Дни обид

— Кэйси?.. — удивлённо тянет Сал, явно шокированный внезапному появлению живой матери Эшли, да ещё и в культе. — Чт… Что Вы здесь делаете? Красивая женщина проводит рукой вдоль коротко стриженных волос, глубоко вздыхая. Лицо её бледное-бледное, страшно худое, и глаза, на фоне прокрашенных тёмным век, кажутся ещё более зелёными, чем раньше. В зрачках читается только грусть. — Прости меня, милый, — шепчет она, присаживаясь на стул за маленький стол. Приглашает присесть Фишера на её кровать рядом. Тот послушно кивает головой. — Ты попал сюда по моей вине. — Но… Но как? Как Вы… Почему Вы живы и почему здесь? Почему не вернулись к семье? Что происходит? — Ох, Салли… Я всю свою жизнь скрывала настоящую себя, но теперь… Настало время, когда мне необходимо рассказать всю правду. Мне нужна твоя помощь, дорогой. Только ты теперь можешь мне помочь. Кэйси тянется к наручникам, лихо освобождая запястья, лишь коснувшись пальцами железа. Салли неверяще уставляется на покрасневшие запястья. — А пока… Позволь мне рассказать тебе кое-что. С самого рождения у меня были сверхспособности, так что я что-то вроде ведьмы. Мои родители были монахами и поклонялись дьяволу — ты наверняка знаешь про культ, и про то, что в нём происходит. В детстве и юношестве я была тоже частью культа вместе с Кеннетом Фелпсом; мы с ним много лет встречались с подросткового возраста, любили друг-друга и всё такое. Но чем старше мы становились, тем сильнее росло это «проклятие» в нём — от его прадеда — основателя культа; он сам был призван стать дьяволом. Тёмным лордом, если угодно. Каждый его приступ я переносила как сама: постоянно вытаскивала его, считай, с того света, но однажды… Он напал на меня. Я знаю, что Кен любил меня больше жизни, но, когда он схватил меня за горло и начал душить, обволакивая чернотой — я впервые его испугалась. Мои заклятия света не помогли на этот раз — он почти меня убил. Натурально. И во мне что-то сломалось после этого. Я поняла, что всё это бред — этот культ, эта жизнь: это, буквально, такое дерьмо, в которое вообще не стоило вляпываться. Я решила разорвать со своей прежней жизнью — раз и навсегда. Ничего не говоря, на следующий день я собрала вещи и, когда его не было дома, уехала куда подальше. Двадцать лет назад. Далеко-далеко от дома. Я вообще из Испании, кстати, и он тоже. В общем, бросила всё это дело, даже матери не сказала. Сменила имя и фамилию, вообще всё подчистую. Сделала всё возможное, чтобы он меня не нашёл. Но откуда я могла знать, что по всему миру поклоняются этому сраному дьяволу; откуда могла знать, что в Нокфеле есть культ? Кеннет с самого детства хотел создать со мной семью, но я разрушила его мечты. Трэвис родился нелюбимым, от нелюбимой женщины. Трэвис — как козёл опущения для Кена, не больше. Он не любит его, он презирает его. Но я благодарю Бога за то, что Трэвис такой хороший парень — это он мне помог, это именно я его просила писать тебе записки. Да он и сам, не прочь был помочь. Но мы действовали скрытно, ведь Кеннет здесь — глаза и уши; что, если бы он что-то заподозрил? Сегодня ты оказался здесь не из-за меня. Кеннет прознал, что ты всё знаешь, я хочу лишь помочь тебе выбраться, но не я притащила тебя сюда. — Так и как Вы оказались здесь? — Ну… Кен нашёл меня. Когда Эшли была совсем маленькая, а Бенджамин только родился. Меня зовут Фрига Гердэль, но под именем Кэйси Дитц я думала, он никогда меня не найдёт, хех. Всё это время он любил меня, и сейчас… Сейчас это какая-то нездоровая одержимость, я понимаю. Он подстроил мою смерть, чтобы я оказалась тут. Но я не могу уйти. Бен был со мной и теперь, он в рядах культа. Фелпс заставил моего мальчика с помощью загрязнения крови присоединиться к этой ужасной армии пешек. На мне это никогда не сработает, сколько бы меня не резали, я знаю, как защитить свой разум, но мой мальчик… Мы уже пытались однажды сбежать. Они отрезали ему два пальца на левой руке — так убедили меня не рыпаться. Я очень люблю сына, Сал, и я абсолютно не знаю, что мне ещё может помочь. Только ты. Салли тупо смотрит в пол, пытаясь переварить всё сказанное матерью Эшли. Мысли вертятся с огромной скоростью и путаются в сознании. Одна цепляется за другую, создавая сплошной ком. — То есть, то, что происходило с Ларри — Ваших рук дело? Кэйси… или Фрига, легко смеётся, прикрывая глаза. — Прости за это, я пыталась достучаться до вас. Не знала, что ещё сделать. Мать резко встаёт из-за стола, подходит к двери, прикладывается ухом к холодному металлу и с тревогой поглядывает на Салли. — Тебе нужно уходить. Сейчас же, — схватив парня за рукав, Кэйси тащит его через весь коридор, предварительно раскрыв дверь. Фишер без лишних вопросов следует за ней, поспевая только покрываться мурашками: вдруг застукают другие члены культа. — Кэйси, постойте! — шепчет он, вырывая руку из цепкой хватки матери Эш. — Как мы можем вам помочь? Кэмпбелл старшая останавливается возле нужной массивной двери — ведущей прямиком наружу, огромная лестница на поверхность скрывается за ней. Вокруг по коридорам нет ни единой души, будто весь культ в мгновение потерял бдительность. — Взорвать всё это место к чертям. Только это освободит меня от оков гнетущего существования, — Кэйси хлопает Сала по плечу, и сквозь тень натянутого капюшона виднеется блеск одинокой слезы, скатывающейся по щеке. Женщина лезет в карман, доставая оттуда что-то небольшое и блестящее, суетливо впихивает эту вещицу Фишеру в руки и выталкивает его за дверь. — Эта заколка будет неоспоримым доказательством моего существования. Она обережёт тебя, сынок; это — непростая вещица, она даст тебе необычайную силу и защитит в трудную минуту, — голос матери дрожит. — Я молюсь за тебя, Салли-Кромсали. Времени нет, убирайся отсюда, быстрее! — Что будет с Вами?! — оборачивается Фишер, продолжая подниматься к ведущей вверх на свет лестнице. — Вас убьют! Она смотрит ему вслед, подняв глаза к ясному небу, виднеющемуся издалека. Качает головой и грустно улыбается; в зелёных глазах играют блики света. — Меня не убьют. Я слишком ценный материал для Кеннета. До встречи, Салли. Надеюсь, ты сможешь мне помочь. Стук захлопнувшейся двери уже слышится далеко за спиной бегущего Фишера. На улице ясный день.