Абсолютный Ноль

Ради успокоения, во время осмотра, смотрел в белый потолок. Обстановка здесь не была такой угнетающей, как в лаборатории Союза. Тут светло и в некотором роде даже уютно, в то время как там был жутковатый полумрак, а операционные столы освещали яркие лампы. Как не странно, страха я не почувствовал, когда ученый решил взять у меня крови на анализ. Рентген, кардиограмму и еще несколько непонятных, но не страшных процедур прошли для меня незаметно. Но сейчас слух раздражал тихий писк прибора, считающего удары сердца. Неприятный и навевающий не самые приятные воспоминания. Поэтому я пытался хоть как-то отвлечься, составляя планы на ближайшее будущее. Отдельно выделил два обязательных пункта это завести блокнот, в котором буду записывать то, что помню из манхвы. Стоит еще на эту тему поговорить с Франкенштейном, авось что-то подскажет, или узнает знакомых недоброжелателей. Ведь имен я не помню. Второе, это попросить его же научить меня пользоваться силой, которая у меня точно не маленькая. — Этого не может быть! — от резкого восклицания ученого я едва не навернулся с кушетки. Он же зарывшись пальцами в свою густую шевелюру едва ли не рвал на себе волосы и в неподдельном удивлении взирал на огромный экран. — Это невозможно! — Что не так? — Если мои данные верны, а они точно верны, то у тебя скелет оборотня и сердце благородного. — я прямо абалдел от такой новости. Это получается, что у меня так же как и у того седого парня-оборотня, не помню как его звали, чужое сердце? Да еще и кости оказывается тоже не мои. Хотя, если так подумать, то я не могу полностью назвать его своим. Все же я как бы не из этого мира. — Так, дай руку, — ученый взял мою ладонь и начал ощупывать ногти, которые имели аккуратную чуть заостренную форму. Хм, а раньше я этого как-то не замечал. — Да, точно. Когти, как у оборотня. А ну ку попробую их выпустить. — Как это? — непонимающе посмотрел на, просто пылающего энтузиазмом, ученого. — Видел, как коты выпускают когти? — я кивнул, потихоньку начиная понимать, что именно от меня хотят. И сосредоточился на руке. Стоило только пожелать, как «ноготки» отросли на добрых десять сантиметров. Мда, вот это маникюрчик. А еще тыльная сторона ладони и часть предплечья покрылись шерстью, цветом как мои волосы. Эти своеобразные перчатки смотрелись немного чудаковато, но, кажется, Франкенштейн был в восторге. — Так, развитие способностей оборотня уже на завершающей стадии. Не думаю, что ты будешь способен на более серьезную трансформацию. Регенерация лучше чем могло бы быть, ну конечно, оборотни живучие твари… — он продолжил что-то набирать на клавиатуре. Я же пытался хоть немного прийти в себя после такой новости. Однако меня смущал один факт. Я не использовал когти при побеге. У меня было оружие. Я помню холодную, можно даже сказать ледяное древко того копья. Этот холод приятно ощущался в ладони, как будто бы легкий весенний морозец. На мгновение захотелось почувствовать его вновь. — Неужели… — ученый, кажется, уже устал удивляться. В непонимании посмотрел туда же, куда и он. Ух ты, я случайно призвал свое оружие. И вновь этот приятный холодок, приветливо пробежавшийся по руке. — Оружие духа. — он осторожно прикоснулся к рукояти и сразу же отдернул руку. По ладони и вдоль плеча инеем расцветал ледяной узор. Франкенштейн выругался сквозь зубы. Узор расползался дальше, покрывая льдом уже не только тело, но и его одежду. — Нет! Стой! — рявкнул я, на инстинктах хватая блондина за плечи и прижимая к себе. Тот даже не сопротивлялся, удивленно застыв на месте. Он не враг! Ему нельзя вредить! Он друг! Ясно… Как скажешь, хозяин… Тихий шепот хрустальным звоном раздался в голове, успокаивая, а тело в моих руках перестало дрожать. Лед развеялся, заполнив помещение прохладным, блестящим туманом. Ученый был в безопасности, я ведь не успел серьезно навредить ему? — Простите меня, я не знал, что так выйдет, — тихо попросил