Слабость

Бакуго невольно поморщился, отмечая множественные ссадины, оставшиеся на хрупком теле девушки после их боя. Не сказать, что ему стыдно за случившееся, но неприятное чувство всё же поселилось в груди. Никто не спорит с тем, что она была его противником и билась вполне достойно, но ведь с самого начала было очевидно, что ей не победить. Так почему она сражалась? Этот вопрос мучает Катсуки уже довольно давно. Она неловко смеется, потирая место ушиба на шее, и ярко улыбается, в принципе, как и обычно. Однако от его зоркого взгляда не укрывается ничего: ни то, как она поморщилась, трогая рану, ни то, как выдавила из себя эту приторную улыбочку. Зачем притворяться, если тебе больно? Вновь вопрос без ответа. Началось занятие. И снова их классный руководитель делает неожиданные «сюрпризы». Спарринги. Можно сказать, то же самое, что было на играх. Бакуго напрягся, когда их оповестили о том, что противника они выберут жеребьевкой. В голове промелькнула шальная мысль о том, что он не хотел бы, чтобы его противником становилась Очако. «Что за тупость? Плевать я хотел, кто мой противник», — одернул самого себя блондин, вытягивая жребий. Это шутка? Такая глупая, несуразная шутка? Или как еще назвать это «совпадение»? Красные глаза заметались в поисках каштановых волос. Но встретились они не с ними. А с глазами, сверкающими янтарем и отвагой. Однако он видел этот животный страх, поселившийся в ней. Она — зверек, загнанный в угол опасным хищником. Бакуго еле заметно кивнул, и этого было достаточно. Девушка поежилась, но ответила, отворачиваясь к своим друзьям. Мидория подбадривал ее, тихонько потряхивая за плечи и шепча слова поддержки на ухо. Да кем он себя возомнил? Ярость начала заполнять разум вспыльчивого юноши, затмевая чистые мысли. Он не даст ей спуску. Пусть хоть тысячу раз молит о пощаде, сверкая своими карими глазами, но помощи она не получит. Учитель поздно понял, что идея с жеребьевкой была не самой лучшей, когда на ринг вышли Катсуки и Урарака. Оба решительные, смелые и не желающие сдаваться. Он разочарованно цокнул, отмечая сдержанность девушки и злобу парня. Не к добру это,ой, не к добру. Начался бой. Нулевая гравитация стала сильнее, Очако двигалась быстрее и увереннее, чем в прошлый раз, ведь теперь ее целью было лишь одно: победить Бакуго во что бы то ни стало. Парень же не собирался осторожничать, пуская в нее раскаленный нитроглицерин. Взрывы оглушали остальных учеников, наблюдающих за зверским боем. Каштановые волосы мелькнули среди дыма, прыжок с камня, застывшего в воздухе, и она могла бы застать блондина врасплох, если бы не одно «но»: его неимоверная реакция и чуткий слух. Он блокирует удар рукой, ее ноги отталкиваются от его предплечья, и девушка совершает сальто, приземляясь на свои две. Стирает пот тыльной стороной ладони, готовясь к продолжению. Ярость в ее глазах притупила злобу Бакуго. Ее волосы свалялись в колтуны, белая кожа с редкими веснушками покрылась пылью, пот катился по лбу, затекая в глаза, от чего девушка неустанно морщилась. Катсуки посильнее сжал губы, а его зубы заскрежетали. Он хотел предложить прекратить этот бой, но гордость ему не позволяла. В первую очередь он бы принизил не себя, а ее. Поэтому принятое решение было следующим: нападение — лучший способ быстро вывести ее из игры. Он решительно помчался на девушку, проскальзывая по сухой земле и оказываясь позади нее. Бакуго знает, что нельзя давать ей коснуться его руками, иначе вернуть вес будет крайне сложно. Каштановые волосы взметнулись, летя вслед за их обладательницей, когда та провернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы оставить заклинание на парне. Но не тут-то было. Отчетливый хлопок разнесся по улице, где сражались ученики, яркая вспышка была неожиданной и, по всей видимости, опасной. Когда дым рассеялся ребятам представилось то, чего они ну никак не могли ожидать. Урарака повалена, а над ней, прижимая девушку за запястья к земле, возвышается Каччан. Он просто блокировал ее удар, на ней нет ни единого ожога, который, как думали все присутствующие, должен был оставить парень. Воцарилось молчание и лишь рваное дыхание бившихся несколько секунд назад учеников отдавалось гулом. — Закончим бой на этом, — утвердительно сказал Каччан шепотом, склонившись к уху девушки. Она дрогнула, удивляясь услышанному. Что бы Бакуго да закончил битву на такой ноте? Удивительно. Их взгляды встретились, и в конечном итоге никто не стал возражать. Учитель прищурился и невольно ухмыльнулся. Вот уж он не думал, что этот бой сыграет такую шутку.

