Судьбе виднее

      Перегородка между очередями мальчиков и девочек не выдержала того, что школьники один за другим карабкались по ней, чтобы увидеть, с кем окажутся в лодке в «Тоннеле любви». Доски перегородки погнулись и рухнули в разные стороны. Но бедлам стал только больше: все бегали туда-сюда, толкались, запрыгивали в лодку-лебедя чуть ли не дюжиной. Как вдруг…       Несколько человек громко ахнули, кто-то из девчонок воскликнул:       – Рут! У тебя ЗНАКИ!       Это слово как заклинание заставило всех застыть и обернуться к растерянной шестикласснице Рут МакДугал. На её коже, вверх по шее медленно поднималась цепочка чёрных знаков: вот солнце, чуть выше – звезда, точки, крестики, а дальше поползли по подбородку, по щекам буквы, но явно не латинские. У разных пар знаки были разные, иногда собирались в осмысленные предложения, а иногда были просто набором символов и закорючек. Люди и спустя века спорили, были ли во всех таких знаках определённые послания. Но одно было известно точно: если у тебя появились знаки, значит, твой соулмейт сейчас не более чем в пяти метрах от тебя и абсолютно так же покрывается знаками.       Рут, выхватив зеркальце и убедившись, что её судьба и правда рядом, достаточно быстро успокоилась и принялась всматриваться в толпу.       Остальные тоже вовсю озирались. Арнольд с надеждой стал щупать шею и лицо и сделал было шаг к прекрасной Рут, но Джеральд схватил его за руку и удержал на месте. Сочувственно покачал головой: никаких знаков на коже Шотмена не появилось. Но кто тогда?       – Сид, это ты! Поздравляю! – восторженно воскликнула Шина.       Все тотчас повернулись на её голос, зашептались и лишь потом расступились, чтобы соулмейты могли увидеть друг друга.       Под многочисленными взглядами Сид Гифальди, на шее и лице которого появлялись совершенно такие же знаки, как у красотки-шестиклассницы, подошёл к ней, явно не веря своему счастью.       – Ты мой соулмейт, – сказал Сид, смотря в глаза Рут, как и полагалось.       Едва он произнёс это – и знаки исчезли с его кожи, будто и не было их никогда.       МакДугал излучала меньше восторга. Она смотрела на соулмейта оценивающе и немного свысока. И не только потому что была выше ростом. Рут подумать не могла, что судьба свяжет её с четвероклашкой. Но судьба есть судьба, от неё не убежишь. МакДугал это знала и потому ответила:       – Очевидно, так.       Знаки стёрлись и с её кожи.       Сид уже набрался уверенности и жестом указал на лодку-лебедя. Протянул соулмейту руку. Рут не взяла его за руку, но в лодку села. Гифальди быстро запрыгнул следом – и нашедшие друг друга родственные души отправились в «Тоннель любви».       Произошедшее событие не было чем-то невероятным, и всё же увидеть воссоединение соулмейтов доводилось не каждый день. Кто-то из присутствовавших ребят вообще видел это первый раз в жизни. Почти все, впечатлённые, продолжали это обсуждать.       – Мне жаль, Арнольд, – Джеральд сочувственно положил руку на плечо друга. Тот провожал лодку Рут и Сида грустным взглядом.       А вот Хельга Патаки сейчас едва не кричала от счастья. Судьба избавила её от соперницы! Да, да! Арнольд, прекрасный, милый Арнольд будет с ней, с Хельгой! Иначе и быть не может! Однажды Судьба дарует им знаки, которые будут множиться на лицах и руках, пока они с Арнольдом не посмотрят друг другу в глаза. И тогда Репоголовый поймёт, что на самом деле всегда любил только её, Хельгу Джи Патаки, скажет: «Ты мой соулмейт, и моё сердце принадлежит тебе!» – и их губы сольются в страстном поцелуе… Ах, поскорее бы!

