Зависимость.

Катя растерянно уставилась на зажатый в руке пистолет бензоколонки. В нос мгновенно ударил резких запах бензина и в голове неприятно запульсировало. Ей бы стоило повесить этот самый пистолет на место, сделать пару шагов прочь и найти в себе силы думать разумно. Но проклятое оцепенение до того уверенно сковало тело, что девушка так и продолжала стоять, одной рукой сжимая пистолет, а второй - телефонную трубку. - Давайте лучше я? Иронично улыбнувшись пришёл на помощь заправщик и попытался обратить на себя внимание Кати. Однако простояв рядом девушкой с полминуты, он был вынужден действовать чуть более настойчиво, настолько, насколько позволялось. Коснувшись её локтя он сделал ещё один шаг навстречу девушке. - Девушка? Приятный голос из телефонной трубки, голос с едва уловимой хрипотцой смело пускал по телу электрические разряды и, заодно, толпы мурашек. Каждое слово вгоняло её в краску, каждая пауза - заставляла задерживать дыхание. - Давай ты не будешь молчать? Кейти, я так скучаю… Спустя ещё несколько неуклюжих попыток служащего заправки, Катя всё же вручила ему в руки пистолет и виновато опустила глаза. Сделав пару шагов прочь, девушка посмотрела на маму, сидящую на пассажирском сиденье в машине. Женщина выглядела отчасти заинтересованно, отчасти понимающе. На вряд ли она понимала именно то, что сейчас действительно происходило с Катей. Однако она определенно о чём-то догадывалась. Катя, на всякий случай, сделала ещё несколько шагов от автомобиля. То ли чтобы не смущать улыбчивого заправщика, который, едва заслышав иностранную речь из уст задумчивой водительницы БМВ, теперь не стесняясь глазел на неё. То ли чтобы лишить маму почвы для очередной ненужный беседы, касаемо её, Кати, личной жизни. - Откуда у тебя мой номер? Я не оставляла его тебе… - Ты же знаешь, если мне нужно что-то, я заполучу это любым способом. - Мэй, это… - Катя поковыряла носком кроссовка выбоину в асфальте. - … Этот разговор не самая хорошая идея. - Кейти, ты всё ещё моя жена, надеюсь ты это помнишь. И то как ты поступила… Из трубки послышалось шуршание и непонятный треск. Катя покорно ждала, когда речь подруги возобновится. - Вот что не самая хорошая идея. Ты молча сбежала. Оставила мне две строчки на клочке бумаги и сбежала. Разве так делают? - Я пыталась уберечь нас вот от этого. - От чего? - Да от этого разговора! Когда ты будешь просить меня остаться, а я буду пытаться в очередной раз объяснить, что всё это мне не нужно. И что дело вовсе не в тебе, что ты чудесная, замечательная, прекрасная, просто... esto no es suficiente. - Тогда что, что тебе нужно, чтобы было достаточно? - Мэй, это бессмысленный разговор. - Я знаю, что ты вернешься сюда, Кейти. Потому что на наш домашний ежедневно сыплются звонки с предложениями об очередных вакансиях. Потому, что ты оставила в тумбочке свой любимый плеер , а в письменном столе хранится кипа документов, которые я совершенно не понимаю, так как они на русском. А ещё… Кейти, ты здесь? - Да. - А ещё потому, что я знаю, ты что-то испытываешь ко мне. И ты не посмеешь оставить меня… - Очередная пауза заставила Катю улыбнуться. Да, она настолько хорошо знала свою подругу, что была уверена в её следующей реплике. - Черт, Кейти, ну как вы там это говорите? - В дураках. Мэй поторопилась повторить то же самое, пока такие сложные для неё слова не улетучились из памяти. - В дураках. Воу! - она вновь переключилась на испанский. - Ну как? Уже лучше? И Катя вновь не сдержала улыбку. Вот и волнение отпустило, вот и смятение куда-то исчезло. Осталось только тепло и легкая дрожь на кончиках пальцев. Быть может Кате и