True love (on sale)

Будем честны, Юнги терпеть не мог Сеул. Не потому что Тэгу форэва и все дела (хотя и поэтому тоже). Юнги просто ненавидел вечные толпы, запутанные улицы и клубок веток метро. Если в Тэгу их две, то в Сеуле двадцать, блять, одна, и Юнги еще ни разу не смог доехать из пункта А в пункт Б, не заехав по дороге в какие-то ебеня. Поэтому, когда Тэхён пригласил его в гости, Юнги был, мягко говоря, не в восторге. Но, как справедливо заметил Тэхён, теперь очередь Юнги ехать к брату, и тут фиг поспоришь, особенно если спорить надо с Тэхёном. Отказать тоже не вариант, ведь Тэ упомянул про своего нового парня, а Юнги, как порядочный старший брат, должен его проинспектировать на мудачество и хуесосность. Все избранники Тэ проходили эту проверку, так что он уже смирился. И вот Юнги тут, возле дома, который указал ему Тэхён, после одиссеи по бесконечным сеульским улицам и подворотням. Ебаный навигатор знает город не лучше Юнги, иначе то, что он пять раз оказывался не в том районе, по-другому не объяснить. Юнги хотел уже плюнуть и поехать домой, но его остановило то, что вокзал тоже найти еще надо. Легче уже до Тэхёна дойти. Он почти звонит в дверь, когда в голове выстреливает одна мысль: Юнги забыл купить торт. Блядский торт, который Тэхён попросил купить к чаю. Еще ведь сказал, что без торта в квартиру не пустит. Пошутил, скорее всего. Но, зная Тэхёна, стоит перестраховаться, он ведь ебанутый на всю голову. Мало ли, и правда не пустит и отправит Юнги в далекое пешее до Тэгу. Юнги стонет протяжно и оглядываться на круглосуточный магазин неподалеку. Он бы предпочел супермаркет побольше, конечно, но что есть, то есть, магазин, как и родину, не выбирают. Он заходит внутрь, моля всех богов розничной торговли, чтобы там был хотя бы тортик. Юнги немного удивляется скудному выбору на полках, Сеул ведь столица как никак, да и магазин не маленький. Но искать вариант поприличнее желания нет от слова совсем, так что он решительным шагом проходит мимо овощей и направляется сразу в отдел с диабетом, как называла его мама. Юнги видит единственный торт и в нем включается режим “вижу цель, не вижу препятствий”. Наверное поэтому он с препятствием и сталкивается, а точнее с рукой, которая тоже схватила торт и Юнги, вроде как, не принадлежит. Юнги пытается дернуть торт на себя, но, потерпев фиаско, поднимает глаза на оппонента. Им оказывается парниша с детским личиком, во взгляде которого ясно читается, что за торт он порежет Юнги и всю его семью в придачу. Но улицы Тэгу не растят слабаков, и Юнги не собирается уступать свой законный торт столичному хуесосу. Ему этот торт почти как родной стал, а Юнги своих не бросает. — Отдай торт, — парень пытается звучать угрожающе, но из-за его высокого голоска у Юнги такое чувство, будто на него наезжает котенок. — Хуй не хочешь? — Только не твой, — парень пытается вырвать торт из рук Юнги, который вцепился в него мертвой хваткой, — и, желательно, не хуй. — А чем тебе мой… — Юнги вовремя затыкается, — проехали. Войди в положение, мне к брату надо в гости. — А мне к другу! Я иду к нему и его па… — соперник Юнги внезапно замолкает и неуверенно смотрит на Юнги, — ...