***

— Урарака, с тобой точно всё хорошо? — взволнованно протараторил Мидория, пытаясь отыскать хотя бы один ожог на теле девушки. Шото, ждущий зеленовласого, недовольно фыркнул, понимая, что Уравити не нужна чрезмерная забота этого парня, ведь уже есть другой, тот, кто как раз-таки и оставляет ожоги. Девушка улыбнулась, энергично качая головой, и приподнялась на кровати. — Все точно хорошо, Мидория, — радостно проговорила кареглазая. Честно говоря, Тодороки удивлен, что яростный Бакуго не оставил ни одного следа на ее теле. Если вспомнить их прошлый бой, то на Урараке и живого места не было, а сейчас даже единичные царапины отсутствуют. Что произошло такого с Бакуго, что он не захотел причинять ей боль? — Мидория, тебя вообще-то ждут, — недвусмысленно сказала девушка, кивая головой в сторону ледово-огненного героя. Шото нервно усмехнулся, понимая, что все уже давно заметили их «дружеские» отношения с Изуку. Деку густо покраснел, поднимаясь с теплого места возле девушки, и добродушно помахал ей рукой, обещая встретиться на занятиях. Тодороки лишь сдержанно кивнул, хватая руку своего парня и спеша покинуть помещение. Когда юноши выходили из здания, навстречу им шел взрывной (и в прямом, и в переносном смысле) блондин, задумчиво смотрящий в асфальт. От внимательного взгляда Шото не укрылась тщательно скрываемая красная отметина на левом предплечье парня. Это же… след его магии? Красные глаза резко взметнулись ввысь, окидывая парочку взглядом. Злобный оскал и презрительно прищуренные веки говорили всё за себя. Блондин резко развернулся и пошел в обратную сторону, не сказав и слова. Шото злорадно хмыкнул, приобняв ничего не понимающего Мидорию и уходя с территории медпункта. На следующий день Бакуго старательно отводил взгляд от задумчивой Урараки, сидящей за своей партой. Тонкие брови сомкнуты на переносице, а губы слегка поджаты. Странно видеть ее такой. Ни улыбки, ни беззаботного взора. Девушка резко перевела глаза на него и поднялась с места. Сказать, что Бакуго опешил, значит, ничего не сказать. Он сразу же отвернулся, делая вид, что ему глубоко наплевать, чем там занимается Урарака, и надеясь на то, что она не идет к нему. Надежда его улетучилась так же быстро, как и мысль о том, что ему плевать. — Бакуго, — требовательно сказала кареглазая, кладя руку на его парту, — на… — ее перебил звонок и хлопок двери, оповестивший о приходе учителя. Девушка разочарованно прикусила губу, показывая всем своим видом, что разговор их на этом не кончился. Катсуки же был неимоверно рад (впервые за все время), что их мрачный учитель решил не опаздывать на урок. Урарака вернулась на свое место, напряженно поглядывая то на блондина, то на доску. — Дети, мне лень расписывать вам всё, поэтому скажу кратко: ваши родители заполняют вот эти разрешения, — он поднял руку с бумагой, на которой были напечатаны какие-то слова, — и мы завтра едем на Окинаву на три дня и две ночи, — он уже хотел было завернуться в спальный мешок, как и обычно, но остановился, — и, к слову, жить там вы будете в паре с теми, с кем сражались вчера. Теперь всё, — «кулек» рухнул на пол и послышался мерный сап. Урарака и Бакуго