стоило сейчас признаться подруге, что она тоже соскучилась. Может быть не так, как сама Мэй, но Катя совершенно точно скучала по этому нежному Кейти, по нелепым смешинкам в её голосе. По голосу мягкому, убаюкивающему в теплых объятиях. Но она так ничего и не сказала. Прокрутила в голове мысли, взвесила все за и против. И не сказала ровным счётом ничего. - Я тебя жду, детка. Очень жду тебя здесь. И я знаю, что ты вернешься. - Знаешь, мне сейчас очень неудобно продолжать разговор. Я… я, знаешь ли, с мамой. Она сидит в машине и отчаянно делает вид, что не подслушивает. Но я чувствую, что мне не избежать нелепых расспросов. - Вау, твоя мама… Конечно. Ты позвонишь мне, когда захочешь поговорить? - Я… - Она запнулась, боясь сказать что-то не то. Но был ли у неё выбор? Странно, но кажется нет. - Я наверное позвоню тебе. Как-нибудь. Ты права, мы должны поговорить. - Я люблю тебя. На этом разговор был окончен. Мэй не стала дожидаться какой-либо реакции. Она просто положила трубку, оставляя Кате повод для размышлений. И Катя в очередной раз пообещала себе подумать об этом. Действительно подумать. Вновь попытаться переосмыслить свои ценности, свои взгляды на жизнь. Она делала это ни раз и ни два. Она делала это буквально ежечасно, когда жила с Мэй. Была ли от этого хоть какая-то польза? Сумятица в собственных мыслях говорила сама за себя. Катя совершенно не понимала, куда стремится. Она одарила заправщика щедрыми чаевыми, словно бы пытаясь замять вину, но какую? Уже сев за руль, Катя смерила мать предостерегающим взглядом, который всё же возымел эффект. Ведь мама промолчала целых десять минут. Нет, она не отрывала взгляда от Кати, но она всё таки не проронила ни слова. До поры до времени она послушно молчала и улыбалась. И девушка была благодарна ей за это. Пусть хоть десять минут, но это были спасительные минуты. Когда ей удалось успокоить сбивчивое дыхание, утихомирить дрожь в пальцах, унять пульсацию в затылке. - Кто звонил? Девушка покосилась на мать, подмечая не угасающий интерес на дне глаз. Странно было надеяться, что этого разговора удастся избежать. - По твоей улыбке я делаю вывод, что ты и сама знаешь ответ на свой вопрос. - Просил вернуться? - выгибая левую бровь дугой, мама ерзает на кожаном сидении. То ли в ожидании, то ли ей просто сидеть не удобно. - Нет. Интересовался как дела. - Почему ты не пригласила нас с папой на свою свадьбу? - Боже, мам… обязательно начинать этот разговор настолько издалека?! - Да мне бы хоть откуда-нибудь начать этот разговор! Ты же постоянно соскакиваешь! - Тогда стоит ли опять начинать? Я ведь снова соскочу. - Ты ведь не была такой. Замкнутой, молчаливой… - А какой была? - Катя вновь смотрит на мать. Теперь серьёзнее, осмысленней. - До того как папа меня отправил на другой край света? Какой я была? Я не помню, мам. - Катя… - устало выдыхает женщина и вмиг теряет всякое желание продолжать разговор. - Ну вот. А говоришь это я соскакиваю. У каждого из нас есть неприятные темы… И я предпочитаю их не касаться. Мама пусть и не сразу, но всё же нашла в себе силы проглотить нелепую обиду на дочь. Она дернула плечами, словно смахивая с себя незримый груз, она даже постаралась улыбнуться, как можно более непринужденно и даже искренне. - Так значит, Кантемир наскрёб денег на собственное кафе? - Мама, если бы он действительно где-нибудь скрёб, то денег ему бы хватило только на шоколадку. Он не скрывает, что заведение открыто на их общие с женой деньги. - Неужели папа не оставил ему… - Мама! - Катя уже искала парковочное место, возле маленькой кафешки под названием "У друзей". - Я могу попросить тебя не упоминать