Дом(II) Я помню вкус твоих губ

Второго января мне позвонила Тая. После взаимных новогодних поздравлений и пожеланий я перевёл диалог на очень важную для меня тему — про Безвременье, о котором Пашка ничего не помнил. Тая, подумав, высказала свою версию: Ургорд поставил блок на нашу память, когда мы выходили оттуда. Кристаллики сняли эту блокировку, но, видимо, он — этот блок, каким-то образом опять сработал в Пашкиной голове, и теперь снять его будет гораздо сложнее. — А вы приезжайте ко мне. Во-первых, я очень по вам соскучилась, а во-вторых — посмотрю Пашу ещё раз, ну, и поговорим об этом. У вас есть какие-то планы на сегодня? — Тай, спасибо за приглашение! Я с радостью, тоже давно тебя не видел. Поговорю с Пашкой и перезвоню, хорошо? — Да, конечно! А что с картой? Что ты ему сказал? — Да, ничего не сказал. Он её отложил сразу, а потом больше и не спрашивал. Я её убрал пока потихоньку. — Тимур, если ничего не поможет, ты собираешься ему сам рассказать? — Я думал об этом. Но как? Это же из области фантастики! И потом, как ему рассказать про настоящую причину? Я к этому не готов, не хочу пугать его и подставлять тебя. Даже боюсь себе представить, как он это воспримет. Может, ты придумаешь свою версию, как мы к вам попали? — Мы уже достаточно насочиняли, Тимур. Извини, но нет. Мне и за прошлый раз стыдно, тем более что он вспомнил своё детство, в котором меня нет и быть не могло. Удивляюсь, как он тебя ещё об этом не спросил. — Да мы ещё ничего толком не обсуждали, не до того было. — Ладно! Говори с Пашей, а там видно будет. Думаю, что я сама ему всё расскажу, так что не придумывай больше ничего, Паша должен знать правду. — Хорошо, Тая! Я тоже — за. Перезвоню через полчаса. До связи! — Давай, жду! Пашки дома не было, он уехал покупать вторую машинку. Погоняв вчера по гостиной свой подарок, он объявил, что так ему неинтересно, ему, видите ли, нужны настоящие гонки, чтобы были соревнования. Как говорится — чем бы дитя ни тешилось… Но вчера было первое января, выходить из дома, понятное дело, никуда не хотелось, да и не только из дома — из спальни… «Гонками» Пашка занимался в небольшие перерывы, когда я чего-нибудь готовил поесть: после «разносолов», привезённых им от мамы, хотелось простой свежеприготовленной еды — чего-то диетического, типа супчика или каши. Я набрал Пашку, но он, сказав, что уже на подъезде к дому, тут же отключился. Через десять минут послышался звук открываемой двери, и я поспешил в прихожую. — Фух, дома! — произнёс мой суслан, закрывая дверь ногой. Руки его были заняты большой картонной коробкой, которую он держал на весу перед собой. — Это что? Ты решил скупить весь запас машинок в «Детском мире»? — Ага, типа того! Теперь у меня полный набор автотранспорта! — весело, но с придыханием от тяжёлой ноши доложило моё неугомонное чудо. Я перехватил у него коробку и отнёс в гостиную. Пашка, скинув обувь и верхнюю одежду, зашёл следом. — Чё, обедать будем или сначала посмотрим? — Паш, наверное, давай перекусим по-быстрому, и нас пригласили в гости. А твой арсенал автомобильный распакуем вечером. — Кто пригласил? Куда? — Тая звонила, она нас ждёт в гости, ты как, не против? — Чё, опять медосмотр мне устроите? Рассказывай, чего вы там придумали? — настороженно спросил Пашка, присев на подлокотник кресла. — Паш, Новый год, вообще-то! У Таи, кроме нас с тобой, никого здесь нет, вот она и позвала, чтобы вместе отметить, — не очень вразумительно объяснил я, хотя, в принципе, так оно и было. — Чё, прям вообще никого? А где этот, отец её, или с кем она в деревне жила? Я вот её, кстати, почему-то не помню. Ничего из того, что вы мне с ней рассказывали. Я подошёл к Пашке, притянул к себе и поворошил пушистую шевелюру. — Вот давай съездим, с Новым годом поздравим и поговорим обо всём. У меня для неё есть подарок от нас. — Что за подарок? — Пойдём наверх, покажу. Но сначала давай поедим, у меня уже всё готово. Я чмокнул его в льняную макушку, приподнял за подбородок и прикоснулся лёгким поцелуем к подветрившим на морозе губам. — Пошли на кухню, буду кормить тебя. — Ещё раз! Бог троицу любит! — хитро сощурился Пашка и подставил вытянутые трубочкой губы. Я тут же