То, что нас объединяет

      - Расскажи о себе!       - В смысле?       - Ну, я тебе почти все рассказал про себя и дочь, а про тебя мы почти ничего не знаем. Кроме того, что ты великолепный воспитатель, - И никакого лукавства, Арсений говорил, как думал.       Сегодня Кьяра опять уснула в комнате Антона, на что хозяин квартиры заверил, что вроде бы уже и привык к дивану. Арсений еще какое-то время пробовал спорить, а сдавшись, предложил посидеть за футболом с пивом. Все-таки они мужики и им нужно иногда расслабляться. Хотя, если честно, за всю свою женатую жизнь Попов ни разу не отдыхал в дружеской мужской компании. И первые полчаса такого отдыха здесь с Антоном, пивом, матчем Манчестер Сити-Реал Мадрид, Арсений чувствовал себя немного неловко.       А потом вошел во вкус: вместе с Шастуном шепотом, срывая горло (ну ребенок же спит!), кричал «ГООООООООООООООЛ!», в напряженные моменты игры чуть ли не залезал в экран, чтобы "научить этих кривоногов играть, как следует", слишком сильно махал руками и разлил свою бутылку, а потом не прекращая просмотра, не глядя, оттирал ковер. И по окончанию матча еще долгое время, как настоящий фанат, вел дискуссию о несправедливом подсуживании игрокам Реала. Тема футбола скоро исчерпала себя, а спать не хотелось обоим.       - Мне нечего рассказывать. Я самый обычный, - парень смущенно отвернулся: не привык, чтобы лезли в душу. Им никогда особо не интересовались.       - Не может такого быть! По крайней мере, я этого не вижу, - Арсений все так же улыбался, но голос приобрел нотки серьезности, - Тебе кто-то сказал эту чушь, или ты сам додумал?       - Сам, конечно. Ну, подумай, я просто в прошлом зубрила-отличник, променявший кожаное офисное кресло и золотые унитазы на детские стульчики и цветные горшки. Я сам снимаю квартиру, коплю на машину, оплачиваю кредит за ноутбук. Кормят родители, но не потому, что мне на еду денег не остается! Я сначала сам покупал, что нравится, ну гадости вкусные всякие. Только мама такое питание не заценила. Она приходила, открывала холодильник, выкидывала все содержимое и набивала полки своей здоровой фигней. Потом уже папа на нее в шутку ругаться начал, что они пацана растили, а не кролика. Теперь у меня в холодильнике все, что нужно для здорового мужского организма. Хорошо, что мама не дотягивается до верхних кухонных полок. Уж их-то я заполнил тем, чем хочется! О! А еще был случай…       Попов еле сдержал смешок: то ничего не рассказывает, то не может рот закрыть. Держал в себе что ли? А вообще, его было приятно слушать и просто наблюдать за мимикой. Парень, правда, был необыкновенным: настолько искреннюю улыбку, Арсений не смог бы выдать и при рождении сразу трех дочерей. А эти смешинки в зеленых глазах словно гипнотизировали и держали на себе внимание. Длинные руки раскидывались в стороны, словно пытались взлететь, и только сейчас мужчина обратил внимание на необъятное количество браслетов и колец на них. Они не были элементами определенного стиля: черный металл, золотые цепочки, зеленая фенечка, кожаный ремешок…       - А потом я еще несколько дней дома отсиживался, настолько стремно было ей на глаза попадаться, хотя она жила на другом конце города. Хотя, может… Арс? Ты чего так смотришь?       - А? – Черт, опять завис?!- Все в порядке, я слушаю!       - У тебя глаза слипаются уже, давай-ка дуй в постель. Завтра…ой, уже сегодня, судя по времени, еще один тяжелый день. А мне и на работу еще!       - Да-да, конечно! – Попов нехотя поднялся и, еле переставляя затекшие ноги, направился к дочери, - Было очень приятно с тобой так посидеть. Мне этого не хватало, ты просто спас мое шаткое душевное состояние!       - Ой, да не за что! Это тебе, спасибо, что выслушал. Я редко кому-то могу выговориться, так что ты тоже мне в какой-то степени помог, - и снова смутился, как подросток, честное слово.       - Обращайся, пока что это единственное, что я могу сделать в благодарность на твою заботу. Но я обещаю, как только все закончится…       - Как только все закончится, мы также продолжим наше общение, а свои благодарности и прочее засунь себе куда подальше. Ты же мне теперь друг как-никак.       Парень протянул свою тощую руку, и Попов, теперь смущенный не меньше, принял рукопожатие. В темноте раздался легкий щелчок и мелькнула крохотная искорка, а молодые люди шарахнулись в стороны, потирая ладони.       - Ааа! Сука! Ты щелкаешься!       - Это ты на ковре сидел! Нехрен было тереться об него!       - Он так никогда не делал раньше!       - Ну, значит, ты был слишком … напряжен!       Вот сейчас они действительно оба напряглись. Кажется, даже в темноте было видно, как вспыхнули уши младшего. Черт дернул Арса за язык, со своими шуточками. Оба стояли и думали каждый о своем. Антон, о том что, кажется, Попов заметил, как на него пялились весь матч. Мужчина напротив, о том, что, видимо, ушастый спалил, как Арс залипал на него в ходе беседы.       - Эээ… Я…я…я наверно спать пойду. Поздно уже. И ты… ты тоже иди!       - Да. Согласен, пора уже. Спокойной ночи, Антон.       - Ага. И тебе тоже.       Более не глядя друг на друга, каждый ушел переваривать информацию на свое спальное место. Странно, но оба, не успев даже озвучить в голове мысль «Что это только что было?», только коснувшись головой подушки, откинулись в царство Морфея.       