при нём эту тему? Можешь говорить о чём угодно, но только не об этом. А вообще… - Девушка остановила автомобиль почти у самых дверей. - Лучше просто улыбаться и, по возможности, отпускать лестные комментарии в адрес всего, что тебе действительно понравится. Кантик очень просил, чтобы мы с тобой заехали и оценили его детище. Я, если честно, понятия не имею почему он так настаивал на твоём присутствии, но тем не менее… - Наверное свататься собрался! - Мама! Катя могла бы вполне спокойно опустить всякие нравоучения и попытки настроить маму на вежливость в адрес закадычного друга Кати. Пожалуй, Кантик был единственным из числа Катиных друзей, с кем Илона Леонидовна никогда не пыталась поссориться. Кантемир вообще был для неё кем-то вроде сына. Она всегда представляла его исключительно в положительном свете. Умный, серьёзный, в меру наглый, в меру скромный. Обходительный со старшими и с женщинами, общительный и весёлый. Катя могла бы назвать о нем сотню лестных прилагательных, коими одаривала Кантемира мама. Конечно, ведь всё её, Кати, детство, мать усердно пыталась вбить в голову дочери одну весьма глупую, но в то же время логичную мысль. Кантемир - отличная пара для Кати. Так что Илона Леонидовна никогда не стеснялась в выражениях, всякий раз нелепо сюсюкаясь в парнем, когда тот посещал их дом. И Катя никогда не пыталась переубедить мать. Уверить её, что Кантемир вовсе не нравится ей в этом плане, что он просто хороший друг и вообще, у Катя другие интересы в жизни. Кантик всегда был чем-то вроде спасательного круга. Тем, кем прикрывалась девушка в нужные моменты, кого приводила на семейные ужины, кого восхваляла, тем самым отвлекая внимание сородичей от реального положения дел. И Кантемир был вовсе не против этого. Может быть до поры, до времени. Но и тогда, когда их взаимоотношения перешли за дружеские границы, Кантик всё же старался найти в себе силы понять подругу. Понять, принять и продолжить любить так же неистово сильно. - Привет! Илона Леонидовна... Здравствуйте! Он встретил их прямо на пороге заведения. Счастливый, с едва заметным румянцем на смуглых щеках. Он лихо перескочил сразу три ступеньки и вмиг стиснул Катину маму в крепких объятиях. Женщина едва не разрыдалась от умиления. Она нашла в себе силы ограничить свой восторг короткими объятиями и звонким поцелуем в его щетинистую щеку. - Ну давай, скажи, нравится!? - Кантемир теперь крепко прижимал Илону Леонидовну к своему боку, и внимательно смотрел на улыбающуюся Катю. Девушка медленно оглядывала фасад здания, то тут, то там замечая причудливые деревянные фигурки зверьков и витиеватые переплетения отёсанных коряг. Тяжелые дубовые двери распахнулись и на крыльцо вышла семейная чета. Муж, жена и два маленьких спиногрыза. Все довольные, румяные, весёлые. - Кантемир, сегодня я отвечаю за хвалебные отзывы! Мне дочь наказала быть до безобразия милой и вежливой. Так что давайте… Идём! - женщина потянула парня за руку, заставляя его едва растерянно взглянуть на подругу, но всё же подчиниться чужой воле. Катя поторопилась сделать то же самое. С неба начал накрапывать мелкий дождик. Внутренние убранства всецело дополняли задуманный стиль. Добротные деревянные полы. Массивная, тяжелая деревянная мебель. Огромные зеркала, обрамленные рамками всё из того же дерева. Два зала. Один из них - оборудованный под банкеты, шумные празднества. Из него доносилась живая музыка и приглушенный топот гостей. Миловидные официантки одна за одной скрывались за распахнутыми дверями, унося с собой подносы, на которых покоились целые горы заказанных посетителями блюд. Во втором же зале ужинали те, кто