Нет времени на осторожность

Почему осознание своих ошибок решило прийти именно сейчас? Именно сейчас, чтоб его, в тот момент, когда Локи, близкий к тому, чтобы окончательно рассыпаться, разлететься на клочки, и так полностью потерянный в самом себе, лежал на полу с одной-единственной надеждой – закрыть глаза и не открывать больше никогда. Не умереть, нет. До такого он бы никогда не опустился. Но просто отключиться от реальности, от всего, что с ним происходит, казалось едва ли не идеей фикс. И чтобы за это время все проблемы решились сами собой, неважно, как. Лишь бы исчезли наконец, перестали терзать сознание. Думая, что вернувшиеся воспоминания, которые рухнули тысячетонной плитой – это худшее, что могло когда-либо произойти, он ошибался. Самое худшее происходило сейчас. Словно в насмешку, желая поиздеваться, мозг решил взглянуть на прошлое с другого ракурса, вываливая наружу иную правду – грязную и неприятную, ту, которую совершенно не хотелось видеть. Задвинуть куда подальше, закрывая в пыльном ящике, пополнить коллекцию скелетов в шкафу. Не предел мечтаний, но теперь и недосягаемая высота – сколько не старайся, не дотянешься. Теперь только вставать на цыпочки и подпрыгивать в бесполезных попытках достать, почти касаться кончиками пальцев... И тут же трусливо отдергивать руку, не веря в собственный успех. Идиот. А сколько моментов упустил... Сколько шансов на то, чтобы если не вернуть всё на свои места, то хотя бы постараться. Попытаться покрыть всё хрусткой коркой иллюзии, так, чтобы казалось, что всё по-прежнему, чтобы без потерь, вскрывающих грудную клетку без наркоза, без разочарований и необходимости душить в себе желание по-детски заплакать от давящей безысходности. Только теперь внутренний голос ехидно и назойливо шептал, что всё это заслуженно, что при всех своих способностях к планированию ты так жалко упустил то, что всегда было под носом, даже не пытаясь скрываться. Хочешь спрятаться – оставайся на виду. От каждого воспоминания о собственных глупостях, малейших просчетах и ошибках, приводящих к фатальным последствиям, преследующих сквозь время, через него будто пропускали раскаленный железный прут: прогоняя по телу мучительную дрожь, он проходил насквозь, вновь позволяя насладиться той болью, которая раньше казалась прекрасной симфонией собственному эго. Теперь оно лопнуло воздушным шариком, сбрасывая с небес на землю. Наш самолёт терпит крушение. Просим прощения за жёсткую посадку. Земля в десяти метрах, руки бесполезно машут в попытках зацепиться за кроны деревьев, но ветки лишь расцарапывают кожу на ладонях, оттягивая приземление на короткие секунды. Три, два, один – наконец-то удар, ломающий кости и превращающий внутренности в кашу. Но даже сейчас, теряясь в осознании, ни во что вдумываться не хотелось. С головой уйти в мазохизм, вскрывая старые раны и по новой ломая всё, что с таким трудом получилось склеить – заманчиво, конечно, но глупо. Упустить контроль над собой всегда успеется, а срубать всё на корню, именно в тот момент, когда появился план и хоть какой-то намёк на успех... Нелепо и жалко. С глухим, низким сипением дыхание вырвалось из горла, будто рык дикого зверя. Словно решив, что на сегодня сеанс самоистязания закончен, что-то вытолкнуло на поверхность, мгновенно отводя все мысли на задний план, переключая на ощущения. Глаза тут же защипало от слепящего яркого света, а спина вспыхнула зудящей до одури болью от россыпи острых даже через полотенце осколков. Рваное неустойчивое движение – и он поднялся на ноги, тут же замирая в ожидании, пока мелькающие в воздухе пятна исчезнут, возвращая четкость зрению. Короткий взгляд на дверь – и в памяти мгновенно всплыло полустертый звук скрипнувшего пола. В комнате явно кто-то был... Игра из серии "угадай, кто", есть три попытки, первые две не считаются. По отмашке выпрыгиваешь из торта с шариками и музыкой – для эффектного и неожиданного появления. По второй – не менее эффектно впадаешь в маразм, говорят, для развития воображения полезно. Выйди уже.

***

Почему это было так сложно? Тор чувствовал себя, словно переполненная чаша, в которую попала последняя капля, вызывающая шторм. В голове словно сам собой нажался спусковой крючок, полностью обнажая наконец то, в чем он так долго не решался признать себе – сам он с этим нечто, диктующим, какие-то абсолютно дикие действия, не справится. Слишком мало знаний в этой области и слишком много сомнений, разрешить которые самостоятельно не представлялось возможным. Так что... Оставался только один вариант. Мгновенно вызывающий внутри чувство глубоко протеста и чувства, будто воздух вокруг начинает шататься, словно разрежаясь, но... Он был единственным. Искать помощь на стороне – миссия невыполнима. Не на стороне – просить о чем-то Локи. Невыполнима вдвойне –с учётом всего произошедшего за последние несколько суток. Да и вообще... Будто у него своих проблем мало. Чего стоит один Грандмастер с его непонятными просьбами и – кто бы знал, как хотелось его придушить – скользкими намеками. Осознание того, что его с наибольшей вероятностью пошлют куда подальше, полностью захватило сознание, старательно отговаривая от того, чтобы идти к брату с чем бы то ни было, но другого пути не было. Ощущение чьего-то присутствия в голове не желало проходить, лишь всё больше усиливаясь, и вряд ли это было чем-то хорошим.

