0 3 7 2

Когда сон казался недосягаемым, Кирилл нашёл место для него. И где будет спаться лучше, как не дома в родной постели? Мама постелила вафельное, бережно выглаженное постельное белье. Кто, если не мама, отдаст заботу? Он не видит снов. Уже полгода. Лишь силуэт. Женский, высокий и очень хрупкий. Очень знакомо, но нет лица. Он так далеко, дойти до него просто невозможно, как бы он не пытался каждую ночь. Хочется кричать от одной и той же картинки, но на утро всё забывается. Ти даже перестал предавать этому значения. В комнате полнейшая тишина, разбавленная мужским дыханием и цоканьем часов. И казалось, что ничего не сможет помешать, но ночь решает расставить свои условия и интересы. Иначе как назвать звонок в дверь, кстати, на этот раз дверь заперта. Что удивительно, помнится, у хозяина была привычка не закрывать или попросту забывать это сделать. И он просыпается не сразу, глубокая фаза сна объяснят это. Но спустя долгие два нажатия на кнопку звонка, Кирилл открывает веки по очереди. Его главная плохая привычка - неумение быстро проснуться. Ему нужно отлежаться, так сказать вдуплиться. Но этот ужасный звук заставляет его идти к нему на встречу. Домофон остаётся без внимания владельца, ведь тому попросту поебать кто сейчас окажется под негодующими лучами сонного рэпера. Немного не в духе он обычно бывает в три часа ночи. — Прости, ты, наверное, спал. — Три часа ночи, Кучма, о чем ты?! Я полон сил, — руки держит на груди, потирая глаза одной из них. Телом оперся на дверной косяк. Волосы раскинуты по голове, всё ещё непривычно следить за ними без косичек, поэтому лоб полностью скрыт за золотыми прядями, а остальная их часть всё ещё не высохла после душа. Замёрзший, сонный и немного удивленный. Не ждал, но знал, что придёт. — Я просто... Я... Блять, который раз я прихожу к тебе домой и даже не знаю зачем. А потом стою с пустой головой и чуть трясущимися руками и не знаю что сказать тебе, и как не смотреть в твои глаза... Вру, меня постоянно всю трусит. Кирилл, ты же опять уедешь и всё повторится заново. Молчание. Минуту назад он ещё спал, да и сейчас мозг ещё не работает так, как должен. Но град слов обрушился именно сейчас. Такая славная пора, сложно ли будет отвечать? — Да, уеду. У меня контракт, ты знаешь. Но среди всего дорогого, что я оставил дома, я не оставлю тебя. Надоело молчать, уже бесит недоговаривать и обманывать, как минимум, самого себя. Этот период жизни был саморазрушением, которое привело к самопознанию. Можно уже включать ваниль в себе? Они оба гордые. Женская гордость против мужского каменного сердца. Это казалось нереальным - выжить в таких условиях нельзя. Смотря на Кирилла сейчас ей хочется плакать. Такими горькими девичьими слезами. Выместить всю боль, кричать, говорить, как ненавидит, прижать к себе и всё ещё рыдать. Но улыбка кроет все эти желания, наверное, возле него не хочется ронять слез. А проще говоря, рядом с ним это невозможно, как бы тошно не было. И больше нет смысла выставлять гордыню вперёд себя. В отражении зеркал всё видно. Видно четкие два силуэта, которые крепко сжаты руками друг к другу. Губы такие шершавые, но чертовски приятные. Только ночь видит то, что не видел день. Но не видел прошлый, что насчёт следующего - вопрос. Легкий стон от укуса в шею. Легкая, если можно так назвать, дрожь бежит по телу и так предательски подкашивает ноги, что девушка тает в руках блондина. И нет ни желания, ни сил сопротивляться его напору. Ей никогда не хотелось оказывать ему сопротивление. И этот взгляд, что обжигает её нежную кожу, похож на какое-то испытание. Одним