хотел просто вкусно поесть и хорошо провести время. Без пафоса. Без толпы гостей. Именно во второй зал их и привёл Кантемир. - Ты так и будешь молчать? Я не понимаю… нравится или что? - Парень уселся рядом с Катей и подпер кулаком подбородок. Он словно бы и не ждал от Кати ответа, всё ещё перечисляя подоспевшей к их столу официантке список блюд, которые необходимо было подать. И если честно, количество заказанного могло запросто напугать. Кантик потратил не меньше пяти минут, дотошно перечисляя маленькой блондинке чуть ли не весь перечень ингредиентов для каждого блюда. - Дамы, пить будем крепкие напитки или… Катя даже не успела шикнуть на мать, когда та уже подскочила с места и, подхватив официанточку под руку, поспешила к барной стойке. - Я почему-то так и подумал… - беззлобно констатировал Кантик и захлопнул меню. - Ну так я не понял, нравится или лажа? - Если честно, я думала, что это будет что-то такое… Не знаю. Может - современное? - Ты об этих ветках над входом? Если честно, я сам не в восторге. Но Алия наказала увешать фасад этой дрянью… И вообще. Знаешь сколько бабла ушло на покупку чертовых деревяшек? По началу я решил, что мы собрались строить дом для бобров. - Поняла. Обещаю не поднимать тему древесины при твоей жене. Парень ухмыльнулся и откинулся на спинку стула. - В общем и целом я доволен. Конечно не всё так, как я себе это представлял… Но когда ты попробуешь еду… Мы знаешь какого крутого повара заполучили? Музыка в соседнем зале утихла и на несколько минут стали отчетливо слышны голоса шумных гостей банкета. Пожалуй, в помещении по соседству справляли чей-то день рождения. По крайней мере, громкий мужской голос сейчас желал Марии долголетия и побольше детишек. Вскоре музыка вновь заиграла. С первых нот Катя узнала легендарный Broken Hearts. Что ж, может у них там концерт по заявкам? Эдакое ретро восьмидесятых. Остается надеяться, что это продлится недолго. Но тогда Катя ещё не понимала, что ей стоило переживать вовсе не по поводу плейлиста музыкантов или обилия деревянных безделушек в интерьере ресторана, который, если честно, больше походил на чью-то берлогу. На тот момента она не понимала и того, что ей вообще придётся волноваться этим вечером хоть о чём-то. Ведь всё должно было быть хорошо. Она ведь чувствовала, что даже несмотря на мать, которая совершенно не умела держать язык за зубами, этот вечер должен был пройти в теплой, дружеской атмосфере. Этот вечер должен был быть лишен всяких ссор, выяснений отношений и прочей фигни. И Катя какое-то время была полностью уверена, что всё идет так, как она себе и представляла. Очень скоро всё та же улыбчивая официантка начала приносить заказанные блюда. Она даже озвучивала название каждого блюда и рассказывала что из чего сделано. Столько всего, что на столе просто не хватало места. И со всем этим Кате, судя по всему, придётся разбираться самостоятельно. Ещё бы. Мама ведь до сих пор не вернулась, очевидно обосновавшись возле полок с алкоголем и всё ещё озадачивая бармена своими запросами к коктейлям. И всё это , если не особо придираться к деталям, вполне устраивало Катю. Да, вполне… Кантемир отреагировал самый первый. Тогда, когда возле барной стойки кто-то принялся колотить посуду. Случайно ли, специально, но пронзительный дребезг разбивающегося стекла заставил всех гостей кафе одновременно вздрогнуть и начать озираться по сторонам, в попытке найти возмутителя спокойствия. И если все сейчас сидели с широко распахнутыми глазами, то Катя наоборот - до боли зажмурилась. На несколько мгновений. Просто, чтоб ещё секундочку не видеть, как рушатся её о мечты о спокойном