***

      Утром времени на самокопание тоже не было. Сначала минут двадцать Арсений пытался разбудить Антона, потом Антон полчаса поднимал Кьяру, спросонья заявившую, что не видит смысла идти в садик, если воспитатель тут же рядом.       Арсений завтракал в одиночестве, ибо остальных жильцов в садике ждет каша. Зато молоко, в целях примера для ребенка, пили все вместе. Эту идею Антона, молодой отец пообещал запомнить: раньше его дочери даже показать молочные продукты нельзя было.       Пока дочь одевалась, Попов проводил последний инструктаж по технике безопасности: от ребенка не отходить ни в группе, ни на прогулке, к окнам не подходить, на подоконник Кьяру не пускать, вечером не задерживаться, темными дворами не ходить.       - Если произойдет что-то подозрительное, сначала звонишь мне, потом по этому номеру, - в кармашек рюкзака воспитателя опустилась визитка Шеминова, - Вообще-то, он говорил, что за вами и так будут приглядывать, но мало ли что. Сегодня должен приехать…       Настойчивый звонок оторвал беспокойного папашу от нравоучений. Мужчина с озадаченным серьезным лицом углубился в квартиру, забыв даже обнять напоследок дочь. Благо та была слишком понимающей для своего возраста, чтобы обижаться на это. Малышка спокойно накинула свой фиолетовый рюкзачок и потянула за штанину воспитателя в сторону двери. Ладно, пошли, не будем отвлекать папочку.       «Папочка». Это звучит странно, даже в голове. Одно дело, когда так обращается к отцу ребенок, и совсем другое, когда юноша к старшему другу. Это слово ассоциируется с заботой, вниманием, воспитанием, любовью. Хорошие папочки балуют хороших детишек, а плохих наказывают. А кое-кто как раз утром уронил зубную щетку Попова в унитаз. Антон – ооочень плохой мальчик, он заслужил наказание. Какие там есть методы воспитания нехороших детей? Лишение сладкого, домашний арест,… ремень?       - Тоша!       Ну ты, Шастун, и извращенец! Рассуждать о таком, когда рядом ребенок, да и еще бдительность совсем потерял! Всякие, конечно, могут быть причины, даже бурная фантазия на почве недотраха, но если с малышкой что-нибудь случится, оправдания тебе точно не будет.       - Чего, принцесса?       - А почему у тебя нет жены?       Кхм… Весьма неожиданный вопрос. Благо его уже не раз поднимала и мама Шастуна, так что отвечать на него уже привык, даже фактически выучил наизусть точную формулировку:       - Потому что я еще молодой и не готов становиться мужем. А еще я привык быть один, и не обременять себя ответственностью - вообще-то нужно было перефразировать для детского понимания, но сказанного не вернешь.       - Значит… тебе не нлавится, что мы у тебя живем? И ты не хочешь со мной иглать? – голосок задрожал и перешел на шепот, словно сам не хотел верить в то, что произнес, - Я тебе мешаю?       