***

      – Арнольд, твоя рука! Это знаки? – вдруг спросил Джеральд.       Хельга, подслушивавшая разговор, аж затаила дыхание от волнения. И опустила взгляд на свои руки.       Да! ДА!       От ладони вверх по правой руке один за другим поднимались маленькие чёрные знаки: галочки, буквы, знаки вопроса и просто чернильные капли.       О Боже! Нет-нет-нет!       – Ого, и правда. Но где же твой соулмейт? – прогнусавил Стинки.       – Здесь нет ни одной девчонки! – поддержал его Сид.       Ну, почему-почему-почему? Они с Арнольдом столько раз были рядом, почему знаки не появлялись тогда? Пусть даже в присутствии придурков-одноклассников, которые непременно начали бы насмехаться! За какие грехи небеса предложили Арнольду искать соулмейта именно сейчас?!       Когда Хельга пряталась в гардеробной его комнаты.       – Может, за дверью? – предположил Шотмен.       Патаки услышала поспешные шаги, звук открываемой двери (очевидно, на лестницу). Разумеется, за дверью никого не оказалось.       – Ничего не понимаю… – снова Арнольд. В этот раз его голос звучал растерянно.       – Да всё ж ясно! Надо искать в других местах! – вскричал Кёрли и, судя по звукам, принялся выдвигать какие-то ящики.       – Что ты делаешь? – спросил Арнольд. – В ящиках стола она точно не поместилась бы.       – Но она должна быть где-то здесь! – не смутился Кёрли. – Иначе знаки бы не появились! Мы найдём её, где бы она ни пряталась. Вперёд, парни!       «Вот гадёныш! – мысленно возмутилась Хельга. – Да чтоб знаки твою любимую Ронду с кем-нибудь другим соединили!»       Уверенность Кёрли таки заразила других мальчишек. Они быстро забыли, что собрались здесь, чтобы обсудить совместную покупку карта, и принялись шуметь: выкрикивать предположения, что-то с энтузиазмом двигать и открывать.       Хельга в страхе забилась в дальний угол гардеробной, за вешалки с одеждой. Они заглянут и сюда, наверняка заглянут, но вдруг за барахлом Репоголового не заметят? Патаки, продолжая сжимать в зубах злополучную кассету из автоответчика, из-за которой и вляпалась в такую ситуацию, сжалась в комок и постаралась даже не дышать, чтобы не выдать своего присутствия.       «Только бы пронесло! Только бы пронесло! Неужели я многого прош…»       Дверь скрипнула, и в тёмную гардеробную проник дневной свет.       – Здесь никого, – объявил Арнольд, и Хельга вздохнула с облегчением.       Но тут же голос Юджина заставил её замереть от ужаса.       – А ты посмотри за вешалками!       Патаки сжалась ещё сильнее и зажмурилась. Услышала, как совсем рядом Репоголовый отодвигает в сторону вешалки с одеждой.       И… ничего. Секунды шли, а удивлённых возгласов не было, и никто не дотронулся до Хельги.       Может… может, всё-таки пронесло?       Патаки робко приоткрыла один глаз – и тут же со страху распахнула оба.       В нескольких сантиметрах от неё замер и тоже широко распахнул глаза Арнольд.       Сердце бешено заколотилось в груди Хельги. О Господи, что делать?! Любимый застукал её в своей гардеробной с чёртовой кассетой в зубах и… Да, его взгляд скользнул по её правой руке, что успела наполовину покрыться чёрными знаками, и они всё появлялись и появлялись.       – Ну, что там, Арнольд? – выкрикнул откуда-то из комнаты Джеральд.       Хельга ощутила новый прилив страха и, глядя в глаза Репоголовому, отчаянно замотала головой.       – Пусто, – отведя взгляд, громко ответил Шотмен.       Вышел обратно в комнату, быстро поправил вешалки с одеждой, чтобы соулмейта опять не было видно. Закрыл дверь гардеробной. И только тогда Хельга смогла перевести дыхание. Челюсти расслабились, и кассета от автоответчика упала на пол гардеробной. Патаки вновь застыла, но скоро сообразила, что шумные одноклассники, которые продолжали поиски, не услышали этот тихий стук.       – А вдруг твой соулмейт в комнате кого-то из жильцов? – предположил Джеральд. Снова послышался звук открываемой двери. – Пожалуй, до ближайшей комнаты не больше пяти метров.       Предположение вдохнуло новые силы в поисковую группу, и, к огромной радости Хельги, мальчишки со слоновьим топотом побежали ломиться в ту самую ближайшую комнату. Дверь спальни Арнольда захлопнулась за последним выбежавшим. И всё-таки Патаки о-очень тихо вылезла из одежды к двери гардеробной и открыла малюсенькую щёлочку, чтобы посмотреть, действительно ли все вышли.       Фух. Все.       Нельзя было терять ни секунды. Хельга взлетела под стеклянную крышу, открыла в ней окно – и была такова.       Проклятый веселящий газ, из-за которого Патаки оставила на автоответчике «Сансет-Армз» пылкое признание в тайных чувствах!