его партнеру, да, партнеру по бизнесу. Важная деловая встреча, без тортика не обойтись! — Да ты так выглядишь, что единственная важная деловая встреча у тебя может проходить только по продаже листочков с деревьев возле яслей. Юнги явно задел за живое, и парень, не долго думая, заезжает ему прямо по коленке. Юнги охуевше крякает, не ожидая подставы, и почти сдает позиции в обороне тортика. — Ты не охуел так неожиданно атаковать, школьник? — МНЕ ДВАДЦАТЬ ДВА, — парень разве что молниями из глаз не метает, а Юнги в который раз охуевает за сегодняшний вечер. — А я думал двенадцать, — Юнги почти сразу жалеет, что не думает, что говорит, когда рассвирепевший не-школьник снова переходит в атаку. Он так сильно рыпает на себя бедный тортик, что Юнги теряет равновесие. И падает на парня. К ужасу обоих, тортик от кондитерской “Лотте” машет им ручкой, красиво описывает дугу и ровным кремовым слоем украшает кафельный пол магазина. Юнги кричит, будто на его глазах убили сына. Под ним, у парня, кажется, на глазах блестят слезы. А потом Юнги прилетает прямо в челюсть. Юнги учили не бить детей, но что делать, если дети сами тебе дают по щам? Правильно, бить в ответ. А еще Юнги очень жалеет, что тогда не пошел в спортзал с Кихёном, потому что его противник явно такой ошибки не допустил. Так что все, что остается у Юнги — это применить боевое искусство подворотен Тэгу (читайте: бить по яйцам). — Ах ты, — пинок, — маленький, — пинок, — подонок, — пощечина, — Ты проебал единственный торт! С чем мне, блять, в гости идти? — А мне с чем? — у паренька от возмущения и без того высокий голос превратился в ультразвук. — А меня ты не ебешь! Иди с бубликом, сука! — Ты сам напросился, дрыщ ебаный! — Юнги, неожиданно для себя, оказывается снизу, и теперь пинают уже его. Все попытки восстановить предыдущее положение проваливаются, пока Юнги не находит брешь в обороне — боязнь щекотки. Никогда в жизни Юнги не думал, что будет валяться на полу магазина и щекотать парня, который при этом честно старается попасть Юнги прямо между глаз. Но все в жизни бывает в первый раз. Будь Юнги сторонним наблюдателем этой странноватой схватки, он бы уже писялся от смеха, но когда тебя пиздят, немного не весело. Они успели друг друга изрядно помотать, когда их наконец разняли. Юнги был не совсем от этого в восторге, ведь он еще не успел до конца показать всю свою боль из-за смерти торта. Поэтому он пытался вырваться из крепкой хватки охранника, а когда ему это не удалось, он принялся громко сопеть. Его противник, впрочем, сам был не прочь закончить дуэль, но его попытки тоже были подавлены охранником номер два. — Пацаны, вы это чего? Девушку не поделили? Юнги чуть не задымился от возмущения. Какая нахуй девушка, тут проблема поважнее? Объяснять он это, правда, не стал. Когда Юнги отпустили, он заметил, что на полу крема стало меньше. Найти, куда он пропал, не составляло трудностей — ему достаточно было лишь взглянуть на свою одежду. В разгаре драки Юнги, походу, превратился в ебаную швабру, а его шмотки теперь со сливочно-карамельным вкусом. Охуенно. Так как тортов больше не было, Юнги взял какой-то дерьмовый кексик с изюмом (Тэхён будет плеваться, но Юнги больше ничего не остается) и поплелся на кассу, выглядя как грабитель из фильма “Один дома". Такой же побитый жизнью (или просто побитый) и весь в чем-то липком. Еще бы перьями его присыпать — и картина готова. Отдав грустному кассиру смятую купюру со следами крема, Юнги вышел на улицу и выругался. Над бровью неприятно саднило, с губы шла кровь, а на правой скуле наливался синяк. Забежал в магазинчик, называется. Забежал, блять, и споткнулся. В торт. Или в того парня. Юнги не знает, кто тут больше виноват. Теперь Юнги предстанет перед парнем Тэхёна не грозным старшим братом, а потрепанным опудалом из провинции. Которому разве что только воробьев