вечере. Но то, что видит она, подходя ближе к эпицентру событий, заставляет её ещё больше ужаснуться. Вайс одним лишь чудом успела отскочить, когда очередной стакан с треском встречается с треклятыми дубовыми полами. Девушка тихо пискнула, когда с её подноса кубарем повалились фужеры и наполненные соком графины из толстого стекла. Грохот разбитой утвари вмиг заглушил абсолютно все шумы в радиусе, наверно, целого километра. Катя, если честно, просто растерялась. Куда именно нужно было рвануть? В сторону девушки, которая смотрела сейчас так, словно бы вот-вот начнет расстреливать стоящих перед ней людей огненными стрелами. В сторону мамы, которая пусть и не собиралась никого сжигать заживо, но выглядела настолько воинственно, что впору было уносить ноги прочь? В сторону онемевшего от увиденного Кантемира, несмело опустившего руку на плечо Илоны Леонидовны? А может нужно было привести в чувства застывших в ужасе официанток, собравшихся в кучку возле барной стойки? Какой большой выбор. И как мало времени, чтобы решить… - Вы вообще охренели!? - первая подаёт голос Вайс. Капельки воды стекают с кончиков её волос. На белой рубашке - бурые пятна от вина. На черной коротенькой юбке - мерцают крохотные осколки битого стекла. - Что… Что она здесь делает? - Мама так тяжело дышит, как будто только что пробежала марафон и до того запыхалась, что говорить было до невозможности сложно. - Кантемир? Что эта девка делает в твоём ресторане? - Слепая идиотка! Я здесь работаю! - выпалила девчонка , совершенно не осознавая, что сейчас добровольно кладет голову в пасть ко льву. - Да как ты со мной разговариваешь! - Катя, бл*, да в чём дело! - беспомощно глядит на подругу Кантемир, теперь чуть более настойчиво оттягивая женщину прочь от выставленных на маленьком столике тарелок. Но Катя абсолютно не понимает, как себя вести. До сих пор стоит на расстоянии шага от двух разъяренных львиц и даже думать о чём-то боится. Не дай бог появится очередной повод поколотить новую порцию посуды. - Илона Леонидовна, вам лучше присесть… - пытается спасти ситуацию парень. Он пару раз недовольно шикнул на застывших в ожидании продолжения официанточек и те мигом пришли в движение. Чуть ли не трусцой побежали к столам гостей, напуганных и в то же время заинтересованных. Удивительно, но мама покорно соглашается присесть и даже не пытается ничего сказать. Она крепко придерживает Кантемира за плечо, словно бы боится завалиться на пол в любой момент. - Вот так. - потирает нахмуренный лоб парень и подзывает одну из девушек. - Воды. И подметите это хреново стекло! - Кантемир, вызови мне такси… - Пусть в психушку вас отвезет! Теперь уже и Катя вынуждена предпринять хоть какие-то действия. - А ну пошли. - рычит девушка, до боли стискивая холодную ладонь Вайс. Грубым рывком она заставляет девчонку следовать за собой. Куда именно? Катя понятия не имела, куда бы она могла запрятать эту неугомонную заразу, лишь бы она хоть несколько минут не приносила никому неприятностей. Так что она просто выталкивает Вайс в коридор, не забывая с грохотом захлопнуть за собой тяжеленную дверь. - Ты что, преследуешь мою семью!? - для пущей уверенности Кати даже делает пару шагов навстречу Вайс, заставляя последнюю попятиться прочь от закрытых дверей. - Да нафиг вы мне сдались! Путаетесь под ногами куда бы я не пошла! Вам всем лечиться надо! - Лучше держи язык за зубами. Из гардеробной выглядывает сонный паренёк. Он вроде бы и не понимает, что вот, совсем рядом с ним уже сейчас зачинается кровопролитная война. От того по началу глядит на двух девушек с нескрываемой улыбкой, даже усмешкой. Но стоит ему