Судьбе виднее

      — Да не парься ты так, старик! Нормально всё будет. Вы ещё даже не встретились, — убеждал расстроенного друга Джеральд Джоханссен. — Мой соулмейт тоже не сразу разглядит всю мою крутость, ну и что?       — Ага, только «Иногда лучше промолчать» — это в худшем случае замечание, у меня же… Она ничего узнать обо мне не успеет, а уже забракует!       Привычный оптимизм оставил Арнольда Шотмена, когда, проснувшись после пятнадцатилетия, он в радостном предвкушении посмотрел на запястье — и…       «Нет, нет, нет! Ты не можешь быть моим соулмейтом! Только не ты!»       Арнольд растерялся. Как так? Это же самые первые слова, которые скажет тебе соулмейт при встрече. Соулмейты находят друг друга, знакомятся, ходят на свидания или для начала стараются хотя бы не собачиться, как было у бабушки и дедушки Арнольда. Они узнали, что предназначены друг другу, только после пятнадцатилетия, хотя были знакомы раньше. Попытались разглядеть друг в друге что-то привлекательное, чего прежде не видели. И у них получилось.       «Только не ты!»       Но почему? Он, Арнольд, будет противен соулмейту с первого взгляда? Она влюблена в кого-то другого? Или они уже знакомы, и Шотмен чем-то её обидел?       — Ты слишком много думаешь, Коротышка, — это делает тебя несчастным, — согласился с Джеральдом дедушка Фил. — Коль не знаешь, в чём проблема, так нечего придумывать. Не сходи с ума раньше времени.       Конечно, Джеральд и дедушка были правы. И чем больше дней проходило, тем сильнее Арнольд убеждался: надо решать проблемы по мере их поступления.

***

      Из колонок гремел поп-хит молодёжи, дискошары вращались под потолком, а в центре зала многочисленные гости клуба нестройно, но с энтузиазмом подпевали, танцуя, дрыгаясь и подпрыгивая.       — Тут я тебя оставлю, старик, — громко, чтобы его слова не заглушила музыка, сказал Джоханссен. Его довольная улыбка могла означать лишь одно: он высмотрел какую-то симпатичную девушку. — И ты не тупи! — наказал напоследок Джеральд и мгновенно исчез в толпе.       Арнольд усмехнулся и тоже окинул взглядом зал. Девушек здесь было много: знакомые и незнакомые, высокие и маленькие, в платьях с блёстками и даже в спортивных костюмах, но взгляд ни за кого не цеплялся…       Стоп.       Арнольд сначала и не заметил хмурую блондинку, что одиноко подпирала стену. Шотмен не помнил, чтобы когда-либо видел эту девушку, вероятно, она была из другой школы. Незнакомка осматривала зал… нет, не с недовольством, но со… скукой? Пожалуй. Казалось, она сама плохо понимала, что здесь делала.       Вдруг заиграл медлячок, и Арнольд подумал: почему бы и нет? Блондинка была очень симпатичной, впечатление портило только хмурое выражение лица. Но это лишь повод поднять ей настроение.       — Привет. Потанцуем? — решился Шотмен, подойдя к ней.       Смотревшая в другую сторону, девушка быстро повернулась к нему и одновременно с этим схватила правой рукой запястье левой. Почти не взглянув на Арнольда, уставилась на запястье. А через пару секунд — на Шотмена. Глаза незнакомки — какого же они были цвета? — сначала широко раскрылись, но быстро сузились, а монобровь яростно изогнулась.       — Нет, нет, нет! — не менее яростно воскликнула блондинка. И возмущённо ткнула пальцем в Арнольда. — Ты не можешь быть моим соулмейтом! Только не ты!       Левое запястье Арнольда будто обожгло кипятком. Шотмен перевёл туда взгляд, долю секунды продолжая надеяться, что это дурацкое совпадение…       Первые слова соулмейта больше не жгли руку, но сияли так, будто их вывели на коже чернилами огненного цвета.       Не совпадение. Те самые слова. Та самая девушка.       Арнольд медленно поднял голову, старательно вспоминая все слова, которыми его подбадривали. Но едва встретился взглядом с соулмейтом — и надежды обрушились.       Девушка словно ждала, пока Шотмен осознает.       Арнольд и пикнуть не успел, как его толкнули к стене. Он ударился спиной, но возмутиться снова не успел: девушка пригвоздила его к месту неожиданно сильной правой рукой, а пальцы левой сжала в кулак и ударила им стену в опасной близости от головы Шотмена. Он вздрогнул, а соулмейт даже не поморщилась от боли. Будто не чувствовала ничего, кроме злости.       — Ты! — гневно процедила она. Её лицо было совсем рядом с лицом Арнольда. Музыка продолжала играть, но уже где-то на фоне, голос девушки проникал в сознание и отпечатывался там. А взгляд… если бы им можно было убивать, Арнольд бы уже рухнул и, корчась от боли, умер. — Даже не мечтай, что это что-то для меня значит, — блондинка сжала левую руку в кулак ещё крепче, и парень краем глаза уловил огненный блеск на её запястье.       — Я… — растерянно начал Шотмен, не представляя, что собирается сказать. Надпись на руке предупреждала его, что будет трудно, но и в худших воображаемых сценариях соулмейт не прибегала к физической силе, не дав сказать ни слова.       Что-то мелькнуло перед глазами, а потом — темнота и боль. Арнольд вскрикнул и съехал спиной по стене, но не обратил внимания, что его уже никто не держит. Все ощущения вмиг сконцентрировались на саднившем левом глазе.       Арнольд схватился за глаз. Рядом почему-то чертыхнулась соулмейт. Вдруг Шотмен услышал над ухом её угрожающий голос:       — Мы ещё не договорили, — и в следующую секунду она метнулась в сторону, пропав из поля зрения.       Вращать головой и смотреть, куда убежала агрессивная девица, желания не было. Вскоре рядом появился охранник (который, как выяснилось, заметил драку) и указал Арнольду дорогу в медпункт. Но никому в тот вечер пострадавший так и не признался, что в глаз ему дала соулмейт.