больше, одним меньше. — Если останавливаться, то именно сейчас. Дальше я не смогу, — шёпот даётся очень сложно, когда внутри всё пульсирует. Дожидаясь ее ответа, он не может прикоснуться губами к ней, как бы ни хотелось. Буквально трясётся в сантиметре, остаётся лишь вдыхается аромат цитруса от её любимого крема для тела. — Я больше не хочу останавливаться, Кир. Тут сегодня пожар. *** Волосы блондина сияют ярче золота на свету. Солнце пробирается сквозь шторы, светит прямо ему в макушку, пока Настина рука тонет в его волосах. Она проснулась минуты три назад. Мирно ждёт пока проснётся голубоглазый. Его тело прикрыто до торса, головой он удобно улёгся на середину кровати, ниже подушки. Поэтому брюнетке невероятно легко дотронуться до падающих волос. С шеи на кровать свисает жетон 0372, крестик и цепь. Жетон отсвечивает от солнца, проецируя на потолок свет. Кто-то сказал однажды - «жить ради мелочей». Жить ради рассвета в пять утра и заката в пять вечера, ради солнечного света в глазах, смеха до боли в животе, ради любимых песен и улыбок без причины, ради длинных разговоров до ночи. Ради звёзд и людей, с которыми ты идёшь под звездным небом. Жить ради чувств, объятий, первого поцелуя и долгих прогулок. Жить ради мелочей, что заставляют нас почувствовать себя живым. Рукой пробегает по изгибу плеч, проводя подушечками пальцев по родинкам. Ей так хочется сказать: «ты пахнешь чём-то родным... мне так нравится... подвинься ближе... я тебя боюсь... ещё ближе... Я так хочу твои губы». Он прекращает так прекрасно сопеть, когда её холодные пальцы достигают его скул. Она всегда хотела дотронуться до них, проверить насколько они острые, как казалось. Но вновь ничего не выходит, исхудалая рука окольцована кистью блондинчика. Он тянет Настю на себя, будто хочет убедиться они ли там. Ведь кто знает, что могло вырисовать подсознание. И как только безумно знакомая улыбка попадает в поле его зрения, все опасения уходят. — Можно я тебя поцелую? Робкий вопрос, Настя даже не знает как на него ответить. Глаза полны страха и доверия, абсолютно несовместимо. Как и, казалось, многое в этой комнате. Кивает головой, его это немного забавляет. Кирилл проходится своей ладонью по её щеке, девушка трусится до жути, он останавливает на подбородке и с осторожностью прикасается к нижний губе большим пальцем. Нежные и пухлые, желание поцеловать их нарастает. Уже не так робко, более увереннее притягивает брюнетку к себе. Ему чертовски удобно, он лежит как и во время сна, а она тем временем тянется к нему. Сладость, горечь, счастье и обида тянутся в столь жадном и до мурашек нежном поцелуе. — Между нами что-то промелькнуло уже давно. — Это твоя самоуверенность промелькнула, Ти. Кучме не идёт сарказм, когда она лежит в его кровати, в его руках. В любом другом случае - да, но не сейчас. — Я сейчас стащу с тебя одеяло и тогда посмотрим как ты заговоришь. — И кому тут будет хуже? — высказывание явно не на стороне Ти-боя, или он останется с таким же успехом если отберёт единственную «вещь» у своей спутницы? И как на зло одеяло немного оголяет грудь, но Кирилла интересует далеко не пошлая сторона этой картины. Свежий шрам будет изо дня в день напоминать о том июньском дне. О ночи, которая всколыхнула не одну жизнь. Настя улавливает опущенный взгляд Незборецкого. Всё никак не привыкнет к еле заметному, но напоминанию. Наверное, стоило будить Кирилла, когда на её теле будет чуть больше вещей. Желательно тех, которые скрывают шрам у груди. Дотрагивается холодными пальцами до кожи и ей так больно внутри самой себя, что в ту же секунду хочется обернуть