Парень чуть не упал, схватившись за сердце: столько глупости и боли было в этих детских рассуждениях. Антон резко встал перед малышкой на колени, взял ее за хрупкие плечи и крепко прижал к себе. Маленькое тельце дрожало, но не плакало – такая сильная была эта девочка.        - Кьяра! Послушай меня внимательно! Да, я привык быть один. Но вы с папой все изменили, я больше не смогу без вас. Мне нравится смотреть с тобой дома мультики, играть в прятки по шкафам, пускать в ванной уточек, ходить с тобой гулять в парк. Я очень тебя люблю, и даже если вы с папой переедете от меня обратно домой, - вот тут уже и сам Антон еле сглотнул комок в горле, - я ни за что вас не брошу! Мы будем видеться с тобой в садике, а потом ты пойдешь в школу, и я буду приходить в гости и помогать делать уроки. Хочешь, будешь сама приходить ко мне? Ну! Не плачь, пожалуйста!       - И с папой будешь длужить?       - Конечно, буду! Он же у тебя такой хороший, смешной, с ним весело. Я теперь только с ним футбол смотреть буду! – А еще вдруг стало интересно напоить Арсения посильнее: друзья познаются в беде и в пьянке, - Знаешь, я бы такое было возможно, я бы хотел жить с вами, чтобы все время быть с тобой…       - И с папой?       Да что она со своим папашей то прицепилась? Антон же душу открывает и в любви признается Ей, а не Арсению. Хотя, если бы они, правда, жили втроем.… Нет, ну Попов мужчина, в принципе, ничего такой: высокий, фигуристый, сильный, красивый, сука, как с обложки журнала, с ним поболтать интересно. А если в другом плане рассмотреть? Антон! В каком «другом плане»? Ты опять при ребенке начал!       - И с папой твоим тоже. Мы же не можем его выгнать, - правда, иногда даже жаль, что нельзя. Особенно, когда «зануду» включает, - Пойдем уже в садик скорее, я замерз уже, да и ты ледышкой скоро станешь. Папа твой потом нам обоим все выскажет…       За разговорами добрались быстро, успели даже пару раз прокатиться с ледяной горки. Почти возле самых ворот «Детского сада № 54» Антон поймал на себе чей-то пристальный взгляд. Не ускоряя шаг, пришлось аккуратно обернуться: в метрах двадцати от них стоял мужчина, слегка устрашающей внешности: черная куртка на широких плечах, такие же черные брюки на мощных (не то, что у Шастуна) ногах, тяжелые берцы. В одной руке амбал держал телефон, больше напоминающий рацию, другую прятал в кармане, будто наготове.       Прежде чем Антон успеет что-либо предпринять (парень уже спрятал девочку за себя и тянулся за телефоном), мужчина слегка приподнял обе руки в знак мира, и почти незаметно указав на рацию, поспешил скрыться из виду.       От души отлегло. Все теперь понятно: видимо это был один из команды Станислава Владимировича. Ну, неплохо ребята работают. С такими, можно ничего не бояться. Все-таки не успокоившись окончательно, Шастун предпочел доставить Кьяру в группу на руках. И ей нравится, и Антону спокойней.       

