Нет ничего слаще мерзости

      Словно призраки воспаляли ту тысячу свеч, словно бесплоть погружала залу в свет гнетущего рока. Ворота захлопнулись: обратного пути уже нет, и лишь зыбучая полутень нависла над холлом.       Теперь наедине с Ристлейвом — один только маршрут, одна только цель, превращенная в соревнование: спасти принцессу. И сжав покрепче кулаки, парень сделал шаг навстречу тьме, наплевав как на осторожность, так и на разносившиеся отовсюду стоны.       И чудо: вслед за рыцарем, как по волшебству, ещё на шаг вперёд зажглась пара свеч, приотворяя темную завесу вестибюля. Удивленно приподняв брови — не каждый день искры полыхают сами собой, — Ристлейв повторил движение — и вновь спереди повеяло теплым светом лучин. Но в то же время… пока лестно вспыхивали огоньки впереди, безжалостно пропадали светочи сзади. Вот оно что: окруженный тесным танцем фитилей, парень вдоволь мог идти дальше, но сколько бы не шел — осмотреться вовек не сможет.       — Эй? Принцесса? Некромаг?       И пускай обзор едва-едва касался светом коридора, все-таки удавалось распознать некоторые детали холла: уходящая в пучины мрака дорожка из свеч, что все дальше и дальше уводит Ристлейва, легкий-легкий просвет щелей где-то вдали, готическая архитектура и выглядывающее из мрака множество… мНоЖеСТвО зАсТыВшиХ сИЛуЭтоВ.       — Что за… — быстро взялся за рукоять клинка парень.       Казалось, в этот момент вопли ужаса заштормили особенно сильно — словно сама акустика вдарила по ушам Ристлейва, и как от похмелья обострились все чувства. Не мудрено. Ведь вкупе с истошными криками за стеной эти загадочные ряды человеческих фигур внушали еще большую опасность.       — Эй, там, покажитесь из тьмы! Иначе я тотчас снесу вам бошки!       Однако видя, что силуэты не смеют ступить и шага, мужчина сделал его первым. И все бы хорошо, вот только ответного… не поступило. Тогда, осмелев, Ристлейв перешел на ходьбу, и в такт его движениям набрали скорость свечи. Но подозрительные истуканы как не шевелились, так и продолжали не шевелиться, и начало складываться впечатление, что они и вовсе неживые.       — Постойте… — парень приблизился к монументам вплотную, и вдруг в свете огней засверкали их лица. — Да ну…       Лишь глянцем отозвалась поверхность силуэтов, и холодом повеяло от драгоценного металла — перед Ристлейвом в две шеренги расположились отнюдь не враги, а многочисленные статуи. Полностью. Золотые. Статуи.       «Аааааргх!» — вдруг очередной вопль окатил вестибюль, и раздраженный взгляд парня сорвался с фигур. «Да кого ж там режут?» — буркнул в сторону Ристлейв, и медленно, даже нервозно, вернулся к изучению коридора. На вопрос «А будет ли он помогать стонущим бедолагам?» ответим сразу: нет. Не по чужим душам сюда явился мечник, да и мало ли, какие засады могут поджидать в поместье Кронзетов.       По велению свеч мужчина направился дальше, неспеша оглядывая представленные холлом монументы. В основном, они изображали каких-то сплошь измученных агонией персонажей, зачастую в разорванных одежках и в целом неслабо так изуродованных, как если бы их натурщиков сперва обглодали упыри. Однако, к счастью, некоторым образцам все же удалось сохранить приличный вид и даже не менее приятные взгляду…       — О! — заметив нечто ну крааайне округлое, обрадовался мужчина: — «Черт, какие соблазнительные сосочки!».       Окрыленный манией секса, воин тут же подбежал к самой сладкой из фигур замка. Ее вылитые солнцем одеяния передавали поразительную легкость, а очаровательные босые ножки и манящие формы — удивительную для статуи привлекательность. Меж искалеченных девиц и полумертвых мужчин… ярче всех сверкала она.       — Эй, ну почему ты не живая… — расстроенно проговорил мужчина, любуясь пухлыми губками сей восхитительной скульптуры. В штанах уже сладко начал переваливаться член, а желание коснуться фигуры росло.       — «Хм, это же нормально — лапать статую? — задумался эротоман, и, облизнувшись, взялся за груди девицы. — Черт, ну чего еще было ожидать… Твердые, — подразочаровался Ристлейв, исследуя пальцами выпирающие вымя. — Хотя… Точно! Это же скульптура! А значит, возможно у нее есть прототип!» — возгорелся надеждой парень, и тут же присел, дабы взглянуть на надпись пьедестала. Обычно именно там указан первообраз.       Однако… это было самым нежданным, что он за сегодня прочел. Четко выгравированный шрифт яркими как сам день буквами сообщал: «В память Идоле. Да не потухнет ее преданность Господу и после смерти».       — Оуу… — медленно встал мужчина и вгляделся статуе в глаза: — «Эта соска… это серьезно она? Та, что говорила со мной сквозь ворота? — рот от удивления и не сразу закрылся. — Тогда… Да тогда я просто обязан трахнуть ее! И плевать, что она уже нежить! Такую красотку… ухх, такую красотку просто нельзя упустить!» — выдохнув пар, вновь схватился за груди скульптуры мужчина, аж до дрожи в руках и боли в паху наслаждаясь моментом.       Ииии… именно в этот момент двери в конце коридора распахнулись, и полоса света обрушилась на холл! А следом за ней три огромные руки, словно змеи-анаконды, проползли в вестибюль, и странный черный силуэт загромоздил в проходе.       — Ристлейв?!.. — знакомый голос донесся до ушей. — Придурок, ты начерта меня лапаешь?! — на мгновенье в словах почудилось смущение, но оно тут же затухло: — Нет-нет, стоп… Ты как… Ты как вообще выжил?!       — Кхм… Ну… Эм… Ага, вот я тебя и встретил, Идола! — быстро нашел, что ответить парень, как ни в чем не бывало отпрыгивая от статуй. — Харэ прятаться, вертай принцессу и выходи как достойная спермоглотка! Я полон сил и желания развлечься, уж поверь! Особенно с таким чудом как ты! — выставив вперед меч, воззвал герой.       Казалось, сами боги азарта ниспослали парню запал. И в самом деле, позабылась даже Монотея, бесследно пропали даже раны. Ристлейв наконец проник в поместье, и теперь новые чудища поджидали его в глубинах дворца! Но в то же время… дрррожащие как при морозе губы… внушали антагонизм: против богов пыла — дьяволы угрозы, что крались, шептали из-под бездонных масс. И дело тут даже не в дьявольских ручищах. Ведь страх под подолом этого замка не гнушался отваги, он будто был свойством самой атмосферы, как если бы та назло, нарочито харкала по душе кровью. А интуиция била без остановки: не одна лишь Идола здесь источает опасность.       — Идиотина! — выругнулась нежить. — Ты ведь должен был сдохнуть!       — Ты про попытки Монетеи? — растерялся Ристлейв. — Ха, так она…       — Дегенерат! Я не про Монотею! Только что… ведь только что… — но договорить Идоле, увы, не удалось…       Внезапно! В нервозе дернулись исполинские руки, и едва миг прошел, как их пальцы сомкнули Ристлейва — сцапали, сжали, сдавили! А следом за ними из темноты, как из самих кошмаров, вышла их обладательница — ОНО. И теперь явен стал источник угрозы.       — Мы ведь тебя съели! Мы ведь тебя съели! Мы ведь тебя съели!       