от капусты отпугивать, а не ухажеров от младшего брата. Но делать нечего, так что Юнги набирает номер квартиры, а в голове несется бесконечная вереница матов. *** Тэхён открывает дверь со своей фирменной, немного стремноватой улыбкой, но заметив Юнги во всей красе, его выражение становится совсем комическим: он хлопает глазами-блюдцами и открывает рот, как рыба, выброшенная на берег. Он явно пытается сформулировать вопрос, но выходит только: — Что это за нахуй?! Юнги фыркает и дает младшенькому щелбан. — И тебе добрый вечер, братец! Как ты хёна встречаешь? Даже не обнял, — Юнги руки расставляет для Тэ и улыбается гаденько, но тут же шипит, когда разбитая губа напоминает о себе. — Да не буду я тебя обнимать! — Тэхён срывается на крик, на который в коридор выскакивает, видимо, парень Тэхёна. “Выскакивает" — единственное подходящее для него слово, уж больно он похож на гибрид человека с кроликом. — Что случилось? Тэхён, солнышко, почему ты кричал? — кролик обеспокоенно смотрит на своего парня, а Юнги в мыслях дает пять Тэхёну за то, что так ловко обвил малого вокруг пальца. — Ничего, Чонгукки, все хорошо, — и снова стремная улыбка, но на кролика она действует сногсшибательно, — знакомься, этот кремовое нечто — мой брат Юнги. — Приятно познакомиться, меня зовут Чонгук! — даже улыбка у него кроличья, пиздец. Юнги вопросительно смотрит на протянутую ему лапку, а потом показывает перепачканные руки. — Я, конечно, не против, но руки потом тебе мыть, — Юнги пожимает плечами. Чонгукки тушуется и одергивает руку, а Тэхён чуть сердечный приступ не ловит от няшности своего крольчонка, но тут же приходит в себя. — Так что с тобой произошло? И где тортик? — А тортик тут, — Юнги показывает на себя, заходя в тэхёновскую квартиру, нарочито не вытирая ноги. Напакостил и приятно. Не ему же убирать. Юнги не сильно удивляется виду квартиры брата. Почти в каждом углу читается почерк Тэхёна, в остальной же части квартиры следы Чонгука. Мелкий явно пытался убраться перед приездом брата, даже если это не совсем заметно. Юнги вот интересно, является ли стопка коробок из-под пиццы мусором или все же предметом интерьера. Учитывая, что на них стоит вазон с цветком, он склоняется ко второму варианту. Он уже готов уронить свою пятую точку на диван с подушками (наволочки с Ван Гоговскими репродукциями наводят на мысль, что выбирал их все-таки Тэхён), когда слышит нечеловеческий крик со стороны прихожей. Тэхён летит к нему с праведной яростью на лице, а за ним виновато плетется Чонгук. — Ты! — у Тэхёна ноздри раздуваются от гнева, глаза блестят, а у Юнги булки поджимаются, — Ты хотел во всем этом, — при этих словах он обводит руками последствия войны на одежде Юнги, — сесть на мои подушки?! — Юнги-щи, прости, он эти подушки любит больше меня! — бедный Чонгук краснеет за своего парня, который спешит с ним согласиться. — Конечно! На тебе есть “Звездная ночь"? — Чонгук растерянно мотает головой. — Ну вот и все! Тэ сгребает все свои подушки в кучу и чуть не воркует над ними. На эту картину Чонгук закатывает глаза и поворачивается к Юнги. — Так как торт оказался на тебе, Юнги-щи? — Подрался. — Ну это мы заметили, — подает голос Тэхён со стороны кучи подушек, — а конкретнее? — Когда я взял последний торт, его захотел забрать какой-то… Звонок. Тэхён спешит открыть дверь, и Юнги неверяще смотрит на человека, который заходит в квартиру. — ...