повстречаться с Катиным взглядом, как он вмиг торопится ретироваться. - Мне твои угрозы до одного места! - Вайс проводит рукавом по своей мокрой шее и брезгливо морщится. - Фу бл*… - Ты думаешь я не смогу найти на тебя управу? Думаешь, если я до сих пор не стерла тебя в порошок, то так будет и впредь? - За*бешься меня стирать! И вся ваша семейка за*бется. Ясно!? - Ты мою вежливость принимаешь за слабость. И это выйдет тебе боком. Хотя знаешь, я думаю тебе не привыкать. К тебе ведь и так все относятся как к мусору. И ты вовсе не стремишься ничего изменить. - Засунь свою философию знаешь куда? Катя до боли сжимает челюсти. Она вновь ловит себя на мысли, что вот уже в очередной раз сдерживает желание оставить смачную оплеуху на бледных щеках девчонки. Такую, от которой у проклятой Вайс непременно в глазах потемнеет. И пусть Катя никогда в жизни никого не била. Она готова была это сделать сейчас. Впервые. И она бы даже не пожалела о содеянном. - Надеюсь ты понимаешь, что ты уволена. - выговаривает Катя, всеми силами пытаясь не смотреть в сторону девушки, жмущейся к стене и всё продолжающей елозить рукавом рубашки по своей шее. - А ты меня на работу не брала, чтоб с неё увольнять… - обиженно бубнит Вайс, но вскоре гулко выдыхает. От чего именно? Катя не сразу понимает это. - Так я скажу тебе то же самое. - прохрипел над её ухом Кант. - Ты уволена. Чтоб глаза мои тебя не видели. Ясно тебе? И вот Катя снова подмечает забавную перемену во взгляде блондинки. Тень огорчения промелькнула в голубых глазах. Вайс в тот же миг растеряла всю смелость, превратившись в совершенно беззащитное существо. Один на один с парой разъяренных глаз. Один на один с противниками куда более сильными, опытными, знающими миллионы приёмов, с которыми Вайс никогда в жизни не справится. Как бы она не хорохорилась, как бы не пыталась противостоять. - И твоим друганам я тоже передам, что ты совершенное барахло. А то ты ж вроде мне понравится должна была? Криворукая грубиянка… Катя удивленно оглянулась на своего друга. Вот ведь парадокс. Если бы то же самое сказала она сама, то это бы совершенно не вызвало в ней никаких угрызений совести. Всё четко, всё по делу. Но стоило ей услышать эти оскорбления из уст другого человека, Катя невольно напряглась, словно бы собиралась сейчас заступиться за эту самую криворукую грубиянку. И ведь было понятно, что владелец заведения всеми силами пытался сейчас сохранить свою репутацию и не разразиться грязными ругательствами, когда за стеной сидит целая толпа удивленных гостей. Последние, к слову, одним только чудом ещё не начали покидать стены сомнительной ресторации, интерьером и обстановкой напоминавшей лихие девяностые. Но всё же, если вернуться к оскорблениям в адрес Вайс… Катю совершенно не устраивал подобный расклад. - Опа, гляди, вспомнишь г…, вот и оно! - выпалил Кант, уже направляясь к трём здоровенным парням, каждый из которых одним только чудом не застрял в дверном проёме. Трое шумных ребят ввалились в вестибюль. Они громко разговаривали, смеялись во весь голос, а один из них, тот, что на вид был моложе всех остальных, даже не удосужился затушить сигарету и так и продолжал смолить в помещении. Ребята не внушали ни доверия, ни в коей мере не располагали к себе. Очень не кстати из прилегающей комнатки вновь высунулся служащий в малиновом жилете. Очень некстати. Презирающие всякие правила приличия парни зачем-то ухватили сонного гардеробщика за шею и заставили паренька едва ли не на коленки упасть. Пацан испуганно ахнул и вцепился в руку, которая сейчас стискивала его горло, лишая всякой возможности дышать. - Колян, закругляйся. - Буркнул