его. — Я урою всех, кто только может быть хоть как-то причастен. Никто больше не посмеет тебя тронуть, слышишь? — слезы подходят всё ближе и вот-вот скатятся по щеке. И пусть рядом с ним невозможно заплакать, Кирилл вытирает солёные дорожки на румяной коже. *** 23:43 From T-boy❤️ «Малышка, не засыпай. Я скоро буду» Отлаживает телефон в сторону, вдавливая на газ по полной. И пока сообщение летит с телефона Кирилла на устройство Насти, московские дороги расступаются для чёрного джипа. До чего же опасно водит, но даже не думает сбавлять оборотов. Сигналки рядом едущих авто гудят от недовольных водителей, но этому парню глубоко всё равно. Дома его ждёт одна крышесносная брюнетка. Тысяча кобыл с обложек в одной. Стоя на светофоре он оглянется по сторонам и поймёт, именно сейчас должен быть в доме. Именно поэтому рванёт со скоростью под сотку на выезд из города, в его черте и дышать легче. Не так, как в родных местах. Но и так лучше, нежели многомиллионный мегаполис. До чего же приятно ехать в дом, где тебя ждут. Раньше он приезжал туда просто поспать, принять душ и на этом, к сожалению или к счастью, всё. Не тянуло так, как тянет сейчас. А ответ на вопрос почему так прост. И ответ в очаровательной девушке. Именно ей адресовано сообщение, которое она читает со свинцовыми глазами. Кирилл паркуется во дворе, он выкинул из привычек сидеть в тачки минут по двадцать перед тем, как заходить в дом. Что тоже кроется в нахождении в нем этой самой девушки. На улице свежо. Август пускает прохладный ветер по ночам, а днём запаривает жарой. Погода так себе, в его душе весна. Зайдя внутрь, улавливает запах чего-то вкусного, но и нотки гари тоже есть. Неужели она опять забыла вынуть что-то из духовки. Фэст идёт на свет с кухонной подсветки, что горит над баром. Но по пути замечает в темноте бледный силуэт на диване. Он подходит ближе к Насте, чувствует, что не спит. Проходится пальцами по скулам, трепетно касаясь кожи. Она вздрагивает от прикосновений, в общем-то ничего не меняется. — Кирилл, — сладко тянет имя, искренне радуясь родному силуэту в темноте, — я не спала, честно. — Уверена? — Если только немного. Зима 2017. Она олицетворяла ему весну. Ведь она такая же светлая и невинная, тепло греет душу и действует так же, как и данное время года на котов. Будто содержит в себе столько ярких красок, что после холодной и серой зимы это видеть непривычно. Точное описание его жизни. А ещё настоящая, такая зелёная, что и проверять на подлинность нет смысла. С того момента ничего не изменилось. Она всё такая же настоящая. Как глоток чистейшего воздуха. В его душе весна, вечная весна. — Тебе всё же стоило бы поехать со мной на студию, не страшно было одной? — Эй, Незборецкий, и кто бы приготовил ужин, который точно остыл?! — Я съем холодный и, по всей видимости, подгорелый ужин без возражений. — Поцелуй меня, — Кирилла не нужно просить дважды. Поэтому мятный привкус на губах стал её самым любимым из всех. *** Суета и томление, некомфортно и, будем честны, всех тут немного трясёт. Саундчек закончился, ещё через час зал заполнится людьми. Тут прохладно, без какой-нибудь крыты на её оголенных плечах не обойтись. Но Настя и не думает шагать в гримерку, там сейчас жарко от переизбытка близких симпатичного блондина. Собственно, он и является виновником сего вечера. Девушка окидывает взглядом пространство и не может представить то количество людей, которое скоро тут будет. И ей предстоит честь наблюдать это с лучшей точки. Даже двух. С вип ложи и стоя возле сцены. Но только там, где не пройти обычному фанату. А уж ей дорога открыта