Нет времени на осторожность

Связь не оборвалась. Сглатывая комок, поднявшийся откуда-то снизу, Тор до боли сжал руки в кулаки, царапая ногтями узкую полоску кожи на ладони. Этого не может быть, этого не может быть... Этого абсолютно точно не может быть. Недоверие в момент захлестнуло разум, заставляя абсолютно потерять способность мыслить логически. В голове всепоглощающим вихрем заметалась буря, доводя до ручки созданным эффектом полностью чистого сознания. Полностью новый кипенно-белый лист бумаги, на котором огромной кляксой была выведена всего одна вещь. Действительно ли это происходит? Действительно, или... Это лишь порождения больного сознания, окончательно свихнувшегося на фоне пережитого? Столько пережитой боли... Столько времени, проведённом в самоистязании, столько вины, в которой он едва не растворился без остатка. Столько зря потраченного времени. Неужели это снова обман? Локи... Бог лжи и коварства. Мог ли он снова так поступить с братом, зная, что тот вновь безоговорочно поверит ему, понимая, сколько боли принесёт? Ответ пойманной в клетку птицей бился на поверхности, претендуя на то, чтобы стать единственно правильным. Мог. Но зачем? Зачем снова эти издевательства, этот изощрённый акт садизма? Зачем поступать так? На это ответа не было. Придурок. Последний придурок, который так глупо повелся на очередной обман. Как мотылёк, летящий на свет лампы, ещё не подозревающий о том, что столь манящее свечение обернется огненным адом, сжигающим тонкие крылья до тла, испепеляющим хрупкую плоть. Всё это было иллюзией. Которой по счёту? – иллюзией, заставляющей сердце истерично колотиться о ребра, будто желая проломить кости, вырываясь наружу. И снова, ехидно напоминая о себе, вернулась вина – только на этот раз направленная в сторону самого себя. Чтобы поверить этому лживому чудовищу, нужно быть либо законченным идиотом, либо Тором, что в данный момент являлось одним и тем же качеством ничтожной сущности. Разве только... Разве только громовержец не ошибся. Такой вариант, пусть и после недавних мыслей, направленных совсем в другую сторону, тоже казался вполне разумным. Таким... Если пока не живым, аргументированным, с бьющимся сердцем, струящейся по венам кровью и вздымающейся от глубоких вдохов грудной клеткой, то, по крайней мере, имеющим на эту самую жизнь вполне реальное право. Ведь обманываться всегда легче, чем признать такую очевидную, такую простую истину. Самообман испокон веков был, пожалуй, самым любимым делом любого более-менее мыслящего создания. Так не из-за своей ли лёгкости? Ведь, сколько бы не утверждалось обратное, врать в разы проще, чем говорить правду. О, если угодно – скрывать, видоизменять в угоду собственным целям, намеренно перевирать, превращая в то, что будет наиболее удобным. Суть от этого ничуть не изменится. Любая смерть, сколько не украшай труп цветами и не говори, что это ради общего блага, останется смертью. Любое предательство, пусть и оправданное на словах, увешанное самой яркой, отвлекающей внимание мишурой, останется предательством. Любая ложь, неважно, кому, как и зачем – останется ложью. Что сложного в том, чтобы обмануть того, кого ты знаешь до мельчайшей зазубринки, чьи слабости давно выучил наизусть лучше алфавита, чьи даже самые крошечные сомнения видишь насквозь? Чье лицо давно изучил, видя каждый день напротив, кого с лёгкостью считываешь по малейшему движению глаз? Ведь этот человек – ты сам. Всё просто. Один раз найди в себе силы убедить своё второе я в том, что всё не то, чем кажется – и ловушка захлопнется. А ты при этом будешь радостно хлопать в ладоши и думать, как же несказанно тебе повезло. Действительно везение, другое слово подобрать трудно. Но всегда есть то, что подавить невозможно, то, что не заткнёшь никакими подачками или обещаниями, то, что не удастся ничем запугать. С ним не получится договориться, его не выйдет подкупить. У него нет имени и одновременно целая масса названий. Но суть от этого останется та же – неприглядная конфетка не станет лучше и качественна, если завернуть ее в красивый, призывно блестящий фантик. Оно будет подобно червю точить тебя изнутри, со временем раздаваясь в размерах, полностью погребая под собой этот ставший внезапно невероятно жалким самообман. Правда, чаще всего это происходит слишком поздно, когда такая ложь станет абсолютно неактуальной. Так что теперь? Поверить тому, что он чувствует, мгновенно перекидывая вину с собственных плеч на другого, или всё же наконец перестать обманываться, смиряясь с неизбежным? Перестать противиться стихии. Прекратить попытки идти против волны. Просто встать ей навстречу, позволяя