накрыл их коротким поцелуем. — Идём, вымогатель! Если продолжим, боюсь, поход в гости придётся отложить, а нас ждут. Пашка хмыкнул, шутливо ткнул меня в бок, сверкнув озорным глазом, и мы пошли в кухню перекусить перед дорогой. Через час с небольшим мы подъезжали к знакомому особняку. Тая в коротком песцовом полушубке с полосками кожи между мехом через равные промежутки и белой вязаной шапочке с пушистым помпоном поджидала нас у открытых настежь ворот. Площадка перед домом была очищена от снега, а с правого края, метрах в двух от забора, росли три ёлочки. Сейчас они были наряжены самодельными игрушками из разноцветной глянцевой бумаги и фольги и увешаны гирляндами с красными и синими фонариками, видимо, вечером зажигали иллюминацию. Мы заехали во двор и вышли из машины. Пашка приветственно махнул хозяйке и побежал закрывать ворота, а я подошёл к улыбающейся Тае. Мы обнялись, и она расцеловала меня в обе щёки. — С Новым годом, лесная царевна! — я с удовольствием оглядел ладную фигурку. На ногах у Таи были надеты короткие белые валенки с вышивкой под хохлому. Что и говорить — настоящая русская красавица! — С Новым счастьем, Тимур! Я так рада вам, сказать не могу! Паш, ты, по-моему, ещё красивее стал, светишься весь! — улыбнулась она подошедшему Пашке в красном пуховике и длинном, достающем до колен, белом шарфе с махристыми шариками на концах, напоминающего Санту. — Ага, как китайский фонарик! — хмыкнул Пашка, протягивая Тае букет белых фаленопсисов в сетчатой синей обёртке. — Таечка, это тебе! С Новым годом! — и, оглядев Таю, добавил с улыбкой: — Вот ты действительно выглядишь потрясно! На снегурку похожа! — Спасибо, мальчики! Совсем меня засмущали! И тебя, Пашенька, с Новым годом! Было видно, что ей приятен Пашкин неуклюжий комплимент: она раскраснелась от удовольствия. А уж цветы, что и говорить, любят получать все женщины, невзирая на возраст. — Мальчики, идёмте в дом, у меня уже стол готов. Тая с Пашкой зашли в дом, а я задержался: забрал с заднего сиденья коробку с тортом и бутылку вина, одну из тех, что нам подарили Пашкины отцы, а также пакет с подарками для Таи и нашей «крестницы» Патимы. Да-аа! Стол, застеленный ярко-синей скатертью с окантовкой рисунком снежной изморози действительно «был готов» — просто ломился от всевозможной еды, как будто хозяйка готовила на целый взвод, да вот приехали только мы одни. В центре, рядом с фруктовой вазой-горкой стояла традиционная бутылка шампанского. Пашка дурашливо сделал страшные глаза и потёр руки. — Вот эт-то мы удачно зашли! Мы с Таей переглянулись и невольно рассмеялись. Сразу пропала скованность и некоторая напряжённость, до этого витавшая в воздухе. Тая предусмотрительно поставила цветы в вазе сбоку стола, чтобы роскошный букет не загораживал гостей друг от друга, и я передал ей коробку с тортом, а вино поставил рядом с шампанским, с удивлением обнаружив, что Тая весьма смущена принесёнными нами «продуктовыми подарками», как раньше была смущена подаренным ей букетом. «Странно, — подумалось мне, — У них там что, цветов женщинам никогда не дарят и в гости ходят с пустыми руками? Хотя… они же с пакетиков какую-то хрень сосут! Точно. Представляю себе: внутри пакета с надписью: торт «Мечта» — масса неопределённого цвета». Я чуть было не хрюкнул от всплывшей перед глазами картинки: чаепитие с «пирожными» — непонятного цвета субстанцией в прозрачных пакетиках, но вовремя остановился: прикрыл рот кулаком, делая вид, что откашливаюсь. «Тимур, держи себя в руках! Что за циничные мысли!» Гостиная была украшена по стенам самодельными снежинками и блестящими колокольчиками с пластиковыми еловыми веточками и красными горошинками ягод, на окнах тоже были наклеены снежинки. У среднего окна стояла наряженная ёлка, поблёскивая золотистыми шариками и пушистой синей мишурой. Верхушку украшала хрустальная сосулька, вспыхивающая попеременно разными цветовыми искринками, наполняя комнату сказочными, волшебными бликами. — Мальчики, давайте за стол! — Тай, а твоя… подруга, Галия, кажется? Она с нами не будет праздновать? — поинтересовался я, опускаясл на ближайший стул. — Галию я отпустила на несколько дней к её семье. У неё недавно