мгновенно переглянулись. Что в глазах одного, что второй читались бури эмоций. Оба хотели вскрикнуть и начать возмущаться, но их перебил Шото: — Это же неразумно, полно пар противоположного пола, как они будут уживаться? — резонно спросил парень, сжимая кулаки, что не осталось незамеченным Ураракой. Волнуется, что не сможет побыть с Мидорей. — Вполне разумно. Как вы тогда будете вести себя в более сложных условиях, если не можете даже ночевать несколько дней в номере с человеком другого пола? — будто объясняя очевидную истину, недовольно пробурчал Сотриголова, переворачиваясь на другой бок. Ответа на этот вопрос не было, и Тодороки лишь разочарованно пожал плечами, садясь на место. Шум наполнил кабинет и все начали расходиться. Прежний запал Очако пропал, и она поспешила ретироваться из помещения, не встречаясь даже взглядом с Катсуки. Кареглазая выбежала из кабинета, но беда подкралась незаметно. Когда девушка повернула за угол, Бакуго нагнал ее, хватая за руку. Урараке ужас как не хотелось оборачиваться, но хватка на ее запястье была пусть и не сильной, но требовательной. Пристыженно опустив глаза, она всё же обернулась, стараясь смотреть только себе под ноги. В ту же секунду шершавые пальцы юноши коснулись ее подбородка и приподняли голову девушки. Он хотел, чтобы она объяснилась перед тем, как уйти. Сначала не хотел говорить он, теперь не хочет она. Иронично. Янтарь ее глаз поблек в темноте коридора, но всё же оставался таким же чистым и сияющим. Бакуго нервно сглотнул, переведя взгляд от пушистых ресниц к пухлым губам и обратно. Он действительно не понимает, что с ним происходит. Сначала он жалеет об их битве, потом не причиняет ей боль, забирая все свои же удары на себя, теперь сердце бьется как бешеное. Смешанные чувства поселились не только в этом взрывном парне. Уравити, сердце которой билось с бешеной скоростью, зажмурилась, боясь не столько блондина, сколько саму себя. От этого внутри что-то защемило, и гримаса боли исказила его лицо. Теперь он не хочет, чтобы она его боялась. Бакуго неловко отпустил подбородок, осторожно опуская голову ей на плечо. Глаза девушки распахнулись, слов не было, воздух в легких сперло. Что он делает? Не знает ответа на этот вопрос никто из них. Каччан уже давно перестал пытаться понять, что он делает. Уравити же и не хотела понимать. Его лоб покоился на ее плече, рваное дыхание отдавалось звоном в черепной коробке. Грудь девушки часто вздымалась, трепет, поселившийся внутри, был просто необъясним. — О чем ты хотела поговорить? — тихо, почти что неслышно, спросил парень, не поднимая головы. Он гораздо выше ее, но данная поза не доставляет дискомфорта, несмотря на то, что нагнулся блондин очень сильно. Их одноклассники проходили мимо, не замечая ребят, потому что они зашли в то крыло, где никто их не мог бы увидеть, потому как никто и не заходил туда. Урарака хотела скрыться от Бакуго тут, но вот же приключилась неудача. — Я… — она нервно хмыкнула, — я уже не помню, честно говоря, — простодушно вымолвила девушка, ведь мысли из ее головы действительно улетучились после такого действия парня. Оба облегченно вздохнули, не зная, о чем разговаривать.

