Нет времени на осторожность

Where do we go when we walk on light? Who do we call at the edge of night? Carry me close like the teardrops in your eyes All I can give you is memories Carry them with you and I'll never leave I'll lay my head down But when I lay my head down Don't let me go Hold me in your beating heart I won't let go Forever is not enough Let me lay my head down On the shadow by your side Don't let me go Hold me in your beating heart RAIGN – Don't let me go

Это определенно не было похоже на сон. То есть... Если рассуждать логически, вряд ли это могло бы чем-то иным. Но ощущение того, что это всё происходило в действительности, почему-то въелось слишком глубоко. Это казалось слишком реалистичным. Все фигуры, все образы, окутанные едва заметной запыленной дымкой – казалось, можно подойти, потрогать рукой, и ничего не исчезнет. Не станет иллюзией, ничтожной и жалкой, словно обрывок какого-то видения, которому никогда не стать реальностью, не растворится в пустоте, подобно тонкой линии паутины, свитой меж ветвей и безжалостно уничтоженной чьей-то грубой рукой. Такая невероятная реалистичность пугала. Ведь, как известно, чем правдивее и натуральнее сон, которые ты видишь, тем больнее возвращаться в действительность, особенно если за гранью ты видел то, чему уже никогда не воплотиться в жизнь? Сколько ваших желаний, сколько грез рассыпалось в прах, оставляя без крупицы надежды? Сколько раз вы оставались с одними лишь осколками на ладонях, не видя смысла жить дальше? Повезло, если ни разу. А приходилось ли вам касаться тела любимого человека, ещё не осознавая, что он мёртв, но где-то на периферии сознания понимая, что это – конец? Всегда найдется то, что может сломать любую надежду. Обрести и вновь потерять – что может стать лучшей соломинкой, способной сломать спину и так перегруженной лошади. И – финальный, добивающий удар –почувствовать крохотный, почти неживой огонёк до боли знакомого присутствия... Пойти на него, почему-то не думая о том, что можно ошибиться или промахнуться. Ведь – кто знает – в этой реальности возможно всё. А просыпаться было мучительно. Все вокруг кружилось, сворачиваясь в объятую огнем спираль, концентрирующуюся в районе позвоночника и постепенно разрастающуюся вокруг. Обнимая изломанное фантомными ударами тело коконом, энергия нежно и мягко отнимала то, что он видел за чертой. Змеиный голос, диктующий кому-то свои приказы и действия. Холод смерти, объятия темноты… Все постепенно, но неумолимо таяло, заменяясь странной, полной легко искрящегося света пустотой. Тор не осознавал, что происходит, да и пока не стремился понять, что за огонь течет по жилам, согревая каждую клеточку тела и заставляя чаще биться сердце. Лишь что-то, что не могла отнять даже та сила, окутавшая его в призрачный кокон жизни, по-прежнему оставалось внутри.  Слишком знакомое ощущение присутствия. Сейчас он весьма смутно помнил, с чего всё начиналось... Ночь опускалась на город мягким облаком, опутывая его темнотой, закрывая звёздные шторы и давая мучительную иллюзию передышки. Понимание того, что настоящий конец далёк, как никогда, давило изнутри, не давая ни на секунду расслабиться, изнуряя каждую и без того истерзанную клеточку тела... Ведь, как бы ни казалось, и у богов есть предел. Физических сил может быть сколь угодно много... Да, но что толку, если моральные давно ушли в минус? Чертово чувство вины. Оно не давало расслабиться ни на секунду, вгрызаясь в мозг изнутри, выжигая в глубине извилин своё клеймо. Мог ли он что-то изменить? Внутренний голос настойчиво твердил, что да. Не сидеть, не смотреть на то, как Локи на его глазах убивают. Сделать хоть что-то. И отказать себе в желании с головой погрузиться в глубину самобичевания не было никакой возможности. Пожалуй, внутри каждого живого существа сидит мазохист, изнывающий в нетерпении. Неважно, запертый ли за семью замками и посаженный на цепь, или просто небрежно отброшенный куда подальше – он будет ждать своего часа, чтобы скинуть все оковы и затопить сознание до краёв, безоговорочно предъявляя свои права. Долгие минуты ожидания, растянувшиеся в мучительные часы, чтобы наконец-то провалиться в сон, который наверняка бы не принёс и крупицы облегчения... Казалось, каждая отстучавшая секунда сама собой выжигалась на коже, отсчитывая время его безмолвной пытки. К счастью – или к сожалению, – ничто не может длиться вечно. Абсолютно теряясь где-то в постепенно затапливающей сознание дымке, реальность мягко растворялась уступая место чему-то другому. Чему-то, что было слишком реалистичным для сна и слишком невероятным для действительности. Он бежал, не оглядываясь. Не понимая и даже не пытаясь понять, где находится, он буквально летел сквозь чащу в надежде спрятаться. От самого себя, от того осколка, что цеплялся за тело омерзительно влажными щупальцами. Убегал, словно тускло поблескивающая перчатка была уже занесена над его головой.  