***

      — Нифига себе, — только и смог сказать Джеральд, когда Арнольд поведал, как получил фингал.       — Ага, — мрачно согласился Шотмен. — Вот тебе и соулмейты.       Вчера Арнольд решил из медпункта сразу пойти домой. Эсэмэской сообщил об этом Джеральду, умолчав о причине ухода. От друга вскоре прилетел ответ: «ОК, старик. До завтра! Мне есть, что тебе рассказать». «Мне тоже», — невесело подумал Шотмен. На следующий день друг ввалился к нему и, довольный собой, вместо приветствия объявил, что сегодня вечером у него свидание с соулмейтом. Но тут же увидел свеженький фингал Арнольда и принялся расспрашивать друга о его приключениях.       Теперь же воцарилось молчание. Джоханссен не знал, чем подбодрить.       — Лучше расскажи, о своём соулмейте, — предложил Шотмен. — Твоя история явно веселее будет.       Джеральд хотел возразить, но никаких позитивных сторон в ситуации друга так и не нашёл. Поэтому начал рассказ.       — Её зовут Фиби. Красотка. Но, знаешь, не цыпочка с самомнением, а такая… милашка. Прямо покраснела, когда я пригласил её танцевать!       — А что ты ей сказал, когда подошёл? — не удержался Арнольд и указал взглядом на руку Джеральда с первыми словами его соулмейта.       Друг испепелил Шотмена взглядом, но ответил.       — У неё азиатские корни. Ну, я и подошёл к ней с коронной фразой агента Чана на китайском — помнишь, из комикса «Суперагент по соседству»? Но оказалось, что она… японка.       — Правда? — Арнольд заулыбался, почти забыв про собственные переживания.       — На самом деле наполовину японка, — продолжил Джеральд, решив игнорировать реплики друга. — Я пригласил её танцевать, и она передо мной не устояла!       Далее последовала история об очень приятном вечере с Фиби. Итог Джоханссен подвёл триумфальными словами:       — На прощание мы обменялись номерами и вечером идём в «Шез Пари»! — вдруг Джеральд застыл, поражённый. — Слушай, у меня идея! Фиби сказала, что придёт с подругой, и я ответил, что возьму друга. Я не настаиваю, но, может, всё-таки сходишь, развеешься? Просто развеешься, отвлечёшься, — быстро добавил Джоханссен, когда Арнольд открыл рот для возражений. — Я не предлагаю тебе клеить подругу Фиби. Но хотя бы не будешь мозг себе выносить. Всё равно мы пока не знаем, что тебе делать. И кстати! Возможно, они как девушки лучше поймут, что нашло на твоего соулмейта и что-нибудь посоветуют.       — Ты предлагаешь мне идти в таком виде? — Арнольд указал на фингал.       — А ты всё-таки собираешься склеить подругу Фиби?       — Нет.       — Ну и не парься тогда. Всё! Мы идём вчетвером в «Шез Пари», — заявил Джеральд, окончательно закрыв вопрос.

***

      Соулмейт друга действительно оказалась милой. Маленькая, особенно рядом с Джеральдом, азиатка в платье, похожем на кимоно, радостно и застенчиво улыбнулась на приветствие. Так же застенчиво хихикнула в ладонь и взяла Джоханссена за предложенную руку. А уж тот сиял.       Подруга Фиби в первую секунду посмотрела на Арнольда как-то странно. Но тут же дружелюбно улыбнулась, и Шотмен уже не был уверен, что ему не показалось. Она тоже была милой, но совсем другой. Рыжая, с веснушками, в воздушном зелёном платье — она вдруг почудилась Арнольду доброй феей из сказок, которые он читал в детстве.       — Лайла, — представилась она мягким голосом.       — Арнольд.       Они пошли за парочкой соулмейтов, но за руки, конечно, не взялись.       Уже темнело. Фонтан на площади перед рестораном выпускал струи воды, расцвеченные прожекторами. Из «Шез Пари» лилась завлекающая музыка живого оркестра. Изящный официант с подкрученными усами и в смокинге поводил четвёрку за их столик.       Меню на французском поставило в тупик. Но только не Джеральда. Он гордо объяснил Фиби (которую усадил рядом), что представляют собой заинтересовавшие её блюда. Арнольд, который прекрасно знал, что французский друг не изучал, сделал вывод, что Джоханссен подготовился к свиданию. Едва ли он стал бы впустую выпендриваться после вчерашней осечки с языками. Скорее наоборот, вдвое больше желал бы впечатлить соулмейта.       За едой поглядывая на Джеральда, Арнольд всё больше убеждался, что не только Фиби не устояла перед соулмейтом, но и сам Джоханссен. Эти двое постоянно отвлекались от тарелок, а потом и вовсе о них забыли, всё разговаривали тихонько друг с другом и смеялись.       В очередной раз бросив на них взгляд, Шотмен грустно вздохнул. И тотчас одёрнул себя. Друг счастлив, следует радоваться за него, а не делать кислое лицо. Джеральд с Фиби не виноваты в том, что у Арнольда не так всё прекрасно.       — У тебя что-то случилось? — услышал он тихий голос.       Лайла смотрела на него внимательно и участливо.       — Извини, что я вот так лезу, — с извиняющейся улыбкой продолжила она. — Но мне весь вечер кажется, что ты какой-то печальный или обеспокоенный. Я могу чем-то помочь?       — Вряд ли. Но спасибо. Хотя… — Арнольду вспомнилась идея Джеральда спросить совета у девушки. А почему бы и нет? — Если бы ты вдруг встретила соулмейта, что бы ты сделала?       — Обрадовалась, — без раздумий ответила Лайла.       — Ну, а если он будет как-то не так выглядеть? Или ещё что?       — Ерунда. Судьба не соединяет случайных людей. Если она говорит, что вы — идеальная пара, — Лайла с улыбкой бросила взгляд на продолжавших болтать, совсем не обращая внимания на друзей, Джеральда и Фиби, — значит, так и есть.       — Ты правда в это веришь? — спросил Арнольд и сам не мог понять, чего в вопросе больше: надежды или обречённости.       — Конечно, — девушка посмотрела удивлённо. — А ты не веришь?       — Ещё недавно верил, а сейчас… — Шотмен замолчал в нерешительности. Рассказать всё или не стоит?       И рассказал.       Лайла оказалась превосходным слушателем. Ни разу не перебила, заговорила, лишь когда Арнольд закончил.       — Я уверена, это какое-то ужасное недоразумение! Я, несомненно, не могу найти никаких других причин, — настаивала она. — Ты ни в коем случае не должен отчаиваться.       — Но если я действительно чем-то ей отвратителен…       — Нет, Арнольд, — спокойно, но твёрдо возразила Лайла. — Этого не может быть. У неё нет причин испытывать такие чувства: ты сам сказал, что она совершенно тебя не знает.       — Значит, дело в ней?..       — Невозможно, — опять прервала его собеседница. — У вас всё будет хорошо: ты слышал хоть об одном случае, чтобы соулмейты в итоге друг другу не подошли?       — Я даже не знаю её имени, — вздохнул Арнольд. — И где её искать.       — Судьба свела вас один раз, сведёт и второй.       — Ты убеждённая фаталистка.       — В вопросе соулмейтов — да, — легко согласилась Лайла, отпив сока. — И не стыжусь этого. Однако я уверена, что сами люди тоже должны работать над отношениями. Мама всегда говорила, что судьба устраивает знакомство идеальных друг для друга людей, а уж дальше они сами. Я верю в это.       — Да я-то не против, чтобы так всё и было! — воскликнул Арнольд, но тут же спохватился, что рядом щебечут Джеральд и Фиби, и понизил голос. — Но захочет ли она? Может, дело и правда не во мне, а в том, что она ненавидит связь соулмейтов и хочет выбрать пару сама?       — Так, хватит, — неожиданно жёстко прервала Лайла, взяла Шотмена за плечо и встряхнула. — Ты. Ещё ничего. Точно. Не знаешь. Прекрати раскисать. Когда узнаешь, в чём дело, — тогда и будешь думать, что предпринять. А пока выбрось из головы.       Арнольд вдруг рассмеялся.       — Удивительно, но я сказал себе то же самое, когда только увидел на запястье её первые слова.       — Вот видишь — ты со мной согласен. Всё у тебя с твоим вспыльчивым соулмейтом будет чудесно. Вспыльчивые люди часто такие: делают поспешные выводы, а лишь потом начинают разбираться.       Разговор с Лайлой вернул Арнольду утраченный было оптимизм. Парень снова искренне улыбался. Улыбался, болтая с новой подругой уже на другие темы. Улыбался и прощаясь у дома Фиби: нынче обе девушки ночевали там, а Арнольд с Джеральдом, само собой, их провожали.       Вполне довольный жизнью, Шотмен лёг спать.       А наутро увидел пришедшую от Лайлы эсэмэску: «Давай встретимся в кафе «У Крэйга» в 9 утра. У меня потрясающая идея».       «ОК. До встречи», — быстро набрал Арнольд.       Лайла опаздывала уже на десять минут. Но мало ли что у неё могло случиться. Арнольд решил подождать ещё несколько минут, а уж потом позвонить.       Шотмен смотрел рассеянным взглядом в окно, когда услышал, что за столик к нему кто-то подсел.       — Привет.       Арнольд быстро перевёл взгляд и вздрогнул от неожиданности.       Напротив сидела его соулмейт.       Да, это точно была она. И в эту минуту в ней было прекрасно всё: длинные светлые волосы, которые волнами ложились на плечи, белое лицо, пухлые розовые губы, тонкие брови, а не монобровь, как в прошлый раз, и пышные ресницы, обрамлявшие голубые — теперь Шотмен ясно видел цвет — глаза. Но главное — выражение её лица: не хмурое, не злое, а более мягкое, робкое, даже виноватое. Арнольд засмотрелся и на несколько мгновений выпал из реальности.       Но тотчас вернулся, стоило вспомнить, как тонкие пальцы девушки, которыми она сейчас беспокойно перебирала, сжались в кулак и прописали ему по лицу.       — Привет, — настороженно ответил Арнольд.       — Я не собираюсь тебя бить! — выпалила соулмейт, вскинув руки в знак капитуляции. Очевидно, беспокойство Арнольда легко считывалось. — Я пришла просто поговорить.       Выглядела она в самом деле невраждебно. Возможно, Лайла была права, и всё не так плохо. Однако…       — Мы обязательно поговорим, — как можно мягче сказал Шотмен. — Но сейчас я не могу, у меня встреча…       — У тебя нет встречи, — перебила собеседница. — Лайла не придёт.       — Что? — опешил Арнольд. — Откуда ты?..       — Я тебе сейчас всё объясню, — протараторила девушка. Она нервничала, ему не показалось. — Я Хельга Патаки, кстати. А ты Арнольд, я уже знаю. Понимаешь, всё дело в том, что…