***

— А еще медленнее нельзя было? — устало буркнул парень, окинув взглядом только что подошедшую Очако. Редко ее можно увидеть в чем-то, помимо школьной формы. Темно-зеленая футболка выделяется на фоне молочной кожи, джинсы выгодно обтягивают округлые бедра, подчеркивая все достоинства, каштановые волосы убраны в пучок. Бакуго мгновенно перевел взор в другую сторону, понимая, что он откровенно пялится на Урараку. — А еще ехиднее можно? — ответила на его колкость девушка, так же отмечая необычный внешний вид парня. Белые волосы в привычном беспорядке, фиолетовые джинсы слегка приспущены, а рельефный торс обтянут черно-серой борцовкой, на плече висит весомый такой рюкзак. Урарака всегда поражалась его физической силе; ему с легкостью дается любое действие, чего не скажешь о ней. Бакуго моментально вспылил, решительно поворачиваясь к девушке, несущей небольшой чемоданчик. Между ними завязался бы спор, не поспеши вовремя Всемогущий навстречу. — Привет, юные герои, что же вы так долго? — как обычно, с улыбкой во все тридцать два зуба, спросил учитель, забирая их сумки и даже не дожидаясь ответа. Катсуки удовлетворенно фыркнул, проходя в автобус, Урарака же буквально испепелила спину парня взглядом. Дорога была неблизкой, а вот близость человека, сидящего рядом, изрядно напрягала. Касалось это чувство обоих молодых людей. Очако всю дорогу ерзала на своем сидении, не замечая ничего, кроме Бакуго, нацепившего наушники и отвернувшегося к окну. Он всячески игнорировал ее присутствие, стараясь не замечать мягкий запах лаванды, исходящий от нее. Да, это аромат шампуня, а не духов, в этом сомнений нет. Беловласый покосился в ее сторону, почувствовав движение рядом. Девушка всеми силами пыталась дотянуться до верхней полки над сиденьями, куда были сложены учителем их вещи. Бакуго раздраженно вздохнул, сняв наушники. — Что, коротышка, достать не можешь? — съязвил он, но даже не получил ответа, потому что девушка была слишком увлечена процессом. «Почему не применит нулевую гравитацию?», — пронеслось в его голове, но Бакуго поднялся с места, слегка отодвинув хрупкую девушку, — какая? — ворчливо спросил он, оглядывая несколько сумок. — Розовая, — пробурчала себе под нос Урарака, принимая помощь от наглого и такого опасного Бакуго. Он с легкостью достал ее чемоданчик, отметив про себя, что такой цвет ей не особо-то и подходит. Больно уж вызывающий. — Спасибо, — неловко протянула Очако, принимая сумку и присаживаясь на сиденье. Она прикусила губу, не зная, что делать, — будешь? — девушка достала из чемодана кусочек пирога, который она прихватила в дорогу на всякий случай. Бакуго удивленно вскинул бровь. Она предлагает ему то, что сделала сама? И без всякого подтекста? Переводя взгляд от контейнера с лакомством к ее лицу и обратно, парень пытался найти подвох, но в ее ярко-карих радужках читались лишь искренность и смущение. Он неуверенно кивнул головой, принимая угощение.

***

— Не думала, что они снимут два коттеджа, с количеством комнат равным количеству пар, — проходя в уютное помещение, констатировала девушка. Темно-синие стены, две деревянных кровати, шкаф у противоположной стены и окно, занавешенное небесно-голубыми шторами. Скромненько, но со вкусом. Катсуки приземлился на соседнюю кровать, думая о том, что уживаться с Очако будет не так уж и сложно. Она начала разбирать вещи, раскладывая их по полкам, и попутно напевала себе под нос какую-то незатейливую песенку, почему-то рассмешившую обычно хмурого Бакуго. — Чего ты смеешься? — достаточно смело и дерзко спросила Уравити, сидя на полу. Юноша приподнялся на локтях, оглядывая девушку сверху-вниз. Сказать, что она не привлекательна, значит покривить душой. Круглые глаза в оправе густых ресниц, яркие карие радужки, вздернутый нос, пухлые малиново-розовые губы и каштановые волосы — всё идеально сочетается в ней. Так в дополнение ко всему прилагается еще и точеная фигурка, с тонкой талией, округлыми бедрами и пышной грудью. Зачем ей быть героем, если она и так сорвала джекпот? — Милая песенка, — заваливаясь обратно на подушки, пробурчал парень, стараясь подавить накатившую волну жара. Возможно, всё будет сложнее, чем кажется. Очако недовольно фыркнула, поднимаясь на ноги и отряхивая несуществующую пыль с колен. — Ты пойдешь на пляж со всеми? — отходя от темы, спросила Урарака, вновь присаживаясь на свою кровать. — Да, — устало ответил парень, выуживая из рюкзака плавки, совершенно не стесняясь своей соседки. — Прекрасно, — девушка решила вести себя так же, как и он, доставая из шкафа свой купальник, при этом мило улыбаясь. Это изрядно смутило Бакуго, но виду он не подал. «Она гораздо смелее, чем кажется», — мысли крутились только около этой девчонки.