Сознание опутал липкий, душащий ужас. Такой, что казалось, ещё один самый короткий вдох – и лёгкие разлетятся на миллионы осколков, не выдерживая такой нагрузки, не смотря на всю подготовку. Это чувство буквально жгло изнутри, надевая на ноги тяжёлые кандалы, не давая сделать ни шага. И тут же, в противовес самому себе, подстёгивало изнутри, заставляя бежать ещё быстрее, а стрелку на спидометре возможностей зашкаливать за все возможные пределы, истошно моля о пощаде. Но это совершенно не представлялось возможным. Что-то было не так. Что-то закрадывалось внутрь этого странного ощущения. Что-то до трепетания знакомое. Что-то, чего совершенно не могло быть. Внутренности вновь обжёг страх, заставляя отбросить все мысли о возможной передышке... А заодно и том, где, куда и зачем он бежит? Какая у этого акта самоистязания цель? Ответ терялся где-то в глубине, не пытаясь всплыть на поверхность. Да и к чему... По ушам резанул до боли знакомый голос. – Тор. Что? Осознание пришло не сразу. Закрадываясь внутрь, словно осторожный зверь, оно мягко укладывало по местам домыслы и факты, отвечая на вопросы, которые словно костер, мгновенно заполыхали внутри.  Судорожно выдыхая, Тор остановился, опираясь ладонями о колени, сгибаясь так, чтобы было удобнее дышать и восстанавливать силы. Еще никогда в жизни ему не приходилось бегать так быстро и так долго. Несколько минут назад казалось, что если просто не выплеснуть этот липкий ужас, второй кожей окутавший тело, можно просто упасть замертво…  А теперь всё внимание мгновенно оказалось прикованным к Локи, который расслабленно опирался на ствол поваленного дерева и крутил в руке маленький кубик Рубика, почему-то полностью зелёного цвета. "Я сошёл с ума", – отстранённо подумал Тор, наконец разгибаясь. – До тебя только дошло? – ухмыльнулся трикстер, заставляя громовержца ошарашенно на него уставиться. – Эээ... – не слишком интеллектуально промычал Тор. – Ну вот, – в деланном огорчении всплеснул руками Локи, – я так и думал. Ты и раньше-то умом не блистал, а теперь? Неужели потерял дар речи? – Эээ... Нет, – не слишком уверенно ответил громовержец, пытаясь не то приветственно помахать рукой, не то кинуть зигу. – Просто не ожидал. На всякий случай кинув зигу в ответ, Локи подошёл ближе, откинув кубик куда-то в траву, где тот мгновенно слился со обстановкой. – Ла-а-адно, – задумчиво протянул он, – оставим обсуждение твоего интеллектуального уровня на другой раз. Ты мне лучше скажи, – он выдержал театральную паузу, – почему именно лес? Нельзя было выбрать для встречи место почище? – Для какой встречи? – наконец подобрал челюсть с земли Тор. – Что происходит вообще? – А ты как думаешь? – Отвечать вопросом на вопрос нечестно, – надулся, как Танос на камни бесконечности, громовержец. – Это мой сон, так что где хочу, там и нахожусь! Локи сделал ещё несколько шагов, окончательно вторгаясь в личное пространство, так словно собирался... – Я, Локи, Бог коварства и лжи, – вдруг начал заунывно декларировать он, заставляя Тора отшатнуться, – сын Одина, и бла-бла-бла, приношу тебе клятву верности и... Что я там ещё говорил, напомни? – Т-т-ты... – Точно! – как забывчивая бабушка хлопнул себя по лбу трикстер. – Ещё ножом тыкнуть. Но ножа тут нет, так что, думаю, и ветка сгодится. Или ты не гонишься за правдоподобием? Ответа Тор так и не придумал, оставляя их в густой тишине. Правда, говорить и так совершенно не хотелось, но... Зелёные глаза напротив сияли таким знакомым тёплым светом, который ему приходилось видеть всего пару раз, и которые успели так плотно въесться в память, что хотелось навечно раствориться в них, так, чтобы оставить себе хотя бы иллюзию того, что он рядом. – Не всегда то, что ты видишь, действительно является тем, чем кажется, Тор, – раздался голос над самым ухом, а затем реальность вокруг начали рваться на клочки, превращаясь в едва ощутимое дымное облачко, уплывала в бесконечность, погибая в пустоте. Из ниоткуда возникло ощущение, что он находится в открытом космосе, а спустя секунду стало понятно, почему. Весь воздух словно откачали через огромную трубу, оставляя его в вакууме. Мучительным усилием вновь собирая разрозненные осколки сознания в кучу, пытаясь заставить себя открыть глаза, он вдохнул… И понял, что, похоже, больше не проснется никогда. Вокруг была лишь пустота… Гулкая, горячая, обнимающая каждую клеточку тела, она давила на легкие, заставляя их судорожно сжиматься, ища хоть один крохотный глоток кислорода, хоть что-то, что может продлить жизнь…  Легкие судорожно сжимались, похожие на пустые пластиковые пакеты. Тело пронзила дрожь, переходящая в судорожный кашель…  Тор распахнул глаза, даже не обращая внимания на то, как неприятно резанула зрачки, отвыкшие от яркого света, хватаясь за воздух, будто за спасательный круг. Лёгкие саднило, однако совершенно другие мысли мгновенно стёрли это чувство из подсознания, полностью затопляя его собой. Один вопрос коробил сознанание, заставляя мгновенно пойти на опрометчивый, но кажущийся таким важным сейчас шаг. Он не пользовался связью с братом уже много лет – кроме того случая, когда неосознанно нащупал её во сне, понимая, что Локи жив. И от того, получится ли дотронуться до неё сейчас, зависело слишком многое.