родилась внучка, а она её ещё не видела. Они с проводником должны прийти завтра. Ну, давайте будем праздновать! Кто умеет открывать шампанское? При слове «проводник» Пашка напрягся и недоуменно посмотрел на нас, но промолчал. Мы с Таей оба это заметили, но ни она, ни, тем более, я объяснять ничего не стали. За столом была непринуждённая дружеская атмосфера: мы повеселились, поорали «ура!» Новому году, понажелали друг другу всего, что только приходило на ум, объелись и слегка захмелели от шампанского и дорогого вина, хотя выпито было не так уж и много. Пашка к вину даже не притронулся. Пояснил, что ему лучше не наливать — пьяный он буйный. И тут же продемонстрировал, на манер пирата зажав между зубов столовый нож и скорчив угрожающую физиономию. Тая тут же подхватила игру, испуганно охнув и прикрыв лицо ладошками от мнимого страха. Наступила очередь подарков. От нас с Пашкой я преподнёс Тае — лёгкий шарфик в сине-голубых тонах с графикой земного шара, как его изображали на картах лет триста назад, и большой размером Павловопосадский платок. Специально выбирал синие тона, которые очень были к лицу Тае. Патиме предназначался традиционный, исконно русский подарок — в отделе сувениров я присмотрел большую матрёшку со множеством вложенных одна в одну матрёшек внутри. Игрушка была эксклюзивная, ручной работы и стоила около восьмидесяти тысяч рублей. Молоденькая продавщица продемонстрировала мне «товар лицом», вытащив и расставив на прилавке штук двадцать разнокалиберных матрёшек, самая маленькая из которых была с мизинец ребёнка. Возле прилавка тут же образовалась небольшая группа любопытных покупателей. Народ восхищался матрёшками, а некоторые ещё и искоса поглядывали на меня, как на ненормального, собиравшегося пустить кучу денег «на ветер». Я про себя посмеялся: если бы они знали, для кого подарок и на чьи деньги собираюсь его купить, «удивились» бы ещё больше! К матрёшкам так же прилагался светло-бежевый медведь в цветастом переднике и соломенной шляпе — любимая игрушка всех малышей. Ведь так уютно засыпать, крепко прижав к себе мягкого, плюшевого дружка. Тая была в восторге от подарков, сразу накинула на плечи платок и повязала шарфик на косичку вместо ленты, превратившись в настоящую русскую красавицу — безо всякого преувеличения. Усадив мишку в угол дивана, мы принялись за матрёшку. Конечно, игрушка, придуманная ещё в глубокую старину, всем была хорошо знакома, но при виде каждой новой матрёшки, появляющейся из предыдущей, мы вскрикивали и смеялись, как придурки… эээ… как дети. Придурки — это мы с Пашкой, к Тае такое определение не имеет никакого отношения. Она сама их доставала и ахала каждый раз точно, как маленькая девочка. От Пашки же я получил тычок в бок и недовольно сморщенную сопящую мордаху. Он таким образом, пока Тая доставала очередную матрёшку, показал мне своё неудовольствие тем, что подарки покупал я один. Но я всё это купил ещё когда мы с Пашкой не были «близкими друзьями». — Мальчики, спасибо вам за чудесные подарки! У меня просто нет слов, правда! — разглядывая матрёшек и беря в руку то одну, то другую, дрогнувшим голосом проговорила Тая, посмотрев на нас повлажневшими глазами. — Я даже представить себе не могу, как обрадуется Патима такой игрушке. Наверное, будет визжать на весь дом, ну, а с мишкой уж точно будет неразлучна. Пашка хмыкнул, но промолчал. Я тоже сидел и улыбался, вспомнив Патиму на экране с её ромашками и смешными хвостиками, и представив, как она будет визжать. После застолья мы с Пашкой помогли Тае убрать со стола и разместились на диване. Тая подкатила двухэтажный столик с сервировкой для кофепития и поедания десерта. Зайдя в небольшую комнатку-подсобку, вернулась с фигурной бутылкой шоколадного ликёра и хрустальными рюмочками величиной почти с напёрсток. — Ну, давайте «кофейничать»! — посмотрела на нас с улыбкой Тая, — Тимур, поухаживай за нами, разлей всем ликёр. Он, правда, крепковат, но очень вкусный. Думаю, пара рюмок нам не повредит. Мы попивали действительно очень вкусный ликёр, напоминающий жидкий сладкий шоколад, пили кофе, ели торт и разговаривали. Пашка задавал вполне резонные вопросы: почему дочка Таи живёт не с ней; а с