мудак. *** Юнги понятия не имеет, где в этой прекрасной жизни он так согрешил, что теперь стоит перед тем самым парнем из магазина. Он словно копия Юнги — весь в останках торта, а ебало так же помято (Юнги почти стыдно за то, что сделал такое с этим милым личиком. Правда, его совесть успокаивает огромный синяк, которым Юнги будет светить минимум неделю). — Какого хуя? — вновь интересуется Тэхён, а Юнги слишком охуел, чтобы сказать хоть слово. У него в голове только один вопрос: за что? — Что ты тут делаешь? — парень в охуевозе не меньше Юнги, а его ручки сжаты в кулачки. — У меня тот же, блять, вопрос! Я не для того ехал в этот гребанный город, чтобы мне столичные хуесосы семейную встречу портили. — Ну охуеть, оказывается, я теперь столичный! Родился и вырос в Пусане, к твоему сведению, ублюдок! — парень разве что не плюет в Юнги. — Чимин, — вмешивается Чонгук, чуя зреющий конфликт, — это Юнги, старший брат Тэхёна. Юнги, это Чимин, мой лучший друг. — С партнером по бизнесу, говоришь? — Юнги ехидно ухмыляется. — Ой блять, захлопни сосалку, — рявкает Чимин, — откуда мне знать, что ты из наших? — О чем они? — шепчет Тэхён Чонгуку. — Не твое дело! — в унисон говорят Юнги и Чимин. Воцаряется неловкая тишина и Чимин спешит ее нарушить: — Ну, я пойду? Не хочу портить семейный праздник. — Да! — кричит Юнги. — Нет! — Тэхён толкает брата локтем, — Чимин, все хорошо, ты ничего не портишь. Юнги бывает той еще занозой в жопе, но вы точно найдете общий язык! Чимин неверяще хмыкает, но сдается, хотя на Юнги все еще смотрит с презрением. Юнги, впрочем, ему этот взгляд возвращает. — Ну вот и все! Но сначала вы вдвоем пойдете и отмоете всю эту ебанину с себя, — Тэхён запихивает Юнги и Чимина в ванную, — шмотки я вам свои дам! — и закрывает дверь. Стоять в тесном помещении с незнакомым человеком довольно неловко. А стоять в тесном помещении с незнакомым человеком, которого вы недавно хотели убить — так вообще пиздец. Так что Юнги покашливает смущенно, подходит к раковине и открывает кран, чтобы опять столкнуться руками с Чимином. — Вот в чем твоя проблема? — Моя проблема?! Это ты постоянно мешаешься под ногами! — Ме… что?! — у Юнги аж слова закончились от такой наглости, — мешаюсь под ногами? Ой, ну извините меня, глупого холопа, что посмел потревожить ваше невеликое Величество! — Ну ты и сука! — Чимин хватает Юнги за воротник и припечатывает к стене. — Как же ты меня, блять, бесишь, — шипит Чимин и, неожиданно, целует Юнги. Лучше бы он его ударил. У Юнги такое чувство, будто его чем-то тяжелым приложили по голове и выкачали весь воздух из легких. Коленки подкашиваются, как у школьницы, и Юнги хватается за плечи Чимина. Чимин целует так, будто завтра уже не наступит. Юнги слабо пытается сопротивляться, но Чимин явно сильнее, да и вырываться не хочется как-то, так что Юнги сдается и отвечает на поцелуй. И окончательно прощается со своей крышей. От ненависти, бурлящей в крови, поцелуй выходит далеко не нежным, а скорее голодным и жадным. Чимин кусает Юнги за разбитую нижнюю губу, а потом зализывает саднящий укус. И Юнги, вроде бы, никогда мазохистом не был, но стоны вырываются из его груди не от боли. Вода все льется и льется, но Юнги с Чимином на это абсолютно похуй; пусть тут хоть потоп, они отвлекаться не собираются. Юнги выцеловывает дорожки на шее Чимина и по его реакции понимает, что нашел слабое место. Поэтому он кусает и усмехается, слыша высокий, приглушенный вскрик. В яблочко. Руки Чимина блуждают по телу Юнги, опускаясь ниже, от груди к животу, не собираясь останавливаться на этом. И это не остается незамеченным. — А ты не слишком маленький