***

      Трудно верить в судьбу и любовь, когда подсунутые судьбой родители тебя не любят. Ну или как назвать то, что бо́льшую часть времени они не помнят о тебе и не интересуются, предпочитая напиваться в мясо или натирать до блеска кубки старшей сестры.       Хельга Патаки чувствовала себя самым несчастным и одиноким ребёнком. Не раз и не два на её глаза наворачивались слёзы. А потом Хельга увидела, как мальчишки из её детсадовской группы разрушали пирамидку из кубиков другой девочки и смеялись. Совсем маленькая, меньше Патаки, девочка сжалась в комок, её глаза под очками наполнились слезами. Что она могла ответить обидчикам?       В Хельге вскипел гнев. Она коршуном налетела на мерзких мальчишек, сбила с ног заводилу, большого и толстого, сама не зная, откуда у неё взялось столько сил.       Вскоре задиры с плачем бросились бежать.       — Больше они тебя не обидят. А если попробуют — только скажи мне, и я им! — Патаки угрожающе потрясла кулачком.       — Спасибо, — пролепетала девочка. Она смотрела на Хельгу сквозь очки огромными карими глазами, как на невиданное чудо.       На обеде девочка — оказалось, её звали Фиби Хейердал — спросила Патаки, можно ли подсесть к ней за стол. Потом они вместе строили крепость из кубиков, а вечером, когда родители Фиби пришли её забрать, она познакомила с ними новую подругу.       Девочки стали неразлучны. Пошли в один класс, сидели за соседними партами и всегда вместе делали парные школьные проекты. Родители Хельги всё так же не обращали на неё внимания, но она больше не плакала. Теперь у неё был человек, который её любил и ею интересовался. А Хельга отвечала взаимностью и чувствовала себя счастливой. Иногда ночуя у Фиби, общаясь с её чудесными родителями, Патаки даже на какие-то мгновения забывала, что она не член этой любящей семьи.       Однако милой и счастливой Хельга была лишь с Хейердалами. На весь прочий мир она смотрела настороженно, готовая в случае чего пустить в ход кулаки. Особенно если кто снова обидит Фиби.       Подругам было по четырнадцать, когда одним августовским вечером они гуляли по парку и встретили давившуюся слезами девушку. Она сидела на лавочке, прикрывшись книгой. Изначально именно книга — полное собрание сочинений любимого поэта — привлекло внимание Хельги и Фиби, а потом было уже неловко оставить незнакомку один на один с её горем.       — М-меня н-никто н-не об-бижал, — девушка, наконец, поддалась участливым вопросам и заговорила, посмотрев на подруг распухшими красными глазами. — П-просто в-всё т-так ср-разу нав-валилось. Мама ум-мерла, наш д-дом сг-горел, п-папа ник-как не м-может найти р-работу… — она сделала глубокий вдох, попыталась успокоиться… И тут же сдалась: разрыдалась в голос. — А с-сейчас п-позвонил м-мой п-парень и ск-казал, что б-бросает меня!       У незнакомки и впрямь были причины убиваться. Разве что последнее на общем фоне показалось Хельге пустяком. Но она сумела прикусить язык и вслед за Фиби присела на лавочку рядом с расстроенной девушкой.       Скоро начался учебный год, и в класс двух подруг пришла новая ученица — уже знакомая им Лайла Сойер. Патаки и Хейердал пригласили новенькую за их стол на обеде, а после уроков, идя вместе домой, искренне поинтересовались у Лайлы, как она.       Естественно, Сойер по-прежнему тосковала по маме, по старому деревенскому дому, вместе с которым сгорело так много ценных сердцу вещей. Но отец Лайлы всё-таки смог устроиться на работу. Пусть их семья пока не встала прочно на ноги, но они справятся.       Что пробудило в Хельге бурное негодование, так это очередные тоскливые вздохи Сойер по бывшему.       — Наплюй на него! Он тебя кинул! Кинул! Да ещё и в такой тяжёлый для тебя период! Нахрен его!       — Но мне так без него плохо, — будто и не услышала Патаки Лайла.       — Мы понимаем, — заверила Фиби и взглядом попросила Хельгу не продолжать нападки на этого парня. Погладила Сойер по плечу. — Ты ещё непременно будешь счастлива. Судьба приготовила для тебя идеального соулмейта.       Лайла вдруг ахнула. Её лицо озарилось.       — А что если это будет он? Что если, когда нам исполнится по пятнадцать, мы встретимся снова и узнаем, что половинки друг друга? И он поймёт, что всё это время продолжал любить меня?       Фиби тяжело вздохнула. Её попытка утешить тоже дала не тот результат.       Может, обстоятельства первой встречи, а может, общая любовь к поэзии Джона Донна стала тому причиной, но Сойер как-то незаметно влилась в компанию подруг. Дорогих людей в жизни Хельги стало больше.       И всё бы было хорошо, но время шло, а Лайла упорно не хотела выбросить из головы и сердца того урода, что бросил её. Однажды вовсе отвергла все предложения подруг: сходить в кино, погулять по набережной, даже прокатиться на любимых лошадях! Сойер, не вставая с кровати, сказала, что хочет провести так весь день.       — Это была бы наша с ним годовщина, если бы… — Лайла отвернулась от Хельги и Фиби, но они всё равно увидели, как затряслись её плечи.       Когда подруги уходили, Лайла по-прежнему грустно созерцала вещи, которые ей когда-то подарил этот козёл. Возмущённая Патаки решила пробраться ночью в дом Сойеров, пока все спят, выкрасть эти чёртовы напоминания о бывшем и зверски уничтожить. Фиби приложила титанические усилия, чтобы отговорить Хельгу от радикального замысла.       — Лучше мечтай о том, чтобы вы больше никогда не встретились! Иначе я точно оторву ему голову! — заявила как-то раз Патаки.       И когда Лайла принялась уверять её, что он на самом деле хороший и Хельга слишком строга к нему — разбить гаду лицо захотелось вдвое больше.       Но случайно встретиться с ним не доводилось, и Патаки его не искала: когда-то сдуру пообещала Лайле этого не делать.       А потом он неожиданно объявился сам. Подошёл к Хельге в клубе и пригласил на танец. Той самой фразой, которая появилась на её руке после пятнадцатилетия.       Патаки не могла уложить это в голове. Та самая фраза и та самая «необыкновенная форма головы, какой ни у кого больше нет». То самое сигнализировавшее жжение на запястье и тот самый невысокий блондин. Соулмейт Хельги и этот урод-тварь-козёл, который разбил сердце Лайле, когда оно уже было разбито смертью матери!       Так не должно было быть! Не должно! Несправедливо!!!       Копившаяся в Хельге месяцами ненависть к бывшему Лайлы смешалась с гневом на судьбу. И Патаки принялась выплёскивать эмоции на ублюдка, который ещё и смел смотреть на неё так растерянно, будто был ровным счётом ни в чём не виноват!       Увы, охрана в клубе быстро заметила непорядок, и Хельге пришлось разжать кулаки и удрать, пока её не скрутили.       Девушка лишь отправила подругам короткое сообщение о том, что ей стало нехорошо и она пошла домой. Патаки не могла сейчас видеть даже их. Хельга не знала, хочет ли снова увидеть соулмейта, чтобы таки переломать ему все косточки до одной, или лучше было бы никогда его больше не встречать и забыть, как страшный сон. Дома она рухнула на кровать лицом в подушку и заплакала.       Хельга никогда не испытывала такого трепета от мысли о второй половинке, как Фиби и Лайла. И всё же подруги заразили её мечтами о том самом, о необыкновенной любви, которая будет дарить счастье всю жизнь. У Патаки были люди, которые делали её существование прекраснее, и она была совсем не против ещё одного такого человека. Самого особенного. А когда после дня рождения Хельга прочла на запястье «Привет. Потанцуем?» — робкие прежде мечты зацвели пышным цветом. Он пригласит её на танец! Она ему понравится! Когда и где это произойдёт? Подруги охотно предполагали, а Патаки кивала соглашаясь. А сама улетала мысленно далеко-далеко, где ненайденный пока соулмейт протягивал ей руку в пригласительном жесте, а потом вёл на танцпол в свете софитов. И вот они уже танцуют на свадьбе как муж и жена. А в следующий миг — сидят у кровати их маленькой дочки и читают ей по очереди сказку, прямо как родители Фиби, когда она была младше. Их с соулмейтом малышка была похожа на Хельгу как зеркальное отражение, только никогда не плакала и не хмурилась…       И вот чем всё обернулось. О, небеса! За что судьба её, Хельгу, так ненавидит?       Патаки не могла уснуть до четырёх утра, поэтому половину следующего дня тупо продрыхла. В итоге её, совершенно разбитую, разбудила звонком Фиби. Хейердал, напротив, была бодра и радостно взволнована: вчера на вечеринке она встретила соулмейта.       — Ты представляешь, Хельга?       О да, Хельга представляла. Но вслух говорить не стала, лишь пожелала подруге удачи на свидании.       — Так ты не составишь мне компанию вечером? — спросила Фиби. — Откровенно говоря, мне не помешает поддержка. Он потрясающий, и я очень нервничаю…       — Извини, мне лучше и сегодня отлежаться дома, — не соврала Хельга. Ей в самом деле лучше было сегодня побыть дома, восстановить душевные силы. — Возьми с собой Лайлу, авось у неё что закрутится с другом твоего соулмейта и она забудет уже своего козла.       — Но она его давно не вспоминала, — удивилась Фиби.       — Ага-ага. Ладно, чао, Фибс.       Чтобы как-то отвлечься, Патаки зарылась в стихи Джона Донна, потом принялась перечитывать подряд Оруэлла, Брэдбери и любимые комиксы. Около девяти часов почувствовала, что ей это осточертело и нужна артиллерия потяжелее. К тому же надо было узнать, как у «артиллерии» прошло двойное свидание. Хельга отправилась к Хейердалам и ожидаемо застала там обеих подруг. Когда им надо было что-то обсудить, они всегда встречались дома у одной из них.       — Уже порядок, — отмахнулась Патаки от вопросов о самочувствии. — А у вас какие новости?       Фиби больше не рассказывала, а, вся красная и смущённая, отвечала на вопросы и не могла перестать улыбаться. Хельге диагноз был ясен: уже втрескалась по уши.       — А у тебя как?       — У меня? — удивилась Лайла. — О нет, у Арнольда уже есть соулмейт. И они тоже встретились вчера в клубе, невероятно! Но Арнольду повезло меньше. Представляете, соулмейт ударила его в левый глаз!       Тут тревога впервые кольнула Хельгу.       — Случайно ударила?       — В том-то и дело, что нет! Он подошёл к ней и пригласил на танец…       Дальше Патаки услышала историю, которую и сама прекрасно знала.       Но как так совпало, чёрт возьми? И почему Лайла спокойно об этом рассказывает?       Стоп.       — Арнольд? Его зовут Арнольд?       — Ну да.       — А как он выглядит? — у Хельги от плохого предчувствия сжалось сердце.       — О, это вообще удивительное совпадение! — живо откликнулась Лайла. — Я в первую секунду приняла его за Арни, моего бывшего. Они очень похожи. Потом я упомянула об этом, и оказалось, что Арнольд с Арни — кузены.       — Кузены? — слабым голосом переспросила Хельга.       — Да. Кто бы мог подумать, как тесен мир…       — Лайла, — прервала её Фиби, внимательно глядя на другую подругу. — Хельга, а у тебя самой вчера на вечеринке ничего не случилось?       Патаки пришлось всё рассказать.       — То есть ты приняла Арнольда за моего бывшего и дала ему в глаз? — резюмировала Лайла. — Ох, Хельга, я люблю тебя, но иногда ты сумасшедшая.       — Неправда! — вспылила Патаки. — Этот козёл разбил тебе сердце, ты столько по нему страдала — он и ещё больше заслужил!.. Но откуда мне было знать, что у этого Арни есть похожий на него кузен? Чёрт!       Хельга вмиг перешла от злости к отчаянию. Осела на стул и схватилась за голову.       — Что же мне теперь делать? Арнольд никогда меня не простит!       — Без паники, — приобняла её за плечи Лайла. — Я говорила с Арнольдом, и он, конечно, потрясён вашей первой встречей, но по-прежнему не против, чтобы в будущем у вас всё наладилось.       — Я полностью согласна, — Фиби подошла к Патаки с другой стороны. — Это недоразумение, а не катастрофа. Тебе следует лишь объяснить ему всё и извиниться.       — Вы думаете? — с необычной для себя неуверенностью спросила Хельга. — Да, да, вы правы. Всё ещё можно исправить, и я исправлю!       Хотя до конца в это так и не поверила.       Сомнения навалились на Патаки с новой силой, когда подруги уснули и не могли больше подбадривать. Хельга ворочалась без сна на футоне, где всегда спала на ночёвках у Фиби. Как назло в голову лезли бесконечные воспоминания о родителях. Их полный любви взгляд, скользя мимо младшей дочери, устремлялся к старшей — красивой, популярной, успешной Ольге. Не повторится ли история? Да, как верно заметили подруги, соулмейт сам подошёл к Патаки в клубе. Но потом она наорала на него за то, что они связаны судьбой, швырнула в стену и ударила, будто не девушка, а гопник в подворотне. Не решил ли после этого Арнольд, что ему нафиг не нужна такая родственная душа? Мало ли что он сказал Лайле, грустным он мог быть, потому что ожидал прекрасную принцессу, а встретил Хельгу Джи Патаки. Погрустит немного, помажет заживляющей мазью фингал под глазом и присмотрит себе какую-нибудь вроде-Ольги-девушку: смазливенькую, приторно хихикающую с маленькими изящными ручками, которыми она, разумеется, никогда никого не ударит.       А Хельга не будет бегать за ним и доказывать, что она ничем не хуже. Бегала уже, а родители даже не заметили. Больше Патаки так не унизится — ну уж нет! Она разобьёт лицо этому Арнольду, если он сделает ей больно!       Несколько минут Хельга упивалась злостью, а потом вдруг беспомощно сдулась. Она и правда виновата перед соулмейтом, он имеет право обижаться и расстраиваться. И пока она перед ним не извинится, не узнает, захочет ли он с ней сблизиться. Сейчас следовало успокоиться и уснуть.       Но как?!       Если бы Хельга не боялась разбудить спавших с ней в одной комнате подруг, она бы страдальчески взвыла.       В итоге Патаки поспала каких-то четыре часа. Что не помешало ей резко подпрыгнуть на футоне около восьми, когда Фиби принялась заправлять кровать.       Лайла тоже проснулась.       — Хельга, что ты делаешь? — зевая, спросила она, когда подруга схватила мобильник Сойер и принялась что-то на нём набирать.       — Пишу сообщение Арнольду.       — Что? — в один голос спросили удивлённые Фиби и Лайла.       — Предложу ему встретиться. Но не от своего имени. Хочу объяснить всё лично. И побыстрее.       Отправив эсэмэску, Хельга положила телефон обратно. Но из-за нервов вышло резче, чем она планировала, и мобильник полетел на пол.       — Извини, — Патаки тотчас подпрыгнула и подняла.       — Всё в порядке, — заверила Лайла. Они с Фиби переглянулись и без слов поняли друг друга: Хельге нужна была поддержка.       И вот сейчас Патаки, непривычно намарафеченная (с этим помогли подруги, утверждая, что Арнольд очаруется ею и точно растает), сидела перед соулмейтом и рассказывала, почему прошлый раз так неадекватно себя вела. Умолчала только о непростых отношениях с родителями, о слезах в подушку и о том, как теперь бешено билось от страха сердце.