кем тогда она живёт; с кем Тая жила в детстве в деревне; а почему сейчас одна, и ещё кучу уточняющих вопросов. Наконец Тая обратилась к Пашке, предупредив следующий, не менее щекотливый вопрос: — Паш, я тебя очень хорошо понимаю и понимаю твоё любопытство. Но не на все твои вопросы могу ответить. Не потому, что не хочу. Напротив, я очень хочу, чтобы ты знал обо мне столько же, сколько знает Тимур. Ты раньше и знал, но потом забыл. — И что ты предлагаешь? — с невесёлой усмешкой спросил Пашка. — Я хочу попробовать один способ. Правда, ни в чём не уверена… Но если ты нам с Тимуром доверяешь, особенно Тимуру, то мы можем попытаться вернуть тебе твои воспоминания о Безвременье и обо мне. Пашка поставил на столик чашку с кофе и, откинувшись на спинку дивана, внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Таю: — И что нужно делать? Тая коротко улыбнулась и тут же опять посерьёзнела: — Что нужно? Для начала, Паша, тебе нужно довериться мне. И ещё… можешь ответить? Насколько ты доверяешь Тимуру? Если у тебя есть сомнения, может ничего не получиться. Здесь всё зависит от степени доверия. Пашка повернулся ко мне, и мы с минуту смотрели друг другу в глаза. Я тоже пока ничего не понимал, да Тая, собственно, ничего и не объяснила. А вот про доверие… я не знал, что скажет Пашка. И тоже ждал. Пашка крутнул с усмешкой головой, но тут же, убрав усмешку, повернул голову ко мне и негромко сказал, глядя мне в глаза: — Тём, я тебе доверяю! Даже больше, чем себе. Я молча нашёл его руку и тихонько сжал, проглотив подступивший к горлу комок. — Хорошо! — прервала молчание Тая, посмотрев на нас долгим взглядом, — Тогда остался ещё один вопрос. Вы оба готовы мне довериться? Пашка перевёл взгляд на Таю: — Если Тимур тебе доверяет, то и я тоже. — Тая, ты знаешь. мой ответ: «Да!». Делай, что нужно. — Тогда идёмте со мной… в Безвременье. Готовы? Я на минуту лишился дара речи. Чего-чего, но опять вернуться в Безвременье… этого я никак не ожидал, даже в страшном сне мне такое не могло привидеться. Откуда-то из глубин подсознания мгновенно всплыло чувство, которое я испытывал, сидя с Пашкой взаперти в ненавистной клетке — чувство безысходности. А с ним меня буквально окутало ощущение опасности — по спине пробежал неприятный холодок. Не то, чтобы я испугался, но опять увидеть место, где мы пережили самые ужасные недели в своей жизни, точно не горел желанием. Я посмотрел на ожидающую ответа Таю. — А без этого никак нельзя обойтись? Ты уверена, что… Тая не дала мне договорить, твёрдо посмотрев мне в глаза и сказав с убеждением и в то же время успокаивающе. — Тимур, это необходимо. И вам бояться абсолютно нечего, теперь я там полноправная хозяйка. Безвременье больше не причинит вам никакого зла. Слушайте меня, и всё будет хорошо. — Тогда… я готов. Паш, — я перевёл глаза на растерянного Пашку, всё ещё продолжая сжимать его руку, — мы там уже были, но ты про это не помнишь. Не спрашивай ни о чём, просто идём, и ничего не бойся. Тая — наш друг. Она, как и я, желает тебе добра. И помни — я рядом! — и, посмотрев на Таю, кивком подтвердил наше согласие: — Мы готовы! Мы вышли в коридор. Тая открыла щиток, включила свет на лестнице, и мы спустились в подвал, очутившись в комнате, облицованной деревянной планкой, с низким потолком и несколькими дверями. Тая кивнула на одну из них: — Здесь у меня хамам и сауна с бассейном. Потом, если захотите, можете с Пашей сходить. А нам сюда, — кивнула Тая на массивную, кованную дверь напротив. Она нажала на кнопку в стене, и дверь медленно и бесшумно начала отворяться. Мы стояли в напряжённом ожидании, не отводя глаз от расширяющегося проёма. Наконец, дверь полностью открылась и замерла. Пашка с недоумением посмотрел на меня, потом на Таю. — Это чё? Это нам туда надо зайти? Тая, ты уверена? Я понимал его опасение, сам был шокирован не меньше, хотя прекрасно помнил с чего началось наше с Пашкой путешествие в Безвременье — с густого тумана. Вот и сейчас мы стояли у открытой двери и ничего не видели, кроме клубящейся туманной завесы. Что ждёт нас «там», понять было невозможно. И страшно было сделать шаг в эту серую мгу. Удивительно, что в комнату туман не просачивался.