Кантемир, уже ухватившись за ручку двери в гостевой зал. - Кто-то из вас идёт расплачиваться за битую посуду, а кто-то забирает отсюда нахрен эту недотёпу! А потом все дружно сваливают! И лишь теперь Катя вспоминает, что за её спиной до сих пор стоит та самая, которая за какие-то полчаса стала причиной всех мыслимых и немыслимых зол. И причина эта, сейчас выглядит совершенно не подготовленной к очередной схватке с новыми противниками. Девчонка смотрит в пол, даже не предпринимая попыток поднять взгляд на всех тех, кто сейчас готов её уничтожить. Она крепко обхватила себя двумя руками, от чего ей и дышать как будто бы стало сложно. По крайней мере, первое, что подмечает Катя, стоит ей только оглянуться на Вайс, так это вздувающуюся венку на лбу девчонки. А ещё… а ещё мелкую дрожь в её теле. Катя вмиг переводит взгляд на того самого Коляна, который теперь остался в вестибюле один, пока его дружбаны отправились подсчитывать убытки. И Колян этот вовсе не выглядит дружелюбным. Как вообще такая протокольная морда может выглядеть дружелюбно? Он будто бы невзначай изучает висящие на стенах фотографии, картины. Изредка присвистывает и даже периодически тянется рукой к очередному фотоснимку. Проводит пальцем по деревянной рамке и вмиг одергивает руку. И так раз за разом. Шаг за шагом. Пока не настигает двух девушек, застывших возле лестницы на второй этаж. - Чего, значит, набедокурила? - голос его скрипуч, неприятен и так хочется попросить его замолчать. Катя делает шаг назад, невольно прикрывая собой Вайс. Хотя, если честно, Катя бы лучше сейчас просто ушла с дороги и дала этим двоим разобраться наедине. - А ты кто такая? - незаинтересованно оглядывает девушку парень и почему-то ухмыляется. - А ты кто такой? Коля не сразу даёт ответ. Он едва раскачивается из стороны в сторону, пытаясь разглядеть за Катей девчонку. - Тебе бы лучше свалить отсюда? А то заденет ещё. - А ты задень. Рискни здоровьем. Вот ведь как. Катя вынуждена кулаки даже сжать, пугаясь собственной решимости оставаться некой стеной между нагловатым мужланом и тихой Вайс. Но Коля пропускает слова мимо ушей. Он вообще как будто бы перестает замечать Катю, обращаясь теперь только к Вайс. - Чего, накосячила по-крупному, я смотрю? Катя слышит позади себя гулкий выдох и Вайс даже шепчет что-то неразборчивое. Повторяет одно и то же, но до того тихо, едва ли можно разобрать слова. - Иди за мной. - Прорычал парень и попытался дотянуться до девчонки. Но Катя одёрнула его руку, чем вызвала эту ярость в глазах. - Она никуда с тобой не пойдет. - Вопреки плескавшемуся внутри волнению, голос девушки на удивление спокоен, а каждое слово словно приказ. - Чего-чего ты сказала? - хрипит Колян и делает шаг навстречу, надеясь, что девушка сейчас стушуется и отступит. Но Катю в этот миг пугает вовсе не озлобленный болван в потрёпанной ветровке. Нет. Совсем. Холодные пальчики девчонки мягко касаются её сжатого кулака и указательный палец скользит по запястью. Катя у недоумении опускает взгляд на свою руку, и только затем она переводит взгляд на саму Вайс. Девушка так и не решается говорить чуть громче, так что она едва приближается к Кате и произносит шёпотом, практически ей на ухо. - Не ввязывайся. И слова эти сопровождаются всё таким же мягким поглаживанием по запястью. Словно бы это должно было унять волнение, успокоить неизвестно откуда взявшееся желание любыми способами уберечь глупую Вайс от новых неприятностей. Но это совсем не работало. И блондинка делает всего два несмелых шага. Колян тут же стискивает её в своих ручищах и волоком тащит прочь из вестибюля. Всё дальше от Кати.