***

      В привычной рабочей обстановке рабочий день быстро подошел к концу. Правда, сегодня Антону прибавилось забот: Кьяра норовила, то залезть на свой любимый подоконник, то спрятаться на прогулке в сугробе, чем буквально останавливала сердца воспитателей.       Оксана с пониманием отнеслась к тому, что теперь ее напарнику придется уделять почти все свое время только одному ребенку. Нет, Антон старался вовлечь в свою игру с Кьярой и остальных детей, усаживал всех рядышком, чтобы прочесть сказку, собрать пазл, заняться рисованием. Но, когда малышня разбегалась во все стороны, парень бежал только в одну. И тогда Оксане приходилось разрываться на части, чтобы проследить одной за целой оравой мелких.       Она видела этот взгляд. Шастун смотрел на девочку, как не на просто ребенка, а как на самое необычное и потрясающее в этом сером мире чудо. Казалось, ему все нипочем, и он легко может претендовать на звание самого счастливого человека на свете. Суркова, конечно, радовалась за друга, но и в то же время немного жалела: когда найдется мать девочки, парень снова останется один. Антон очень чувствительный молодой человек, принимает все слишком близко к сердцу, переживает по мелочам. Но Кьяра же не мелочь. Ее уход будет трагедией.       Нет, Оксана, не стоит лучше о грустном. Пусть все пока идет, как идет. Ее друг уже взрослый мальчик, он справится. А пока… пока нужно помочь ему с детьми: вон проказники опять перебрались рисовать со столов на стены.       

***

      Дома никто не ждал, видимо, Арсений был еще с Шеминовым. Пришлось ужинать без него. За столом оба сидели подозрительно молча. Каждый слишком глубоко думал о своем, иногда вспоминая запустить вилку с лазаньей (Боже, помоги не забыть этот вкус!) в рот. Кьяру впервые за эти дни начало волновать, где мама. Но ее друг рядом были слишком загружен, чтобы приставать к нему с расспросами. Малышка, по-взрослому нахмурив бровки, взвесила все за и против и решила отложить этот вопрос на потом.       Сам Антон анализировал сегодняшний день: все время провел с Кьярой, а всю основную работу перекинул на напарницу. Позорище. Нужно это исправлять, как то рационализировать процесс (Умный что ли?). Можно перенести горшки с цветами из спальни на подоконники игровой комнаты, чтобы занять место, и его подопечная не вертелась у окон на виду у всех. Жаль на прогулке ее нельзя привязать к себе. Это бы очень упростило задачу. А вообще, в целом, день прошел неплохо, даже без особых происшествий. Может не так уж все и плохо в этой истории?       - Тоша, там кто-то стучится!       Шастун прислушался: стук в дверь повторялся снова и снова. Звонок, еще один. Неплохо все идет, говоришь? С каждым следующим пронизывающим квартиру звуком душа парня уходила все ниже и ниже в пятки, практически выбираясь наружу, и сердце бешено в адреналине пробивало грудную клетку. Спокойно, это может быть Арсений, а ты Антон уже превращаешься в параноика с этой семейкой! Для проверки версии аккуратно выглянул в окно: машины Попова не было.       - Малыш, иди ко мне в комнату, - юноша ободряюще, насколько это было сейчас возможно, улыбнулся девочке, - залезь под кровать, куда ты спрятала все игрушки и тихонечко лежи, пока я тебя не позову. Хорошо?       Кьяра робко кивнула и убежала в сторону спальни, пока ее «охранник» (сука, меня бы кто сейчас охранял) под безостановочный стук и звонки, еле переставляя дрожащие ноги, крался к двери. Тихонечко пальцем поддел крышечку на дверном глазке, и, попрощавшись с глазом, на случай если все-таки пристрелят, заглянул вглубь подъезда.       Даже сквозь тусклый свет отчетливо высматривалась кавказская, немного борзая и вызывающая внешность незнакомца.       Ну, теперь точно пиздец.