***

      — Прости меня, — пробормотала соулмейт. Под конец рассказа она уже не смотрела на Арнольда, а уткнулась взглядом в стол. Руки убрала за спину, когда заметила, как сильно теребит пальцы. Неловко прочистила горло и продолжила: — Я не должна была кидаться с кулаками, я могла хотя бы спросить твоё имя, и…       Хельга глубоко вдохнула. И сразу выдохнула.       — В общем, мне жаль, прости.       Она представляла собой комок нервов и раскаяния. Арнольд улыбнулся, окончательно отпустив настороженность и обиду.       — Всё в порядке. Я уже не злюсь.       — Что? — удивлённо воскликнула Хельга, и это было куда громче, чем её недавний монолог. Патаки подняла-таки взгляд на собеседника. — Ты уже простил? Вот так просто?!       — Эмм… — недоумённо почесал затылок Шотмен. — Ну да.       — Но я же тебя ударила! — продолжала удивляться Хельга, и теперь её взгляд устремился не просто на соулмейта, а на его фингал.       — Но теперь же ты всё объяснила и извинилась. И ведь не будешь больше бить? — спросил Арнольд, но не потому что сомневался, а потому что чувствовал себя странно, проговаривая вроде как очевидные вещи.       — Мне не за что тебя бить.       — Значит, всё в порядке, — Шотмен ободряюще улыбнулся. — Мы можем забыть об этом эпизоде и начать сначала.       Он видел по лицу Патаки, что она всё ещё не понимает. Однако Хельга больше ничего не сказала: видимо, решила принять предложение и забыть.       Ненадолго за столиком повисло молчание. Соулмейт отвела взгляд, а Арнольд продолжил с удовольствием её рассматривать. Сейчас она была такой милой, казалось невероятным, что в прошлую их встречу она пугала злостью и припечатала его к стене как Терминатор.       — Так… Что ты делаешь сегодня вечером? — спросила Хельга как бы между прочим, с интересом изучая барную стойку.       — Я весь день абсолютно свободен.       — Тогда… может быть, встретимся… часов в шесть? — руки Патаки снова были на столе, и она снова беспокойно перебирала пальцами.       — Ты же говорила, что знаки соулмейтов ничего для тебя не значат.       Хельга вновь в момент переменилась. Нервные движения пальцев прекратились, голубые глаза вытаращились на Арнольда.       — Ты идиот? — голос стал громче и увереннее. И грубее. — Тогда я думала, что мой соулмейт — тот урод Арни. А ему от меня только переломанные кости светят! Козёл!       В глазах Хельги сверкнула та же пугающая ярость, что и тогда в клубе.       — Ты же не будешь бить Арни, когда его встретишь? — осторожно уточнил Арнольд.       Судя по выражению лица, в этот раз соулмейт и впрямь усомнилась в его умственных способностях.       — Конечно, буду! Чёрта с два я прощу ему Лайлу!       — Но я говорил вчера с Лайлой, и она его простила, — заметил Шотмен. — Может, и тебе стоит…       — Лайла иногда бывает мягкотелой, — перебила Хельга. — А я не позволю вытирать ноги о своих друзей!.. А ты что, его защищаешь? — спросила она с подозрением.       — Я никого не защищаю, — искренне ответил Арнольд. — Я до вчерашнего вечера вообще не знал об этой истории. Мы с Арни не очень-то близки. Просто насилие — это не выход. Можно и без кулаков не давать вытирать ноги.       — Ну да, конечно, — фыркнула Хельга.       И хотя Шотмен её совсем не знал, это фырканье истолковал правильно.       — Я умею драться. Я несколько лет занимаюсь карате.       — В самом деле? — удивилась Патаки.       — Пойдём сегодня вечером в спорткомплекс, познакомлю тебя с ребятами и тренером, — сразу предложил Арнольд. — И покажу, что умею. Хочешь?       — Хочу!       Соулмейты пожали друг другу руки, скрепляя договорённость.       В глазах Хельги горел новый — азартный, дерзкий огонёк. Шотмен сам испытывал схожие чувства. И ему это нравилось.       Шесть месяцев спустя       Хельга оглядывалась по сторонам. Ну и куда подевался этот Репоголовый? Пойдём, говорит, вместе на вечеринку на катке, а уже спустя каких-то полчаса исчезает с загадочной улыбочкой, ничего не объяснив. Нет, когда он вернётся, она ему точно треснет! А потом обнимет.       — Заждалась? — как ни в чём не бывало подъехал к ней Арнольд. И как она его раньше не заметила? Неужели опять задумалась?       — Вот ещё, — фыркнула Хельга, поспешно стерев с лица идиотскую счастливую улыбку, которая с некоторых пор возникала сама собой, стоило Патаки увидеть соулмейта. — Я и одна не скучаю.       — Значит, тебе неинтересен мой сюрприз?       — Сюрприз? И где же он? — постаралась как можно небрежнее спросить Хельга.       — А сама как думаешь?       — Конечно же, у тебя за спиной! Иначе зачем бы ты прятал руки?       — И как ты думаешь, что это?       Хельга почти серьёзно задумалась о том, чтобы треснуть Арнольду и не обнимать его после. Сколько можно испытывать её терпение на ровном месте?       Погодите-ка… Патаки уловила запах бургера. Принюхалась и поняла, что ей не кажется.       — Ты ходил в «МакДональдс»?       — В точку! — широко улыбнулся Арнольд и достал из-за спины бумажный пакет, от которого одуряюще аппетитно пахло.       Без церемоний Хельга вытащила оттуда один из бургеров и вцепилась в него зубами. И как Шотмен узнал, что она голодная? Не прислушивался же к тихому бурчанию у неё в животе?..       Арнольд достал второй бургер, но есть не спешил, больше наблюдал за соулмейтом. И чувствовал себя счастливым.       Он всегда смотрел на Хельгу как на вторую половинку, потому что знал это. Но когда он впервые почувствовал, что судьба права?       На их первом свидании? Арнольд, облачённый в кимоно, сразил каратиста вдвое больше себя и тотчас обернулся к скамейке, где сидела Хельга. Её глаза забавно округлились от удивления, и Шотмен прочёл по её губам «вау». Хотя Патаки потом упорно отрицала, что произнесла именно это.       