я, отступая от все еще удивленного Франкенштейна. Он осмотрел помещение, как-то неопределенно хмыкнул, на что я пристыжено опустил взгляд, не решаясь смотреть ему в глаза. — Все в порядке, это по большей части моя вина, — он осторожно сжал мое плече, заставляя заглянуть ему в глаза. — Если бы я не поддался своему любопытству и не забыл о предосторожности, то этого и не случилось бы. Да и если бы не печать Мастера, я бы смог защититься. — То есть вы сейчас беззащитны? — нет, я конечно помнил что-то такое из канона, но не думал, что все действительно настолько серьезно. — Не недооценивай меня, — ухмыльнулся он, от чего тело пробрала дрожь. Да уж, этот человек действительно жуткий. — Я могу защититься, если того потребует ситуация. Ага. А то, что только что произошло уже забыть успел? Ну ладно, сделаю вид, что поверил в эти слова. Но судя по тому сколько скептицизма он вложил в свой следующий взгляд, мои труды были напрасны. Ну и ладно. — И так, сделаем выводы из того, что удалось узнать о твоем состоянии. Ты в своем обычном состоянии ощущаешся как обычный человек. Однако при применении своих способностей, твоя аура становиться похожей на ауру благородных и оборотней одновременно, не зависимо от того, пользуешся своим оружием или когтями. Регенерация должна быть на уровне оборотней, а они очень живучие твари, тем более у тебя скелет оборотня. Кости очень крепкие, так просто не сломаются. Препараты, которыми тебя пичкали эти варвары, замедляют твое развитие и могут серьезно навредить в дальнейшем, если их не вывести. Но это не проблема. — все это он говорил спокойным голосом, задумчиво стуча указательным пальцем по краю стола. — Так, что я забыл… Ах да, наверное, то что такое соединение генов в принципе не возможно. — Но вот он я, перед вами, — понимающе хмыкаю. — Верно, и это стоит как следует изучить, — вернули мне усмешку. — Можешь быть свободен, курс лечения я составлю в ближайшее время, как только разберусь со всеми данными.

***

До самого вечера я просидел за книгами. Материал в них был подан просто и понятно, что даже ребенок смог бы понять. Не думаю, что с этим у меня возникнут проблемы. Сейчас уже время ужина, действительно стоит сходить и подкрепиться, так как обед я пропустил. Слишком увлекся. Да и биографию свою учил. Теперь я друг и однокурсник директора Ли. Мы с ним познакомились на первом курсе в Берлинском университете им. Гумбольдта. Я коренной англичанин, даже внешность что надо. В общем отучились мы с ним пять курсов, потом он переехал в Корею, и открыл здесь школу, я же остался работать в Берлине, сначала педагогом, а потом не имея достаточного терпения для того, чтобы учить детей, устроился секретарем в одну фирму. Помогал больным родителям, однако после их смерти, решил переехать в другую страну. Тут как нельзя кстати предложил свою помощь и поддержку лучший друг и вот теперь я здесь. Все люди, упомянутые в биографии, могут подтвердить данную историю. Да и человек с именем Алан Кёртис действительно существовал. Тоже был рыжий, разве что цвет глаз был насыщенно зеленым, да и черты лица грубее (на мало ли, что мне могло взбрести в голову, решил поменять внешность, волосы отрастить, сейчас пластическая хирургия на весьма высоком уровне). Правда этот человек пропал без вести, и пол года о нем ничего не было слышно. И тут опять «объявился». Хотя, не думаю, что кто-то будет сильно капать по этому поводу. Сложив все книги и письменные принадлежности, вышел из комнаты. С кухни доносился приятный аромат выпечки и чего-то еще. Значит, Франкенштейн уже закончил свою работу. Когда я пришел, стол уже был накрыт, а ученый мирно ел, не обращая ни на что внимания. Разве что кивнул, показывая, что знает о моем присутствии и указал на дожидавшуюся меня еду. — На будущие, — сказал босс, — в этом доме принято спускаться на завтрак, обед и ужин. Второе ты сегодня пропустил, но на первый раз это тебе прощается, в связи