***

– Тор, – Локи устало прикрыл глаза, не находя больше сил ни на что. Голова кружилась, а виски ныли тупой болью, не позволяя сосредоточиться ни на чём. Лишь где-то на окраине сознания слабо заискрил вопрос, что же на этот раз нужно громовержцу. Ну и как он открыл заговоренную дверь, да. Тор на мгновение прикрыл глаза, собирая все внутренние силы на то, чтобы сказать о цели своего визита, не давясь словами и не отвлекаясь... Один, он что, в одном полотенце? – Кхм, – прокашлялся громовержец, старательно отводя взгляд. – Мне нужна твоя помощь. – Вот как? – казалось, трикстер был совершенно не удивлен – ну или слишком вымотан для того, чтобы выражать хоть какие-то эмоции. На самом же деле внутри всё ходило ходуном, приводя и без того растрёпанные нервы в полную негодность, а что-то на самой глубине вопило в голос, умоляя поскорее отделаться от незваного гостя и рухнуть на кровать, проваливаясь наконец в сон. Да что ему надо? Никакого желания искать ответ, предугадывать хоть что-то, не было. Но заснуть прямо посреди разговора было бы как-то... Невежливо, что ли? – И какая же помощь тебе нужна? – осведомился Локи, призывая все внутренние силы не то, чтобы не упасть от усиливающегося головокружения. – Отсосать перед сном? Тор дернулся от демонстративной грубости. – Зачем ты так? Нет, я... Пожалуйста, выслушай меня. – Хорошо, – пожал плечами трикстер, садясь на кровать. – Только если перестанешь маячить перед глазами и будешь говорить быстро. – Хорошо, – эхом отозвался громовержец, зачем-то садясь рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. – Мне кажется, что мной кто-то управляет. Я понимаю, как это звучит, но... Словно кто-то в голове приказывает мне, что делать и что говорить. Вернее даже не приказывает, а сам говорит, я будто наблюдаю со стороны... – Не в силах контролировать это, – эхом отозвался Локи. В сознании будто сам собой собрался паззл, ставя всё наконец на свои места, подтверждая правильность всех догадок и тут же рождая ещё больше вопросов, не принося никакого облегчения. Он не знал, во что верил больше – в то, что всё это время разумом Тора управлял Танос, контролируя его действия и поступки, или... О втором варианте даже думать не хотелось. Видимо, было в сознании громовержца что-то, позволяющее ему бороться с воздействием камня разума. Он, сам того не зная, имел мощную броню, защищавшую от попытки подчинить его себе, но... Но что это было? Вариант имелся, но... Слишком безумным он был для того, чтобы быть правдой. Слишком... И тут же, в противовес голосу разума, память услужливо выкинула на свет подсказку, протягивающую тонкую нить к истине. Судя по всему, действие камня разума должно было сначала ударить по тому, что – или кого – Тор больше всего любит. Разрушить до основания, уничтожить все, что в силах помешать воздействию, а затем уже неспеша уничтожить все остальное. Лёгкая и быстрая победа. Но вот только теперь ничего не выйдет. Не будь Локи в живых – и всё бы прошло по плану. Ещё немного – и безумный титан окончательно добился бы своей цели, стал богом, как хотел. Мечты ведь должны сбываться. Локи криво усмехнулся в ответ на последнюю мысль. Ну да, как же... Если бы его мечты сбывались, как бы всё обернулось тогда? Сидел бы сейчас на троне с порабощенной вселенной под ногами, а не рядом с Тором, который изо всех сил старался скрыть неловкость, но всё равно заливался краской от одного случайно брошенного взгляда. Ах, ну да... – Не думал, что ты придешь ко мне с этим, – стараясь перекрыть из ниоткуда взявшееся смущение нужной долей надменности проговорил Локи. – Опережая твой следующий вопрос – это Танос. – Танос? – громовержец резко повернулся, мгновенно забывая обо все смущении. – Да, – спокойно подтвердил трикстер. – Камень разума позволяет воздействовать на человека, даже находясь на огромном расстоянии от него. Он правильно сделал, что применил его именно к тебе. Только у тебя вышло бы уничтожить всю вашу... Гоп-компанию. – Гоп-компанию? – внезапно, что совершенно не способствовало обстановке, развеселился Тор. – Звучит дико. – Сам ты дико звучишь, – в притворной обиде пихнул его Локи. От короткого контакта по пальцам словно прошел разряд тока, мгновенно выбрасывая обратно к тому, что сейчас действительно имело значение – не это детское дурачество, словно притащенное из далёкого прошлого, выдернутое из воспоминаний, которые, казалось, ему и не принадлежали. – Я могу убрать его воздействие, – наконец кивнул Локи, словно отвечая на собственные мысли. Но тогда Таносу станет известно об этом и тогда... У нас будет совсем мало времени, чтобы его опередить. – Думаешь, будет лучше, если оставить все как есть? – нервно хмыкнул Тор. – Убирай. Вместо ответа трикстер протянул ему открытую ладонь, на которую громовержец с удивлением уставился. Увидев его замешательство, Локи раздражённо закатил глаза и сам взял брата за руку, тут же чувствуя, как отогреваются замёрзшие пальцы от чужого тепла. Тор что-то невнятно пробормотал персохшими губами, заставляя трикстера недовольно цокнуть. – Ты мешаешь, – прошипел он. Громовержец мгновенно посерьезнел, успокаиваясь. Вернее, постарался успокоится. Ощущение невесомых касаний и того, как собственная рука буквально едва ли не плавится под чужими прохладными пальцами, заставляло мысли плыть совсем не в ту сторону и сосредотачиваться скорее на попытках усмирить собственное тело, чем на чем-то ещё. Коротко выдохнув, Локи прикрыл глаза, вызывая в памяти необходимый ритуал. Внутри диким вихрем закрутились совершенно другие желания, но... Сейчас на кону стояло слишком многое.