Х-хл… хлынул ВОДОПАД! Нет, даже БУРЯ ОТВРАЩЕНИЯ! Я… Я ВООБЩЕ не понимаю, как Земля может носить ЭТУ БИОМАССУ! Сотворенные из чистого жира сгустки женских туш, скреплённые посередине — то были три, три омерзительные девчонки, неотличимые от набитых калом мешков! связанных вместе трех переполненных мешков! И ровно тройка гигантских рук заменяла им головы! Я… я, я просто хочу спросить: ты, ебаный в рот, вообще хоть КОГДА-НИБУДЬ чувствовал НЕ ПРОСТО омерзение, а ВСЕГАЛАКТИЧЕСКОЕ БЕЗОБРАЗИЕ, когда проще УБИТЬ, чем смотреть на это?! Упитанные, беспрестанно на себя же блюющие, с жирнейшими оголенными животами — что блять за свиньи, превращённые в людей?! Свиньи-копилки, разрывающиеся от набитого в них же бабла! Две девчонки по бокам, и одна посередине, что вылезала из самой себя как из мешка. Да от одного такого вида глотка Ристлейва замаслилась в жиже.       — Тебя… тебя здесь нет, ты в нашем желудке! в желудке! желудке!       Монстр в гневе подняла мужчину над землёй! Казалось, от ярости она — вернее они --вот-вот начнет долбить по земле и стенам!       — Чт… Ч-чт… — попытался выскользнуть рыцарь, но руки в миг сжали его так, что не получалось выдавить и слова.       — Монеты не умеют вылезать из копилок! А значит ты фальшивка! Фальшивка! Фальшивка! — множество пастей на её теле твердили в унисон. — Мы точно знаем, что не жевали мираж!       — Асекуляриза! Дуры, стойте, сбавьте силу! — поспешила вмешаться Идола. — Вы лишь раньше времени убьете его!       Оглянувшись на голос из тьмы, жировой монстр, казалось бы, на миг усмирила гнев, но отпускать сорванца — уж увольте! — по-прежнему не собиралась. Напротив, женщина поднесла его поближе к своему центральному телу — тому самому, что стройной девушкой выходил из жировой массы, — и заговорила:       — Кто ты-ты-ты такой? — с вываливающейся изо рта порцией жижи, вопросила Асекуляриза. — Брат-близнец? Двойник? — перетасовывала варианты монстр. — Тебе что первого раза не хватило?! Что, даже мертвым пришел-шел-шел за принцесской? За этой тощей шлюхой?! шлюхой?! шлюхой?! — демон так залился слюной, что аж заблестели губы. — Хах! Ну так прошу извинить, мы ненароком сломали этому трупу пару-пару-пару косточек, ты ведь не против? — глаз у монстра не было, лишь огромные ухмыляющийся рты заполняли лицо: — Но поверь, так она стала еще-еще-еще стройнее! Прям кожа… да кости! ПХАХАХАХАХА!       Ну и пофиг. Ристлейв лишь прикрыл глаза от пота да крови — нет, буквально! Нежить до того сильно его скрутила, что аж лицо покраснело и вся одежда слиплась от жары и томны. На Госпожу Артелину сейчас даже хуй не забьешь, на нее тупо срать не хочется. Наш пресвятой рыцарь и без того качался меж землей жизни и обрывом смерти.       — Ид-ди… к черту! — единственное выжал из себя парень, отправив смачную порцию плевка в Асекуляризин рот.       Гхм..... «УБЛЮДОК!» — во весь голос прорычала нежить! Прорычала каждой дюжиной своих пастей: от тех, что на ладонях, до тех, что разбросались по складкам. Ее неестественно большие дойки вздернулись, а жилы вздулись, словно вот-вот готовились лопнуть! Асекуляриза уже хотела изничтожить врага в кашу, как вдруг…       — Бестолочь! Ты что, хочешь вновь загубить план?! — спасла Ристлейва Идола. — Мне уже похрен, как этот сукин сын выбрался из твоего желудка, но если ты еще раз вздумаешь его проглотить… не сносить тебе головы. Уж поверь, — слизистые щупальца выглянули из тьмы. — Я за нег… Наш Бесподобный Господин Кронзет за утрату потенциального Адама или принцессы расхуячит и Асекуляризу, и Беичгельду, и Спендию — никто из вас, сестричек, не уцелеет! Так что знайте свое место, жалкие поросята!       