с твоей неосведомленностью. — Приношу свои извинения, слишком сильно увлекся чтением, — виновато поклонился, и сел на свое место под его задумчивым взглядом. Ели мы молча, а потом я сам собрал посуду и помыл ее. В это время хозяин дома приготовил чай, только на этот раз унес обе чашки в гостиную. Я же направился за ним сразу же как закончил уборку. — Расскажи поподробнее все, что знаешь, — начал хозяин дома, после нескольких минут молчания. Я нахмурился, думая с чего бы лучше начать. То, что Мастер скоро вернется, Франкенштейн уже знает. А так… О! Точно! Как я мог об этом забыть?! — Ну для начала, стоит прояснить некоторые моменты с исчезновением Мастера. Если судить по сюжету, который я помню, то в этой ситуации виноваты оборотни, решившие свергнуть своего старого Лорда. — Музаку-ним? — Длинноволосый, светлый, лохматый и весь покрытый шрамами, самый выделяющийся на щеке, не помню то ли на правой, то ли на левой… — Именно, — усмехнулся шеф, определенно довольный данной мной характеристикой. — Да, тогда именно его. Так вот, один оборотень, решил занять место Лорад, а победить в честном бою вряд ли смог бы. Вот он и решил стравить Мастера с его лучшим другом, тут как раз и предатели из благородных тоже подтянулись. Ноблесс им мешал. И кстати, ты уже знаешь, что прошлый Лорд благородных отошел в мир иной, оставив все своей дочери? Ну как раз в это время и случился переворот и предатели благородные свалили с Лукедонии. И переметнулись к Союзу. — Опиши мне их, — нахмурился он, задумчиво постукивая пальцем по столу. Он был напряжен. Хотя, будь я на его месте, то вряд ли тоже смог оставаться спокойным. Сейчас же с моей психикой происходило что-то странное. Свое попадание и дальнейшие события воспринимаю как должное. А если вспомнить, какой у меня был характер раньше… Да, тогда я спокойным нравом не отличался. Хотя, мало ли, вдруг это действие той гадости, которую еще предстоит вывести из моего организма. — Ну… Усохший лысый старик, рыжая истеричка, которой вы выкололи глаз в порыве ярости, мужик русый, не бритый, оружие духа у него два огромных лезвия соединенные цепью, белобрысый псих с секирой, блондинистая спокойная девушка, вроде самая адекватная в этой компании и еще двое отец и дочь. Вторая психованная ученая, эксплуатирующая твои разработки, а первый долбанутый папаша, бросивший все, ради своей непутевой дочурки. Насколько помню большинство из них подвергли свои тела модификациям. И самый опасный среди них усохший старый пень. — Мне определенно нравиться данная тобою характеристика… — ухмыльнулся ученый, весело сверкая глаза. Мне вроде удалось и объяснить все более менее понятно, и вроде как напряженную обстановку разрядить. Надеюсь, что получилось… — Я и раньше недолюбливал эту компашку, а уж сейчас… — Мастер будет тратить свои жизненные силы на их устранение, если пересечется с ними… — Что?! — фарфоровая чашка треснула под напором эмоций хозяина дома, но тот даже не обратил на это никакого внимания, это уже можно считать дурным знаком. — На протяжении всей истории, я помню, что он тратил свои силы при каждой встрече с врагами, уничтожая с ее помощью даже слабых противников, только ради того, чтобы спасти кого-то. Поэтому нужно будет как-то уговорить его не тратиться. Вы очень сильны, и можете справиться практически с половиной противников особо не напрягаясь. — В твоих словах есть логика, нужно как можно лучше обдумать данную ситуацию, — я заметил, каких трудов ему стоило успокоиться. — Рассказывай дальше, что случилось с Мастером и Музакой-ним. — Оборотни нашли слабое место Музаки, развязали несколько войн среди людей, а потом подстроили все так, чтобы во время одного из этих конфликтов погибла его дочь. — глаза ученого расширились в неподдельном удивлении, но он промолчал, слушая дальше. — Из-за этого он впал в ярость и пожелал уничтожить всех людей. Мастер же не смог оставить все как есть и вступил в бой и потратит