***

Вернувшись после долгого и весьма утомительного дня, Урарака не раздумывая и секунды промчалась в ванную, скидывая с себя по пути одежду и зная, что Катсуки вернется не скоро, ведь он сцепился с кем-то во дворе. Прохладная вода омывала ее красную соленую кожу, помогая успокоиться. Она и не думала, что всё обернется таким образом. Уживаться с Бакуго оказалось куда легче, чем она себе представляла. Пусть он не милый и пушистый, как Мидория, но хотя бы больше не пуляется в нее нитроглицерином, и на том спасибо. Вообще, в последнее время Урарака начала думать о том, что он не так уж и плох, как кажется на первый взгляд. Да, мерзкий, да, хам, да, дюже язвительный и саркастичный, да, себе на уме. Но при этом он помогает в трудную минуту. Ну, сейчас, по крайней мере. Обернув вокруг себя банное полотенце, и замотав волосы полотенцем поменьше, девушка начала выходить из маленького помещения, но оказалась втолкнута обратно. Ее рот зажала крепкая рука, свет в комнате пропал, и лишь ярко-оранжевые глаза сияли в темноте, когда она была прижата его телом к стене. Махровое полотенце слетело с головы и мокрые пряди рассыпались по плечам. Бакуго приставил палец свободной руки к своим губам, моля ее не кричать. Девушка услышала стук шагов по комнате и удивилась тому, что Катсуки сейчас здесь держит ее, а не сражается с тем, кто находится за стеной. Она постаралась не дышать, даже не обращая внимания на свой полуголый вид, который, конечно, не видно в темноте, но при других условиях это явно смутило бы обоих подростков. Когда шаги стихли, юноша отпустил ее, но всё же решил выйти первым, заняв оборонительную стойку. За дверью никого не было, лишь царивший в комнате беспорядок доказывал то, что здесь кто-то был. Урарака прошла вслед за парнем, оглядывая комнату. Кто это был и что ему здесь понадобилось? Этот вопрос не давал покоя обоим. — Когда мы были на первом этаже, во дворе послышался шум и грохот, а учителей как назло не было. Мы могли бы сразиться с теми, кто приходил, но мы не имеем права ломать имущество в данном случае. Мне, конечно же, плевать, но вряд ли Сотриголова потом погладил бы меня по голове за это. Тем более, что половина из нас разошлась по комнатам, а это создавало невыгодную обстановку… — Спасибо, Бакуго, — прерывая его оправдания и будучи искренне благодарной блондину за то, что он пришел ей на помощь, сказала девушка, поддрагивая от липкого страха, накатившего волной. Если бы он не пришел вовремя, вряд ли бы она справилась с теми, кто ворвался в комнату. — Катсуки, зови меня Катсуки, — поворачиваясь к ней и отмечая содрогание ее тела, оповестил он, подходя ближе. Глаза девушки блестели под бликами луны, наполнившими помещение. Его руки накрыли ее оголенные плечи, притягивая к себе. Запах пороха и костра проник в ее ноздри, она уткнулась носом посильнее в его футболку, оттягивая ткань своими маленькими ручками. Ей давно было страшно, больно и одиноко. И вот сейчас, перед самым ненавистным ей человеком, она открылась, показывая свои слабость и отчаяние. Однако, Урарака еще не понимала, что слабость показал здесь сейчас только он — взрывной юноша с белыми «иголками» на голове. Ведь его единственной слабостью отныне была только она.