полностью. Тонкий каблук цокает по полу, знает же, как ему это нравится. А вообще, девушка нравится ему любой. В майке и шортах, в платье, джинсах, голой, свитерах и его вещах, на каблуках или в кроссовках. Его девушка нравится ему любой. Оголенные плечи приковывают взгляд рэпера. И если честно, то он хочет закрыть её собой ото всех. Бесится немного. Разве не мило? Коридоры клубов запутанные, узкие и довольно сложные. Кучме только предстоит научится разбираться в строениях коридоров в подобных заведениях, но сейчас она не так хорошо уж и справляется в этой местности. — Не боишься одной ходить по темным коридорам? Мало ли на кого можно попасться, – голос раздаётся за её спиной, кажется, там был какой-то поворот, но она его пропустила. И ей не стоит оборачиваться, и без этого понимает, кто стоит за спиной. Именно тот, ради кого она здесь. Ради кого она уже два месяца живет в Москве и ради кого уже привыкла засыпать на кожаном диване в студии под музыкальные мотивы. — У меня есть Ти-парень, — подходит ближе к белому, пытаясь выдержать всю ту роль, которую примеряла на себя как только произнесла свои слова. — Спасибо, что ты со мной, —Кирилл резко отходит от игривого настроения в более нежное, поддаётся лёгкому мандражу. — Кир, это твой первый сольник, я не могла тут не быть, — она осторожно пытается заглянуть в его глаза и понять что у него на душе. Черт бы побрал администрацию клуба за такой ужасно тусклый свет в коридорах. — Я не об этом... точнее не только об этом, Насть. Я не знаю, за какие грехи и заслуги я тебя получил. Ему хочется сказать, что он правда не понимает, как она тут, рядом с ним после всего, что он натворил? Но так не хочется казаться жалким и лить тут ваниль. Эти разговоры были уже, кажется, сотню раз. И всегда она затыкала его губами. — Мне столько всего нужно тебе рассказать, — на душе груз, который вот вот надорвёт его. — Незборецкий, если ты сейчас скажешь, что ты меня бросаешь, то я знаю одно укромное местечко, где никто не найдёт труп. Её колкость и ранее была замечена Кириллом, но всё же иногда к нему закрадываются мысли, что вовсе не стоило знакомить её с казахами. В частности с Адилем. — Я люблю тебя, — Настя перехватывает дыхание, хватая ртом воздух. И кажется, Кирилл это точно заметил. Его волосы аккуратно уложены назад. Это её рук дело, но Кучме так нравится когда они раскиданы по лицу и вовсе не имеют правильной, уложенной формы. Особенно по утрам, когда в воздухе всё-таки запах кофе, а он расхаживает в одних лишь штанах. Её же так и манит дотронутся до его тату на животе. Собственно, каждое утро к них обычно начинается именно так. — Я тоже люблю тебя, — думали ли они год назад, что будут стоять в одном из главных клубов Москвы перед сольником Фэста и признаваться друг другу в чувствах, которые и так были очевидны? — Не говори это дурацкое «тоже». У меня такое чувство, что ты просто со мной соглашаешься, — откуда в нем столько сентиментальности? — Я люблю тебя, Кирилл. Темнота коридора освещает чувства этих двух и скрывает их ото всех. Идеальное место, чтобы прикоснуться к ней губами, долго всматривается в глаза. В них всё ещё видно боль и страдание которое она получила после суда. Её мачеха приговорена к десяти годам, но легче Кучме явно не стало. Это никогда не облегчит терзание на душе, как и не заберёт воспоминания у всех, кто помнит об этом. Кирилл не может понять, как его девочка смогла вынести всё то, что вообще было в её жизни. Ведь жизнь не была полной радости, скорее наоборот. И большую часть она шла с грузом проблем в одиночку. И, кажется, сейчас самое время ей помочь.