для такого? — шепчет Юнги Чимину на ухо. — Мне двадцать два, пошел нахуй. — Надеюсь, на твой хуй? Чимин хмыкает и целует Юнги вместо ответа. Юнги углубляет поцелуй и надавливает коленом на пах Чимина. Он сладко стонет в поцелуй, когда с грохотом распахивается дверь. — Я вам одежду принес! — Тэхён влетает в ванную, и Юнги с Чимином отпрыгивают друг от друга, будто ошпаренные и делают вид, что умываются. Тэхён же делает вид, что ничего не заметил, но Юнги по глазам видит, что маленькая сволочь все поняла. Они с Чонгуком явно все слышали, и теперь Юнги не отвертеться. Тэхён же стебать его до конца жизни будет. Переодеваться в присутствии Чимина еще более неловко, чем просто стоять с ним. А учитывая, что пять минут назад они чуть не потрахались — так вообще пиздец. У Юнги пылают уши, пока он надевает странные штаны Тэхёна с тигрятами и всеми силами пытается не смотреть на Чимина. — Извини, — тихо говорит Чимин, надевая полосатые носки. — Что? — Я сказал… — Нет, — перебивает Юнги, — я услышал. За что извини? Чимин поднимает на Юнги глаза. — За драку. Это было очень тупо с моей стороны. — Но и с моей тоже, — Юнги пожимает плечами. — Я тебя спровоцировал и вообще вел себя, как конченый мудак. — Как самый настоящий, — улыбается Чимин. — А еще за поцелуй извини, — Чимин отводит взгляд, — я не должен был. — А кто сказал, что мне не понравилось? Чимин моргает в растерянности, а Юнги ловит себя на мысли, что это, черт возьми, мило. Ой блять. — Что значит понравилось? — У этого слова так много значений? — Юнги стягивает с себя испачканную футболку и берет рубашку брата. — Ты классно целуешься. А еще ты горяч, словно сам Сатана. Чимин смеется и бьет Юнги по плечу, а Юнги закончивается как человек. Кажется, у него сердце барахлит и отказывается нормально работать. И оно вовсе останавливается, когда Чимин перестает смеяться и смотрит Юнги прямо в глаза. — Если тебе так понравилось… Хочешь повторить? — Еще как, — выдыхает Юнги. И Чимин притягивает его к себе. *** Юнги хочется стереть этот знающий вид с лица Тэхёна. Чонгук хоть и ржет, но пытается делать это беспалевно. На том спасибо. Со стороны, наверное, это и правда смешно. Они с Чимином, ненавидящие друг друга из-за тортика, выходят из ванной растрепанные, покрасневшие и с припухшими губами. Но, как бы очевидным не было то, чем они занимались, Юнги пытается вести себя так, будто тут не разворачивается сюжет какой-то дорамы. Он берет в руки чашку с чаем и осматривает присутствующих. Тэхён, улыбающийся как сука, Чонгук, прыскающий в ладошку, и Чимин, который сидит смущенный до смерти в полосатых носочках. Охуенная компашка собралась, ничего не скажешь. Юнги тяжело вздыхает и подносит чашку к губам. — Ну как, нашли общий язык? — Чимин вспыхивает до корней волос, Юнги давится чаем, а Чонгук ржет уже в открытую. — Тэхён! — Чимин бьет Тэ подушкой под заливистый смех Чонгука. — Что? — Тэхён невинно хлопает глазами, — вы же больше не пытаетесь друг друга убить. Я бы даже сказал — наоборот. — Если ты сейчас не заткнешься, убью я тебя, — Юнги смотрит на Тэхёна взглядом, который не сулит ничего хорошего. — Жри кексик, для тебя покупал. — Хён, ты же знаешь, что я ненавижу изюм! — Именно поэтому и купил, — отрезает Юнги под нытье Тэхёна. Юнги отпивает чай и прячет улыбку: хоть компания из долбоебов, он совсем не против в ней оказаться. Юнги не сразу заметил, когда Чимин от Тэхёна пересел к нему. Просто в какой-то момент его руку накрыла маленькая ладошка. И это лучше, чем тысяча тортов.