безжалостно рвущей барабанные перепонки раскатистым ревом волне снести тебя, мгновенно ломая кости, выворачивая суставы и раздирая мириадами песчинок кожу в кровь, мгновенно орошающую прибрежную зону в тошнотворно-алый. Как сложен выбор... Как трудно разрываться напополам перед двумя кардинально разными вариантами, словно жалкая уличная собачонка, бегающая от одной миски с едой к другой, никак не в состоянии выбрать, и – вот глупая! – абсолютно не догадывающаяся о том, что обе порции отравлены до последней крошки. Выбор всегда предусматривает за собой ответственность, совершенно не важно, что именно ты выбираешь. Только брать этот груз на собственную спину, гадая – "выдержит – не выдержит", не хочется почему-то никому. Ведь сколько факторов нужно учесть, чтобы не ошибиться. Сколько всего принять во внимание, чтобы потом не жалеть о выбранном. Тор никогда не был трусом, совершенно нет. Но сейчас, когда на кону стояло слишком многое, ему внезапно перехотелось думать о чем-либо. Хотелось лишь закрыть глаза, чтобы когда открыть их вновь – ничего этого не было. Ни мук выбора, ни смертей, ни борьбы с Таносом, кажется, заранее обречённой на провал. Чтобы были живы отец и мать. И Локи – ещё не погрязший до последней молекулы во лжи, не измазанный с ног до головы правдой о своем происхождении, просто любимый младший брат, на котором взгляд иногда задерживается чуть дольше, чем положено – был рядом. Смотрел своими невозможными глазами и улыбался. Насмешливо и как-то неуловимо по-доброму одновременно. Так, как умел только он. Осознание того, что дальше так продолжаться не может, душило. Буквально вытягивая воздух из лёгких до последней капли, оно неумолимо отсчитывало заставляя наконец сделать шаг в сторону любого ответа. Но только одного. Хуже, чем выбор из двух зол, когда неизвестно, какое ещё окажется хуже, может разве что выбор под прицелом, с лезвием кинжала, холодной остротой упирающемся под лопатки. Время можно тянуть сколько угодно, но рано или поздно оно закончится. И тогда, если упустить позволенные минуты слишком бездарно, финальный выбор придется делать. Придется... Чтобы, упустив свой шанс, не остаться безвольным рабом фатума навечно. Внезапно на периферии сознания что-то заискрилось, словно закоротившие от перегрузки провода, а затем мозг пронзила яркая вспышка невероятной догадки. На мгновение все растревоженные, словно стая рыб, мысли успокоились, растворяясь в окружающей мгле... А затем на поверхность всплыл настолько простой ответ, что оставалось лишь хлопнуть себя ладонью по лбу, признавая собственную тупость. Связь не оборвалась, да... Но гарантии того, что она работает, не было. Так стоит ли пробовать? Словно играя в русскую рулетку, громовержец раз за разом примеривал в барабан то один, то другой ответ, уже заранее чувствуя, к чему склонится чаша весов. Короткое, как падение с небольшой высоты, подобие медитации... И среди мириадов образов, ассоциаций, воспоминаний и картинок высветилась одна, искрящаяся мягким зелёным цветом нить. На какое-то время Тор замер в сомнении, стоит ли осуществлять задуманное... Ведь кто знает, что будет ждать его после того, как он вытянет руку, дотягиваясь до такой манящей и одновременно отталкивающей связи. Ещё один миг, проведенный в раздумье, коротко вскинутая рука, ощущение ожога на кончиках пальцев – и невероятное, всепоглощающее недоумение, проникающее глубоко в мозг. Связь действительно осталась, ярким транспарантом оповещая о своей реальности, о том, что этот-мелкий-засранец жив, но... Но что-то определенно было не так. Вне зависимости от того, в какие концы вселенной злодейка-судьба забросила бы братьев, в каких измерениях бы им не приходилось быть, связь бы продолжала работать без перебоев, надёжно и стабильно. В случае смерти одного из них – просто оборвалась, не оставляя от себя даже малейшего следа. А сейчас там, на другом конце, где возможно был Локи, словно стоял мощный, окованный металлом блок... Что-то вроде стекла в зоопарке – увидеть животное можно, но потрогать никак не получится. Только сейчас блок не позволял достучаться до трикстера – если, конечно, это всё не игра больного воображения – порождая ещё больше сомнений, развеять которые было решительно некому. Действительно ли это возможно? Связь не поддавалась блокировке ни с одной из сторон, её можно было лишь откинуть куда подальше, не позволяя ей всплыть в сознании, но только ровно до того момента, пока другой не решит воспользоваться этой связью. Так могло ли случиться что-то такое, что позволило бы связи остаться, но до такой степени нарушить её? И если да, то что именно произошло? Пока ответов не было.