мужчина читает там вопрос "Что это было". — Она пришла в сознание, — легкая улыбка и мелкая дрожь, — теперь мы должны сделать обследование и начать необходимую реабилитацию. Вот в чем дело, Кирилл Игоревич, после комы человек редко когда остаётся прежним. Сон разума мог разрушить некую часть мозга, что впоследствии даёт осложнение с речью, мышцами, а то и амнезию. Но всё поймём после необходимых процедур. Это займёт пару часов, вам лучше подождать. Амнезия. Возможно, это был бы хороший вариант отчасти. В её памяти не было бы воспоминаний, которые убивали её внутри. И почему Кир разрешил себе думать об этом? Наверное понимает, как сложно ей будет простить его. — Есть шанс, хоть самый маленький, что всёго вами перечисленного не произойдёт? — Есть. *** Он пообещал ей побыть немного дольше с ней, чем обычно. Сидит в холле уже час, глаза слипаются, но упёрто сидит и ждёт момента, когда сможет зайти в палату. Не нужно спрашивать, на что он готов пойти, лишь бы услышать, что всё в норме. Нет никакой угрозы. Один на один собой. Вновь. Сегодня мысли призолят одна за одной. И спустя два часа контакта с самим собой он понимает, что тогда, в начале марта, совершил выбор. А это - последствия его выбора. Уверен, всё было бы иначе, будь он чуть более храбее в чувствах. Но сейчас сидит в больнице и ждёт. Как же его заебало это ожидание. — Кирилл Игоревич, вы может пройти на пять минут, но она очень слаба. Плевать на всё, но силы вновь подводят его. Они предательски покидают его, создавая дежавю. Как тогда, в самый первый его визит к ней. Дрожь и холод. Раз, два, три. Вентиляция легких так и глушит его сходу. И вроде он уже привык к этому звуку, но мозг будто стёр этот фрагмент и он чертовски боится каждого его звука. Остальные приборы тоже остались здесь. Почему он обращает внимание лишь на это? Все ещё не может поднять глаз с пола. Три секунды и он соберётся. — Привет, малышка... я уже вроде здоровался с тобой сегодня... Чем ближе он подходит к своему уже привычному стулу, тем больше он видит разрушений в её глазах. Не физических, духовных. Она словно смотрит сквозь него, взгляд всего на пару секунд. После чего веки закрываются и открываются лишь изредка. Ещё слишком слаба. Но даже тех мгновений ему хватило, чтобы возненавидеть себя еще больше. — Девочка моя, я тысячу раз просил у тебя прощения. Я готов столько же раз просить его снова, слышишь? Дай мне знак, что ты слышишь, — Настя ведёт указательным пальцем вверх, но это слишком сложно сейчас. Поэтому так она долго не задерживает его в воздухе и палец вновь попалает в лодонь Кира, — Я совершил безумную ошибку... Волнение путает слова и невозможно сказать толком свою мысль, он не может думать ни о чем, когда видит её. Живую, в сознании. Всё, что хотел и что было на душе он сказал ей за все те дни до момента, который случился сегодня. Не может оторваться от её лица, будто не успел насмотреться ранее. Почему она так часто поднимает веки? Нельзя сейчас описать её внутренее состояние. Естественно она потеряна, врачи называют это шоком. — Простишь меня или нет, но я всё равно не брошу тебя... больше не брошу. Тянется рукой к лицу брюнетки, по которому течёт слеза. Одна единственная, но она говорит обо всём. О том, что Насте сейчас страшно от шока, что вдобавок первым она увидела человека, которого пыталась забыть почти полгода. Незборецкий убирает её слезу. Лицо холодное, а скула, по которой скользит слеза, кажется такой острой, что порезаться вообще проще простого. — Я найду того, кто это сделал с тобой. Ты знаешь, я найду во что бы это мне не стало... Насть, я сделаю всё для тебя. — Малышка, — сокровенное молчание перебивает открытие двери и молниеносное появления тут молодого человека, который имеет слишком много общего с ней. В частности, одну фамилию и является братом Насти, — боже, родная... Он падает к кровати на колени, по щеке льётся слеза, а слов не хватает для выражения чувств на душе. Даня не мог мог поверить в то, что его сестра вышла из того состояния, которое убивает человека постепенно. Не верил, пока не увидел всё своими глазами. Кирилл чувствует себя лишним, ему нужно было ещё пару минут, чтобы выразить хоть как-то свои чувств и боль. Просить прощения и уверяет, что он полный идиот. — Кир, поговорим с тобой, ладно? Для Незборецкого это звучит крайне странно, если быть честными. Но он также не видит другого варианта, ведь разговор рано или птздно должео был состояться. Он, не спуская глаз, выходит из палаты в коридор, который надоскучил ему от слова совсем. Невозможно душит колющее чувство в груди, но глыба страха свалилась с его души, оставив лишь мелкие камушки. Но ровно до того момента, пока док не даст четкого ответа. И тут облегчение либо уйдет полностью, либо его убьёт эта же глыба. Зачем людям даются такие испытания? Для чего? За каждый проступок есть наказание, говорят, оно придет к тебе обязательно. Бумерангом ударит тебя в самый ненужный момент и будет так больно, что ты, скривившись, будешь иметь выбор: идти дальше или проиграть самому себе в этой нелегкой схватке с Госпожой Судьбой. Тут так же можно сватить для себя важный урок и думать о последствиях. Но что делать, если каждый раз ты шел дальше, пусть даже полз, а сейчас ты не то что на коленях, ты в нокдауне. И у тебя есть пару секунд чтобы встать, а, Незборецкий? Ещё сложнее, чем получать ответки от самого себя, разобраться в себе. И тут тоже есть вопрос: разобрались, Кирилл Игоревич?