Но прокол. Набитая ртами голова свиньи медленно повернулась, и рука Асекулы в одну секунду… В одну, блять, секунду ПРИХЛОПНУЛА СВОЕГО ТОВАРИЩА! ПРИХЛОПНУЛА ИДОЛУ КАК БУКАШКУ! И всплеск белесой жидкости оросил стены.       — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Никто не смеет нам указывать! Никто и никогда! Асекула, и ты молчи! Мы сами доставим этих рыцаря и девку к хозяину… — скрепленная тройня поднесла к парню вторую руку, и тот с легкость мог разглядеть на ней укутанную в слюнях глотку, — …в виде пищеварительного комка! Уж второй раз он из нас не выйдет! Так что обратись в кал, Адам!       Мгновенье — и тело воина залетело в пасть, как в тесную трубу водопровода. Мир словно вывернулся наизнанку, палитра залилась омерзительно-красным. Стены глотки пришли в движение, то сжимаясь, то разжимаясь, и теплая мякоть начала обтягивать широкоплечего парня. Не помогли ни кулаки, ни крики, и вскоре темная цитадель горла полностью заволокла картинку, оставив наедине с Ристлейвов лишь пульс.       В суматошных движениях перистальтика и дальше продолжила толкать тело рыцаря, попутно разъедая одежду и обжигая ферментами кожу. Весь металл быстро оторвался от тела — это растворились ремешки крепления, — а следом за ним начали повреждаться и ткани. Штаны, рубаха — все исчезало подобно горящей бумаге. Не долго продержался и сам Ристлейв: плоть медленно покрывалась ожогами, а в рот то и дело заливалась порция желудочного сока. Не пощадили даже член: в его чувствительные нервные окончания словно влили кипяток.       Снаружи послышался сдавленных хохот, а внутри становилось все жарче. Но в то же время… свободнее? Похоже, сокращения мышц наконец довели парня до непосредственно внутренностей Асекуляризы, и в знак подтверждения тот кубарем шлепнулся в пищеварительную ванну.       — Твою мать!       — Ну что ж, начнем… — прошептал женский голос. — Добро пожаловать в мой обеденный реактор!       Внезапно начало светлеть: из неоткуда полилось голубоватое сияние, и Ристлейв, сжав ярость в кулаки, даже смог оглядеться. Желудок демона оказался отличен от человеческого, и наполнял все днище монстрячьего тела, в то время как выше, а-ля люстры, покачивались прочие органы. В целом пеклище было довольно просторным, подстать габаритам ведьмы. Стих даже тот назойливый шум, и теперь по ушам долбил лишь стук Асекуляризиного сердца. Слитого из трех единого сердца       — «Точно… Если я до него достану… смогу убить эту ведьму!» — тут же смекнул Ристлейв и попытался встать, уже будучи почти без одежды.       Но… НО КТО СКАЗАЛ ЧТО ГРАДУС БЕЗУМИЯ УЖЕ СПАЛ, А? Не успел парень и опереться, как стенки желудка вдруг начали прогибаться — прогибаться по человеческому контуру, как натяжные полотки, как призрачные простыни, прогибаться словно ожившие стены, полные сумасшествия ожившие стены! Вот, по ним уже начали угадываться черты лица, вот прогнулись полные груди и четко очертились соски. Творилась чертовщина, но по всем показателям становилось ясно: это фигура той самой стройняшки, что выходила из своих сестер как из мешков жира. Центральная дьяволица с пастями заместо бошки.       — Ристлейв… — в приближающемся слитке плоти угадывались движения рта. — Теперь наедине только я и ты, сестры не помешают, — мясо продолжало вытягиваться дальше, образуя тянущиеся к жертве конечности. — Не бойся. Мы обойдемся без лишних тягот. В отличие от сестер я не любитель бойни. Все будет безболезненно. Ведь теперь я лично… проконтролирую твою смерть! И даже не пытайся прорваться наружу, ты лишь ускоришь реакцию. Второй раз не сбежишь!       — Второй раз?! Да о чем ты талдычишь?! Что за неугомонное «ты же был мертв»?! — равновесие пошатнулось, и Ристлейв снова чуть не плюхнулся в кислоту.       — А?.. Что? Ты действительно и сам не знаешь о двойнике? — с ноткой удивления вопросила девица. — Хм. Ну, не переживай, крепыш… — фигура по-змеиному обвила гостя и, словно заигрывая, пригладила выпяченное хозяйство парня. — Можешь посмотреть на него лично. Он… он в кислоте. ПРЯМО ПЕРЕД ТОБОЙ ПРЯМО ПЕРЕД ТОБОЙ ПРЯМО ПЕРЕД ТОБОЙ!       Рокот голосов цапнул прямо в сердце. Дева отстранилась, и ее горящие глазницы заполонили пространство. Мужчина почувствовал, как теряется воздух, и как барахтается в боли все его тело. Туда-сюда-туда1сбцда. Голова закружилась до тошноты, а взгляд медленно снизошел на желудочную ванну — там, по другую сторону внутреннннностей, и пРаВдА находил0сь нечто… Неч т о не ч т о Н Е Ч ТЙ Кф10-0001110101. там, по другую сторону внутренностей и правда находилось нечто. BLOODBLOODBLOODBLOODBLOOD! Нечто… блестящее, как если бы кусочек холодного солнца упал прямо в Асекуляризину глотку.       Воин не просто поднялся, он поднлся не поднялся он поднялся поднялся поднялся поднялся и, беспрестанно шатаясь, подошел к 1ظ30#щ1ЫВ @ЙФ2&? 3, сопровождаемый шепотом ведьмы. Вроде бы легко: оставалось лишь сглотнуть слюну и посмотреть, но смелости все никак не хватало. nevernevernevernver. Казалось, откроешь глаза — и не просто сгинешь… дА сАм тВоЙ мОЗг БлЯтЬ рАсШлиФУют чЕТвеРтУюТ ВсКипЯТяТ СЪедЯт рАсПотРОшаТ оТрАВят рАСпиЛяТ ПрОсВЕрлЯт ВыЕбуАфХВыД4длыф ваЖЫаВДЛ ВыжВд4!       — Чего? Ты действительно и сам не знаешь о двойнике? — с ноткой удивления вопросила 1. — Хм. Ну, не пережевывай, крепыш… Можешь поблевать на него лично. Он… он в кислоте. Прямо тут.       Под толщей жидкости и правда был gold.\\\йц. ТВОЮ МАТЬ, ВСЕ ШИПЕЛО ВСЕ ЛОМАЛОСЬ, ДАЖЕ СОСУДЫ РАЗРЫВАЛИСЬ ДАЖЕ ТЕЛО РАЗДЕЛЯЛОСЬ! 134! Под толщей жидкости рвануло ядро этого мира. Там лежал… чей-то >полу-облезлый золотой скелет<. В таких же золотых доспехах, с таким же золотым мечом Пневмапрессумом и с таким же золотым лицом как у Ристлей124-щхфэыю.увбю.Й4, а А А А сдохни А, а А, а А fff А, а!!!.       — Блять, что это значит?! — быстро отпрянул парень. — Кто там?! Это не я!       — Я понятия не имею, кто там, кабанчик. Один раз я уже тебя съела… А сейчас просто ем второй, — искусительница вновь приблизилась вплотную: — И твой вкус… все такой же соленый, и даже твои немытые яйца приятно лизать. Мне это нравится… Ну что, готов умереть в качестве деликатеса?       Страх едва не одержал победу, но не на того напала суккуб-каннибалка. И пускай с парня только что спали трусы-боксерки, уже совсем растворенные, его гордость не пострадала. Он не из тех, кто между «беги» или «сражайся» выбирает первое. Открылся шанс, и не использовать его будет провалом.       — Сучка! — рука Ристлейва резко схватила Асекулу за горло. — Я не знаю, что за хуита здесь творится, но живой ты точно не уйдешь! Мой стресс ты загладишь своим телом! Если понадобится, я даже вспорю изнутри твое брюхо, свинина, — тут другой рукой мужчина потянул ее за сиськи: — И ни твои вишенки, ни бидоны твоих сестер мне не помешают.       Вот тут дьяволица почувствовала чужую силу, осознала свой просчет — с ним нельзя договориться, как нельзя и ни с кем другим. Уже совсем голый, лишь в обрывках ткани мужчина с густой растительностью на теле возвышался над ней, владычицей сего чрева. Его крепкие пальцы, даже сквозь мясную пленку, без труда сдавливали костяшки горла и упругие «вишенки», как если бы собирались вырвать из них всю плоть без остатка.       «А теперь высунь язык и облизывай» — повелел мечник, ткнув женскую морду себе в пресс. Да, рыцарь не понимал происходящего, а потому обезумел — инстинкты превратили его в животное, и самое сильное, что у него есть, — его либидо — захватило разум. Асекуляриза быстро поняла это, но беда в том, что она сама рискнула, когда приблизилась к секс-машине настолько близко. И теперь… неужели придется распахнуть две свои огромные пасти и пробиться языками сквозь натянутый эпителий? Первым, чего насильно коснулись ее губы, стали волосатые кубики пресса, а еще ниже, под черным кустом растительности, напрягался член воина, притом так яро, что аж вены проступили на его толстом стволе. Казалось, прощай.       Из-за стенок желудка послышался рев сестриц — Спендии и Беичгельды — видно, почувствовали угрозу, но, увы, их жирные тела не могли ничего поделать. Им оставалось лишь с яростью наблюдать, как центральную ведьму принуждают к сексу. Как в ее же некрополе пробудился герой.       — Сволочь! Нет, я… я не буду схвачена снова! Остановись! — сопротивлялась каннибалка. — Я не собираюсь тебя ублажать! — языки поспешно вернулись в пасть. — Чертовы сестры, я же говорила им меня слушать! Но нет, нет, мы решили сожрать тебя вместо того, чтобы убить! — тело забилось в попытках улизнуть. — Ненавижу их. Они снова меня не слушают, прямо как при жизни! Я говорила им, говорила, что их скармливают на убой, что они просто богатенькие свинофермы, что господин Кронзет худший из дядюшек, но… но нет… они…       — Слышь, ты че несешь? — заткнул демона Ристлейв, в миг притянув вырывающуюся ведьму к себе: — Молчи и лижи.       По телу ток. Ее опять не слушают. Что делать, что делать? Сознание отключилось, и только омут вокруг. Ристлейв улыбнулся и, не ведая больше преград, ознаменовал начало самой жаркой части представления. Мужчина подхватил на руки скользкое тело и уперся с девкой в стену — теперь и расстояние сократилось, и трахать станет удобнее. Единственное, что мешало — покрывающий всю поверхность девушки кровавый эпителий. Подобно целке, он ни в какую не пускал к женскому лону, и мечнику оставалось только внаглую его порвать.       Бедная Асекула. Запустив пальцы демону в промежность, парень надавил на мясистую пленку и, сквозь хлынувший ливень крови, надорвал ее как пакет. Крик. Ах, если бы не вопль сестринских туш, быть может воин и услышал полу-мертвые Асекуляризины стоны, но его ушей достигли только милые слуху страдания боровов.       — Я чувствую, как ты дрожишь, — слепо направив липкий, будто весь в слюнях, ствол, прошептал парень. — Ну что, нежно или жестко?       Тонкие пальцы впились в мужское плечо, и новая порция пота залила пару — похоже, вопрос не дождется ответа. Ну и пофиг, Ристлейву не больно-то и хотелось. Задача другая: надо поскорее излиться в противника и прорубить себе выход, ведь где-то там наша принцесса нуждается в герое.       Артелина… Не удивительно, что парень ее вспомнил — только что прорванная «целка» живо напомнила о минувшей вакханалии с некогда девственным Ее Высочеством. Эх, ну что за праздник тогда был! Попа милашки горела от крепких ежеминутных шлепков, стоны боли и наслаждения пронизывали весь замок, а спермы было так много, что аж белыми лужами стекала с кровати! Несомненно, Артелину по праву можно провозгласить самой настоящей принцессой сексуальности. Лишь одна из немногих, кто мог бы с ней посоперничать — небезызвестная Идола. Ведь если верить статуе, с прелестью этого Мерзакреста не сравнятся и боги. Кстати, чутье ловеласа подсказывало, что симпатия могла быть даже взаим…       — «Черт, воспоминания не дают сконцентрироваться. Все, отставить, сейчас мне нужна разрядка!»       