слишком много сил, из-за чего погрузился в сон, а его гроб пропал в Атлантическом океане. — В океане… — пробормотал он, кажется, теперь он злиться. Благо не на меня. Я это, как ни странно, чувствую. — В океане! — он встал и начал нервно ходить из стороны в сторону источая чуть приглушенную черную ауру, просто пылающую яростью. — Я искал на суше, а она все это время был на дне океана?! Черт, я бы не скоро принялся исследовать именно водный простор. — Единственное, на что я надеюсь, так это на то, что он не просыпался в это время. — О чем ты? — Представьте, вы очнулись в тесном ящике, над вами несколько тонн воды и воздуха все меньше и меньше… — ответил я хмурясь. А потом прикрыл ладонями лицо, уткнувшись локтями в колени. — Хотя, почему за такой долгий сон, он не смог нормально восстановить свои силы? Как минимум половина должна была восстановиться, а он все время был будто на последнем издыхании. Или он просто настолько силен, что даже почти тысячелетие сна восстановило лишь крупицу его жизни? — Хочешь сказать, что он мог проснуться в любое время и из-за невозможности выбраться на поверхность, ему пришлось тратить свои силы, чтобы выжить? — Да, именно это я и хотел сказать, — вздохнул и посмотрел на поникшего ученого. — Нужно придумать способ восстановить его силы. И уже сейчас начать разбираться с союзом. Ах да, Музака тоже жив. Он в одном из исследовательских центров Союза, на каком-то острове. Не самое лучшее объяснение, знаю. Может стоит его вытащить от туда? — В этом есть резон. Однако, как ты уже знаешь, Мастер сильно ограничил мои способности. И запретил эксперименты. Да и согласиться ли вообще принять помощь, он очень гордое существо. — Вам запретил, но теперь у вас есть я! Научите меня, я помогу всем, чем смогу! — я встал со своего места, и поклонился, показывая свое уважение и смотря в пол, не смея поднять на него взгляд. — Я научусь контролировать свою силу, и помогу уничтожить врагов. Вам запретили заниматься наукой, но ведь можно придумать много идей, которые потом можно будет осуществить. Мы уговорим Мастера заняться своим здоровьем, я вам помогу. Только не опускайте руки, пожалуйста. — Зачем тебе это? — задал он самый логичный вопрос, который только можно было. Поднял взгляд. Франкенштейн смотрел слегка удивленным, однако решительным взглядом. Мне кажется, он всего лишь в шаге от принятия важного решения. А я… Действительно, зачем мне это? Я мог просто рассказать все как есть, попросить помощи и просто спокойно жить. А вместо этого, ввязываюсь в неприятности из-за, по сути, совершенно незнакомых мне людей и нелюдей. Они мне никто, как и я им. Что мне с этого будет? Однако… — Еще в той жизни, именно ваша история нравилась мне больше всего. Ваше отношение к Мастеру, ваша преданность, то как великое существо наконец начало жить, а не существовать. И те кто его окружали. С вами ведь будут жить еще трое модифицированных, которым вы тоже подарили возможность жить, нормальной, спокойной жизнью. Я любил эту историю. И мне не нравиться, что какие-то уроды хотят уничтожить этот хрупкий мирок спокойствия. А вот здесь, — я указал пальцем себе в грудь. — все время треплется желание защитить всех, и Мастера, и тех модифицированных и других существ, что присоединятся к вам. Так как будто бы они не незнакомые мне существа, а семья. — Ясно, — легкая улыбка тронула красивые губы блондина. — Теперь я спокоен. — он подошел ближе и сжал мое плечо, в странном жесте не то простого понимания, ни то поддержки. — Любому оборотню нужна стая, его клан. Ты же, частично оборотень, уже выбрал тех, кто будет твоей семьей и сделаешь все ради ее защиты. Пожалуй теперь я понял, что тобой движет, и согласен с твоими убеждениями. — Спасибо, — я прикрыл глаза и сжал свою ладонь на его плече в ответ, до конца не осознавая, что делаю. В голове билась только одна мысль…

«Я буду подчиняться только ему и никто не отнимет у меня данного права…»