Или когда увидел, как она обнимала, почти укачивала плакавшую Лайлу? Арнольд случайно наткнулся на них в укромной беседке в парке. Хельга заметила соулмейта и взглядом велела потихоньку уйти. Потом объяснила, что это был самый тяжёлый день для Лайлы – годовщина смерти матери.       А может, в тот момент, когда Патаки крепко-крепко обняла Шотмена, вцепилась как утопающая, уткнулась носом ему в плечо. И Арнольд всё понял. Больше не будет Хельги, которая приходила на свидание не в настроении, отвратительно себя вела — и всё заканчивалось ссорой. Больше его не будут слать к чёрту по телефону и лично в ответ на вопрос «Что случилось?» и за попытки помочь. Шотмен уже догадался, что семья пренебрегает Хельгой, но теперь она решилась доверить ему переживания и ищет у него утешения. Он стал ей близким человеком.       Или Арнольд окончательно попался в её сети, когда перед расставанием привычно поцеловал ей руку, а Хельга вдруг поцеловала его в губы! Улыбнулась, даже не покраснев, и быстро исчезла за дверьми дома Патаки.       И они однозначно уже были безумно влюблены друг в друга, когда в кинотеатре Хельга внезапно предложила сходить не на продолжение их любимого ужастика, а на тупую комедию. «Не жаль будет что-то пропустить», — хитро улыбнулась соулмейт. Арнольд ответил ей такой же хитрой улыбкой. Они вообще мало что запомнили из той комедии. И не потому что с последнего ряда было плохо видно.       — Чего это ты так сияешь? — вырвала своего парня из воспоминаний Хельга.       — Да нет, ничего, — Шотмен отвёл взгляд и заметил другую парочку. — Как думаешь, Джеральд и Фиби сядут в конце концов на скамейку?       Патаки тоже посмотрела на друзей. Они слушали какую-то песню и подпевали, пользуясь вместе одними наушниками. Но это было неудобно, пока они стояли, поэтому высокий Джеральд взял на руки свою миниатюрную подружку.       — Сомневаюсь, — ответила Хельга. — Очевидно, им и так хорошо.       — Согласен.       — Хельга! Арнольд! — перед ними словно из ниоткуда возникла Лайла. Румяная, чем-то очень взволнованная, она держала в руке эскимо. — Вы не поверите, что сейчас со мной произошло!       Со счастливой улыбкой Сойер подняла левую руку. На запястье огненным цветом было выведено загадочное «Эй, Лайла! Это тебе».       — Ты встретила соулмейта! — обрадовалась Хельга. Наконец-то и вторая подруга нашла судьбу! Хоть это и бред, но Хельге и Фиби было немного стыдно оставлять Лайлу одну, когда у обеих были свидания с соулмейтами.       — Мне не хватило пары центов на эскимо, — принялась рассказывать Сойер. — Я собиралась попросить у вас, но вдруг ОН догнал меня — и протянул, — она восторженно показала мороженое.       — Получается, он всё-таки тебя знал. И где же он? — Хельга осмотрелась, но вслед за Лайлой никто не приехал.       — Переобувается в коньки. Я за Фиби и Джеральдом — встретитесь с ним разом. Вы не поверите! — и счастливая девушка умчалась отрывать влюблённых меломанов от наушников.       Знакомое хрюканье за спинами заставило Арнольда и Хельгу чуть ли не подпрыгнуть и обернуться.       Арни.       Патаки недовольно скривилась, но ничего больше не сделала. Ещё пару дней назад, перед тем, как познакомить свою девушку с приехавшим на рождественские каникулы кузеном, Арнольд всё-таки убедил её не применять физическую силу. Для Лайлы та история была уже в прошлом. Хельга согласилась, но никаких симпатий к Арни по-прежнему не испытывала и не трудилась это скрывать.       — Со мной только что такое произошло, — сказал Арни монотонно и с неизменным безразличным выражением на лице. Почти невозможно было поверить, что с ним и правда случилось что-то интересное.       Кузен показал запястье левой руки, на котором блестели огненные слова «Как я счастлива, что наконец-то встретила тебя!»       Арнольд почувствовал, как напряглась Хельга. Он и сам напрягся.       Тут вернулась Лайла; она с энтузиазмом тянула за собой Джеральда и Фиби.       — Арни! — воскликнула Сойер. — Ты здесь!       Шотмен похолодел от догадки. На лицах лучшего друга и его девушки прочёл схожие эмоции. Перевёл взгляд на Хельгу.       О нет. Арнольд знал это выражение лица. Точно такое же было у неё на той вечеринке, когда выяснилось, что он — её соулмейт.       Лайла и Арни приобнялись на глазах у офигевшей публики.       Время испуганно замерло.       Вдруг откуда-то сзади раздалось странное скрипучее «Лайла».       Сойер вмиг отпустила Арни, метнулась на позвавший её голос… и предстала перед друзьями за ручку с очень худым, сутулым парнем в очках.       — Это Брейни, мой соулмейт, — радостно объявила Лайла. — Вы не поверите, но мы познакомились год назад. Тоже перед Рождеством и тоже на катке!       И не успел никто ничего на это ответить, как раздался новый голос, девичий:       — Эмм… Всем привет. Арни, ты не познакомишь меня с друзьями?       Все разом повернулись к незнакомой светловолосой девушке, которая остановилась рядом с Арни.       — Мой соулмейт Хильда, — пробубнил тот, взяв ту за руку.       Внезапный поворот событий и облегчение сделали дальнейшее знакомство как в тумане. Лишь когда все перезнакомились, Хельга сказала, что они с Арнольдом прокатятся, и потянула его в центр катка.       Сначала они ехали молча. Потом Шотмен почувствовал, что соулмейт затряслась. А через несколько секунд она уже заливисто смеялась. Арнольд засмеялся вслед за ней.       Они долго мешали другим кататься: просто стояли на месте и смеялись, смеялись, смеялись, пока смеяться не стало больно.       Успокоившись, влюблённые снова взялись за руки и поехали дальше.       Всё-таки соулмейты — ужасно волнительное явление. Но определённо стоит того.       А ещё Арнольду неожиданно подумалось, что Хельга и Хильда похожи внешне. Но Хельга гораздо красивее.