***

      В комнате Сьюзи и Оскара соулмейт отсутствовал, поэтому одноклассники принялись бурно обсуждать, где искать дальше. И только главный заинтересованный молча соображал, как бы их спровадить.       Ему на помощь пришёл фургончик с мороженым «Джолли-Уолли». Громкий гудок оповестил, что прямо сейчас мороженое продают перед пансионом, и друзья сразу забыли, чем занимались, рванули на улицу.       А после того, как наелись мороженого, как-то уже расхотели искать даже не своего соулмейта. И покупку карта обсуждать стало лень. Арнольд, разумеется, не обиделся, заверил, что сам справится, и попрощался со всеми. Только Джеральд хотел остаться, но Шотмен тихо пообещал рассказать всё завтра. Друг удивлённо вытаращился, очевидно, что-то понял и тоже попрощался.       Пока поднимался обратно в комнату, Арнольд вдруг в полной мере осознал, что произошло. Его соулмейт – Хельга Патаки. Девочка, которая обычно обзывала его и плевала ему в макушку жёваными бумажками. Отпад. А сегодня она спряталась в его гардеробной. Что она там забыла? Что за кассету держала в зубах?       Дверь в гардеробную оказалась распахнута, а вот Хельги внутри уже не оказалось.       – Хельга? Хельга, ты здесь?       Никто не откликнулся. Арнольд осмотрелся в комнате, заметил распахнутое окно, которое прежде точно было закрыто. Неужели через крышу сбежала? Очевидно, Патаки не горела желанием говорить о том, что они предназначены друг другу.       Шотмен, признаться, тоже. Он снова посмотрел на правую руку: знаки упорно множились, убивая глупую, бессмысленную надежду, что их не было, просто почудилось. Ещё и на левой руке появляться начали.       Но почему он и Хельга? Как так вышло, что судьба создала их друг для друга? Патаки постоянно придиралась к нему и зло прикалывалась – большую часть времени они бесили друг друга. Как тут прожить вместе счастливую жизнь? Хотя… Сьюзи и Оскар тоже соулмейты, но Арнольд не считал их семейную жизнь прекрасной. Постоянные скандалы, угрозы разводом, битая посуда. Шотмен так не хотел, лучше тогда вообще без пары. А ведь если бы Оскар хотя бы пытался измениться, а Сьюзи не прощала его так легко, они могли бы гораздо чаще быть теми счастливыми супругами, какими становились в периоды примирения.       Постойте-ка! Если Кокошки не хотели сделать свой союз счастливее, это не значит, что и у них с Хельгой не получится! Иногда они неплохо ладили. Например, когда были заняты общим делом, будь то обыграть пятиклассников в бейсбол, расчистить поле Джеральда или спасти Могучего Пита. И Хельга умела время от времени быть милой и доброй. Когда вернула ему кепочку. Когда помогла воплотить в жизнь его замысел – грандиозную платформу. На самом деле Арнольд всегда, с первой встречи в детском саду подозревал, что Патаки не столь ужасна, как пыталась всем внушить. В чём была причина? Хельга стеснялась? Если так, он поможет!       В любом случае им надо было поговорить. И, несмотря на побег Патаки, поговорить сегодня, иначе знаки не прекратят покрывать кожу и к завтрашнему утру Арнольд с Хельгой будут с ног до головы в знаках. И это если знаки не успеют начать накладываться вторым слоем: Шотмен слышал, что бывало и такое.       Дверь дома Патаки открыл глава семейства и недоумённо уставился на посетителя.       – Э? Тебе чего, парень?       – Я Арнольд, одноклассник Хельги, пришёл по поводу… домашнего задания, – на ходу выдумал Арнольд, неловко пряча за спину руки в изобличающих знаках, силясь ещё и рукава пониже натянуть. С мистером Патаки Шотмен чувствовал себя не в своей тарелке. К тому же хотелось сначала обсудить знаки судьбы с Хельгой.       Боб Патаки впустил гостя, бросил: «Второй этаж. Подожди её» – и уселся перед телевизором в гостиной. Арнольд поспешил наверх. Но перед дверью с табличкой «Комната Хельги» затормозил. Хельга ещё не возвратилась. Конечно, её отец сказал… но не возмутиться ли она сама, что Арнольд вот так вошёл в её спальню? Шотмен немножко поколебался и всё же зашёл.       Он уже бывал в этой комнате раньше. Тогда Хельга думала, что её дни сочтены, и сказала Арнольду, что он очень хороший. Шотмен искренне ответил ей тем же. Однако их взаимоотношения остались привычными, что Арнольда расстраивало и не расстраивало одновременно.       Спальню в тот раз Арнольд особенно не рассматривал, но теперь изучил очень внимательно. Обои в сердечко, сердечки и на абажуре. Бледно-розовый шкаф, нежно-розовое постельное бельё. Большой плюшевый медведь – и тоже розовый с ярко-красным сердечком на брюхе. Очень по-девчачьи, очень мило. Как будто и не Хельга здесь жила. «Хотя, – подумалось вдруг Арнольду, – если не знать Хельгу, просто посмотреть на неё… Когда она не корчит грозную или недовольную мину, она выглядит вполне мило. В любимом розовом платье с бантом». Арнольду они тоже нравились. Почти так же она была одета в их первую встречу и показалась тогда такой очаровательной и трогательной, молчаливо смотрела на него огромными голубыми глазами. Почему эта девочка внезапно стала вредной и грубой? Или первую Хельгу маленький Арнольд сам себе придумал? Нет-нет, милая сторона была в ней до сих пор.       Шотмен вздохнул и помотал головой. Это всё было сложно.       Взгляд остановился на приоткрытой двери в, ну, должно быть, гардеробную. Арнольд встал со стула, на котором прежде комфортно устроился, подошёл к двери и взялся за ручку, намереваясь закрыть.       Но его отвлекли.       – Арнольд? – вздрогнула от неожиданности Хельга, так и застыв на пороге спальни. – Что ты здесь делаешь? – тут она заметила, что Шотмен держится за ручку двери. – Ты залазил в мою гардеробную, Репоголовый?! – вспылила Патаки и… испугалась?       – Нет, – быстро возразил Арнольд. – Дверь уже была приоткрыта, я хотел всего лишь закрыть, – и тотчас отдёрнул руку.       От его движения дверь гардеробной открылась ещё сильнее.       Арнольд снова попытался прикрыть и снова не успел – с удивительной скоростью Хельга оттолкнула его в сторону и сама захлопнула дверь в гардеробную.       – Это частная жизнь, Репоголовый!       Шотмен, который от толчка свалился на пол, поднялся и недовольно посмотрел на соулмейта.       – Тогда что ты делала у меня в комнате?       Хельга покраснела то ли от злости, то ли от смущения.       – Не твоё дело! – выпалила она.       Кажется, всё-таки от злости. Арнольд глубоко вдохнул, пытаясь унять поднимавшееся раздражение. Это ему следовало злиться.       – Не моё? Ты тайком забралась в мою гардеробную.       Патаки покраснела ещё сильнее, взгляд забегал по комнате. Похоже, она судорожно придумывала ответ. Или новую грубость.       Тут Арнольд обратил внимание на внешний вид одноклассницы. Весь он был какой-то помятый, платье и бант в пятнах грязи, местами мокрые и изодранные. Раздражение улетучилось, но возникли новые вопросы. Шотмен поднял глаза обратно к лицу Хельги.       – Это уж точно не твоё дело! Как хочу, так и выгляжу! – с вызовом заявила она. Очевидно, заметила, как он изучал её внешний вид.       Вряд ли Патаки хотела так выглядеть. Но здесь была её правда: это не его, Арнольда, дело. И нужно было не спорить в очередной раз, а обсудить то, ради чего он пришёл.       – Мы соулмейты, – сказал Шотмен, глядя Хельге в глаза.       Он посмотрел на руки мельком, потому что и так знал, что знаки исчезнут. Важнее сейчас было наладить диалог со второй половинкой. Как же необычно было не размышлять об этом понятии абстрактно, а иметь в виду Хельгу Джи Патаки.       Настала её очередь.       – Да-да, мы соулмейты, – сварливо сказала Хельга. Знаки исчезли с её рук, а вот лицо по-прежнему пылало. – Что… – Патаки запнулась. Прочистила горло. – Что теперь… будем… делать?       Похоже, сейчас ей было скорее неловко. По крайней мере, Хельга не выдала Арнольду возмущённую тираду о том, за что ей такие страдания – быть его соулмейтом. Это внушало оптимизм.       – Я думаю, мы могли бы… – тут Арнольд запнулся, смутился. Лучше не гнать коней раньше времени. Поэтому выбрал менее пугающее для них обоих слово. – Поладить. Если оба постараемся.       Хельга слушала его, не отводя глаз. На мгновение Арнольду почудилось, что она была разочарована. Но Патаки не дала это осмыслить, сказав с преувеличенным спокойствием:       – Ну, допустим. И что ты предлагаешь, Репо… Арнольд?       Услышав, как Хельга поправила себя, Шотмен не сдержал улыбки. Значит, она тоже хочет, чтобы они… для начала поладили.       – Ну, раньше мы не слишком-то интересовались друг другом, верно? А теперь, когда мы знаем, что связаны судьбой, нам, наверное, стоит узнать друг друга лучше, – озвучил Арнольд мысль, которая пришла ему в голову, пока он шёл к дому Патаки и размышлял, что ей скажет.       На словах «не слишком-то интересовались» Хельга странно хрюкнула, но более внятных язвительных комментариев не последовало.       – И как? Сыграть в «Двадцать фактов о себе»? И, чтобы не забыть эту чушь друг о друге, будем в блокнотик записывать? – наконец, сварливо поинтересовалась Патаки.       Нет, сегодня он не поддастся на её провокации. Однако она была права в том, что в жизни полно пустых мелочей.       – Мы можем обмениваться лишь важными фактами. О, а давай будем по очереди задавать вопросы о том, что нас друг в друге интересует? А отвечать обязательно честно, – в приступе вдохновения предложил Арнольд.       Хельга молчала. На её лице застыло непонятное выражение. О чём она думала? Считала его идею смешной? Не хотела проводить с ним время и делиться чем-то личным? А может, просто чувствовала себя неловко от того, что знаки судьбы обязали их вот так резко поменять общение друг с другом?       – Эм, Хельга? – осторожно позвал Арнольд. Вдруг она всё-таки взорвётся. – Я не настаиваю. Можем делать это не каждый день, а например, через день. За раз наши взаимоотношения не изменишь, но зачем торопиться, нам всего девять лет. У тебя есть идеи? Рад буду услышать.       Хельга будто очнулась ото сна.       – А, нет, я об этом ещё не думала. Но можно попробовать твой вариант, так, вдруг что и получится… Но пока обойдёмся без суперличных вопросов, усёк?       Она пыталась звучать грозно, но не вышло, и румянец так и не сошёл с её щёк. Потому такая Хельга не напугала, не вызвала раздражение, а показалась Арнольду почти милой.       – Усёк, – послушно кивнул он, сдерживая улыбку. – Так, по вопросу друг другу сегодня?       – Я первая! – выпалила Патаки.       – Хорошо. Спрашивай.       Хельга задумалась на какое-то время.       – Лучший подарок, который тебе дарили? Что? – она наткнулась на его удивлённый взгляд. – Я спросила о том, что тебе нравится, разве это не про «узнать друг друга лучше»?       – Да, верно, – согласился Арнольд. – Ну, мне понравилась губная гармошка, люблю на ней играть. Мне её подарили на один из дней рождения дедушка с бабушкой. Ещё Джеральд подарил мне на Рождество очень крутые наручные часы. Но больше всего мне дорога моя кепочка, – Шотмен снял её с головы и любовно посмотрел, прежде чем надеть снова. – Мне её подарили родители, – тут Арнольд запнулся. Эти воспоминания, как всегда, кольнули в сердце. – Очень давно.       Хельга не продолжила расспросы, за что Шотмен был ей признателен. Он заметил, что рука соулмейта дёрнулась в его сторону, будто Патаки хотела дотронуться до него и утешить, но остановила себя. Но ему, должно быть, показалось.       – Теперь моя очередь, – поспешил отвлечься и перевести тему Арнольд. – Что ты всё-таки делала в моей гардеробной и что за кассету держала?       Снова повисла тишина. Хельга отвела глаза, нервно оттянула ворот белой футболки, сжала руки в замок.       – Я не могу тебе сказать, Ре… Арнольд, – через несколько минут, наконец, заговорила Патаки. – Мы договорились отвечать честно, но я не могу ответить на этот вопрос. По крайней мере, пока.       – Хорошо, – неуверенно согласился Шотмен. Он не думал, что ответ именно на этот вопрос окажется тем, о чём соулмейт ещё не готова откровенничать. – Тогда пока не отвечай. И спасибо за честность.       Хельга подняла на Арнольда робкий взгляд и неуверенно улыбнулась, словно была очень рада его похвале и тому, что он пошёл ей навстречу. Невероятно. Или ему опять померещилось то, чего нет?       – Тогда, может быть, тоже расскажешь, какие подарки тебе больше всего понравились? – предложил Арнольд.       – На Рождество родители подарили мне сапоги Нэнси Спомони, – после некоторых раздумий сказала Хельга.       – О! И чем они тебе так нравятся?       Патаки, похоже, насторожило воодушевление Арнольда.       – Ну, они просто клёвые! Я их хотела, и мне подарили! Что тебе ещё от меня надо Репоголовый?       – Ничего, – успокаивающе поднял ладони Шотмен. – Просто спросил. Я рад, что ты получила на Рождество то, что хотела. В Рождество мечты непременно должны сбываться. Иногда самым чудесным образом! Я не рассказывал, что случилось у мистера Хьюна, жильца пансиона?       – Что-то не припомню.       – Так, вот. Мы всем пансионом каждый год играем в «Тайного Санту»…       И Арнольд, и Хельга остались довольны окончанием беседы и расстались в тот день, с оптимизмом глядя в будущее, которое им предстояло строить вместе.       Конечно, им это удастся не сразу. Но соулмейты сумеют найти путь к любви и взаимопониманию: разговорами, совместными досугами, иногда ссорами и поддержкой, когда другому это потребуется.       Однажды Хельга отважится рассказать Арнольду, что та кассета была из автоответчика в его доме. Она, Патаки, тайком туда пробралась, потому что случайно оставила Шотмену сообщение. При этом наотрез откажется объяснить, что это было за сообщение.       Намного позже, когда Хельга и Арнольд уже будут вместе, Патаки признается, что влюбилась в него гораздо раньше, чем они узнали, что предназначены друг другу, и под веселящим газом оставила на автоответчике признание в любви.