Плюнув куда-то в сторону, Ристлейв отбросил все мысли и сочно вогнал член в эту жирную, как и вся нижняя половина тела, пизду. После чего повторил толчок, еще, и так неоднократно. Отныне можно насыщаться сколь угодно, ведь в его руках лишь безмозглая шлюха, немногим лучше какой-нибудь куклы. Даже изливающаяся из нее кровь — кажется, наш воин что-то етам внутри повредил — не могла остановить безумие парня.       Настолько не могла, что даже когда из дырки полезли толстые кишки, Ристлейв внаглую продолжал трахать и их, словно бы заталкивая обратно. Длина позволяла: неестественно большой хуй воина тормошил Асекулу по самые груди, заметно выпячивая на животе. От такого хаоса внутренности Мерзакреста чуть ли не прыгали, а особо невезучим органам — тем же кишкам — даже приходилось разрываться. Выпадающие же из них порции пищи и вовсе не отличались от блевоты. Не будь дьяволица нежитью, уже б пять раз подохла.       А тем временем сестры все продолжали выть, и сквозь учащенное биение их сердец можно было даже услышать голоса. Увы, неразборчивые — секс занимал слишком много энергии, и разбирать окружающие шумы просто не хватало сил. Чего не скажешь об Асекуляризе. Она начинала приходить в себя, и даже… отчего-то улыбалась. В прочем, не долго ей ликовать — сокращение мышц уже подводят Ристлейва к финалу, а значит…       — Скоро кончу… Эй, нежить, ты че радуешься? — странная тревога скользнула по сердцу. — Хоть жива, а?..       Повеяло холодом.       — Наивный козел, — хрипло проговорила ведьма. — Я… я поняла, что все это время мне мешало, — девушка, покрываясь страшной как сама тьма аурой, подняла горящий взгляд, — Ни с тобой, ни с сестрами… говорить нельзя. Вы не понимаете никакого другого языка, кроме как языка боли, — когти потянулись к рыцарю, заставляя того замереть, — Это же так очевидно. Если бы много лет назад я попросту оторвала Спендии с Беичгельдой челюсти, они бы больше не могли есть. Я помню, как говорила им не жрать. Но их глотки без остановки поглощали подносимые яства. А без челюстей… У них бы просто не было выбора, кроме как послушаться меня, — рука тут же заткнула попытавшийся открыться рот парня, — Наверное… тогда я слишком сильно ценила надежду. Как глупо. Но ты помог мне понять, что целей нужно добиваться только собственными силами. Нельзя оставлять желания на усмотрение другим. Надежда — это жребий. А сейчас, когда я на грани гибели, ему доверять нельзя. Ты понимаешь, о чем я, кабанчик? — поистине дьявольская улыбка отразилась в зрачках парня. — Мне срать на желания дяди. Чтобы выжить, мне придется действовать. Решать. Изначально я хотела обратить тебя в статую бережно. Частично, как меня и просили… сохранив во всей красе твое личико и член, но, видимо, других вариантов не остается!.. Ты… ТЫ СДОХНЕШЬ В МУЧЕНИЯХ, АДАМ!       Не потребовалось даже ответа… ВНЕЗАПНО РУХНУЛ САМ ВОЗДУХ, И ДАВЛЕНИЕ В МИЛЛИОНЫ ТЯГ ПАЛО НА ЖЕЛУДОК! К земле прижались и Ристлейв, и Асекуляриза, различие было лишь в том, что последняя быстро улизнула обратно, «всосавшись» в стенки внутренностей, в то время как рыцарь… коснулся понятия «смерть». БОЛЬБОЛЬБОЛЬ! Словно кошмары воплотились в жизнь, и масса, подобная метеору, навалилась на мускулистое тело! Как если бы молотком впечатали все его органы, как если бы душу хотели выдавить из тела! Подобных этому мучений парень еще не испытывал, но и это был не предел!       — БЛЯЯЯЯЯЯТЬ!       Вся поверхность кожи налилась красным, и как через сетчатую ткань из нее прыснули капельки крови. Ристлейв едва мог открыть рот, а когда попытался заорать — зубы резко упали на язык, БУКВАЛЬНО ОТКУСИВ ЕГО ЧАСТЬ! Просто бим — и зубья его разорвали. Да даже больше: сами внутренности вот-вот бы повзрывались, а жидкости закипели, не оставив после себя ничего. Речь уже шла не о страхе и даже не о смерти — наоборот, рыцарь был готов скорее сам перерезать себе горло, чем терпеть эти адские муки. В глазах не отражалось ничего, кроме всепожирающего голубого сияния.       — Бедняжка. Ты переживаешь холодный распад. Именно так я пополняю казну Кронзетов. В каскаде ядерных реакций все атомы твоего тела начнут обращаться в золото, пока ты наконец полностью не перевоплотишься в статую. В мясную статую, если я не сжалюсь. Этой пытке позавидует даже Мерзакрест Агрессия. Нет и не будет ничего более мучительного. Я тебя ем, Ристлейв.       Лопнул глаз, затрескались кости, Ристлейв почувствовал, что из кожи, как из мясорубки, начали выдавливаться самые хрупкие органы. Однако в какой-то момент давление начало спадать — видимо, Асекуляриза все-таки сжалилась. И в этом была ее ошибка. Взгляд на одном-единственном глазу заметался из стороны в сторону, пока наконец не наткнулся на свой последний шанс — там, сквозь туман голубого света, был виден меч Пневмапрессум. Рука отчаянно потянулась к рукоятке, едва не лопаясь в сосудах и сухожилиях, но боль того стоила.       — Ты правда хочешь его взять? — негромко вопросила демон. — Что ж, я не буду ни настаивать, ни уговаривать. Я просто не дам тебе этого сделать.       Из стенок желудка вдруг вырвалась рука и быстро понеслась к парню. Мгновенье, и длинный ноготь впился в набухшую головку пениса, как если бы по нему прошлись лезвием, после чего ведьма всей ладонью накрыла хозяйство мечника. Прозвучало страшное «прощай», и Ристлейв ощутил… как вЗрЫвАетСя еГО сТояЧиЙ чЛеН! Как в ошметках крови разлетаются яйца и боль тысячи тисков поражает нервы!       — Дай угадаю: ты уже и кричать не в силах? Ну и ладно. Меня все равно достали эти игры… Ты получил свое. ТЕПЕРЬ Я ПОЛУЧУ СВОЕ! Пора ускорить реакцию! Пора покрыть золотом ВСЕ твое те…       Кровь. Внезапно поток чистого света упал на желудок, и как никогда прежде заорали сестры. В это было невозможно поверить, но из неоткуда прибыло спасение — чья-то рука ворвалась во внутренности Асекуляризы и попросту разрубила сердца! Сердца всех трех! После чего еще несколько замахов меча полностью отворили тушу.       — Знай, я не ему помогал, я просто хотел угробить эту жирную страхолюдину, — знакомый мужской голос разнесся по помещению.       — Да, но все равно… спасибо тебе, — в этот раз сказала уже Идола. — Поверь, это было правильное решение.       — Ну… а с другой стороны, как я мог отказать такой красотке? — голос мужчины заметно опошлился. — А, да, и еще… Мне хочется забрать кое-что.       — Только не трожь этого Ристлейва!       — Да не боись, я за другим, — звук шагов раздался неподалеку, после чего послышался лязг металла.       — Вот оно что… — пауза в словах, — Я не против. Но давайте быстрее. Мне тоже надо с кое-чем покончить.       К несчастью, наш поверженный воин не мог даже открыть глаз — свой последний глаз, — но зато все слышал и все осязал. И он почувствовал, как слизь обхватила его окровавленное тело и, казалось бы, бережно потащила куда-то. Куда-то в неизвестность.       Но все ли так просто?