И летом бывает холодно

      Я стояла в звукозаписывающей студии. По ту сторону стекла стоял Чжо Квон и кричал на меня. Я смотрела на него, но не разбирала ни единого слова. Я просто смотрела на его лицо, которое двигалось, как в замедленной съемке. Он был недоволен мной сегодня. Я тоже. Я просто не могла петь о любви сегодня. Я опустила голову, сняла наушники и вышла из студии. Квон бежал за мной – я слышала его приближающийся крик. Но я шла к выходу из здания. Я шла по ступеням, ожидая, когда руки Квона меня остановят. Вот я шагнула на асфальтовую дорожку. Шаг. Еще. Он остановил меня и развернул к себе, хотел продолжить кричать, но увидел слезы, которые начали литься, когда я вышла из студии. Его губы так и застыли в не вырвавшемся крике. Он смотрел на меня, его руки сжимали мои запястья, а я рыдала, сползая вниз по его телу.       - Алло, хён, слушай, тут такое дело...       - Ты стала актрисой. Не ожидал, - сказал Убин, когда мы наконец-то остались наедине.       - Я тоже, - ответила я. – Не поможешь? – я встала к нему спиной, намекая, чтобы он расстегнул мне платье. Я почувствовала его теплые руки на моей спине. Молния медленно расстегивалась, повинуясь ему, вскоре платье упало к моим ногам. Я повернулась, но Убин уже стоял ко мне спиной. Я вышла из ореола свадебного платья, подняла его и положила на стол.       - Как у тебя дела? – спросил он, пока я натягивала майку.       - У меня все хорошо. Как ты?       - Потихоньку. Рад, что ты стремишься к своей мечте.       - К нашей. Я пошла на это, чтобы найти тебя.       - Правда? – спросил он, наконец-то повернувшись ко мне.       - Да. Я так скучала по тебе, - я подошла к нему, в надежде, что он обнимет меня. Но он так и стоял, как истукан.       - Я тоже, - тихо проговорил он, склонив голову вниз.       - Убин-а, что-то не так? – спросила я.       - Нет, что ты! У меня все хорошо! Вот, пытаюсь стать актером. Решил все-таки исполнить эту часть нашего плана.       - У тебя хорошо получается, - сказала я. В моей голове вертелось столько мыслей!       Он здесь. Со мной. Он мой. Я больше его не отпущу.       Но что-то было не так...       - У тебя лучше. Я всего лишь массовка на твоей свадьбе.       Повисла тишина. Я так и стояла в одной майке. Я смотрела на него, и не узнавала. Разговор был слишком сухим для людей, которые теоретически любят друг друга. Мне было больно. Хотелось разреветься.       - Ри-а, - услышала я по ту сторону голос Уёна. – Нам ехать пора, переодевайся скорее.       - Хорошо! – крикнула я.       - Мы ждем тебя в машине!       - У тебя хорошие друзья, - сказал Убин.       - Да, мне с ними повезло.       - Ты всегда притягивала к себе парней, - усмехнулся он.       - Да. Я так рада, что ты нашелся, - я все-таки обняла его. Он обнял меня в ответ. Было приятно.       - Я так благодарен тебе, Ри-а.       - За что? – улыбнулась я.       - За многое. Ты так много помогла мне понять. А главное, что я – гей.       Я сидела на асфальте перед студией звукозаписи. Чжо Квон сидел рядом со мной на корточках и не знал, что со мной делать. Люди оборачивались, глядя на эту странную картину.       - Минчжун-а, выйди, пожалуйста, нужно завести ее назад, но она, кажется, даже не слышит меня.       Я слышала, но не могла пошевелиться. Я так долго держала в себе этот крик души. Нужно же было мне сорваться. Хотя бы не на съемках.       - Как? Ну как так? Почему? – кричала я на всю улицу.       - Это Чжо Квон? – слышалось мне со всех сторон, мы привлекали усиленное внимание.       - Ри-а, - услышала я божественный голос Минчжуна. – Вставай.       Я посмотрела на него своими заплаканными глазами, перестав на время плакать.       - Пойдем, - продолжил оппа, - я налью тебе чаю, и ты мне все расскажешь.       Я встала, как по мановению волшебной палочки. Квон, наверное, очень удивился такой послушности с моей стороны. Я пошла за ним, как послушный щенок. Он взял меня за руку и повел по коридорам студии. Свободной рукой я вытирала все еще бегущие слезы. Он завел меня в комнату для отдыха. Следом шел Квон. Я села на диван, а Минчжун стал наливать из бойлера кипяток в кружку с пакетиком чая. Протянув мне кружку, он сел напротив меня на журнальный столик.       - Что случилось? – спросил он. Его руки были спрятаны в карманах, а мне так хотелось, чтобы она взял меня за руку. Мне нужно было, чтобы он меня коснулся.       - Я не могу сказать, - ответила я, сосредотачиваясь на речи, чтобы не зареветь снова.       - Почему?       - Потому что не могу произнести эти слова, - честно ответила я. Просто вспоминая эти звуки, сердце сковывало отчаяние. А что будет, если я произнесу это вслух?       - Это Убин? – догадался он, вспомнив о нашем вчерашнем разговоре.       - И о чем вы, голубки, ворковали? – спросил Тэк за ужином.       - Ни о чем. Так, привет-пока. Времени не было, - врала я напропалую. – Я торопилась в студию, так что толком не поговорили.       - С кем? – спросил, ничего не понимая, Минчжун.       - С Убином, - ответила я, а голос дрогнул.       - Как? – удивился Чунхо. – Он нашел тебя?       - Не совсем. То есть он не совсем искал меня, - ответила я, жуя. Еда успокаивала меня.       - То есть? – не понимал меня Чунхо. Он вытягивал из меня красочный рассказ, на который я не была способна в тот момент.       - Он был в массовке, - ответил за меня Тэгён.       - Да, - ответила я оппе, который начинал понимать меня без слов.       - Он что-то сделал, обидев тебя? – опять в точку.       - Сказал.       - Намеренно?       - Нет. Не совсем. Он даже не ожидал, что я так отреагирую.       - Что? – шокированная я спросила. – Повтори последнюю фразу.       - Я – гей, - повторил он, не понимая, что со мной происходит. Я сделала пару шагов назад, пока не уперлась попой в стул. Мне хотелось бежать. Но я не могла.       - То есть...       Я не могла понять, что именно хочу сказать.       - Но как? Я имею ввиду, мы же... - попыталась продолжить я.       - Любили друг друга? – догадался он, о чем я.       - Да! Мы же...       - Строили планы на будущее?       - Да!       - Ри-а, я все еще люблю тебя, просто это другое...       - Другое? – завопила я.       - Да. Когда мне сказали, что я должен уехать в дом юности без промедления, мне было больно бросать тебя. Но когда я приехал туда, я встретил его…       - И полюбил? – я заплакала. Убин сделал шаг ко мне, но я остановила его, выставив вперед правую руку.       - Да. Сначала я не понимал, что со мной происходит. Я год мучился. А потом увидел тебя. Он как раз принимал твои документы. Я хотел подойти к тебе, но не мог, мне нужно было идти. Я в тот день ушел из дома юности. И от него.       - То есть ты мне сейчас рассказываешь свою печальную историю любви? – злость вскипала во мне. – Хочешь сказать, наверняка, что когда увидел нас в одном месте, на тебя снизошло озарение, что меня ты никогда не любил, а вот он – твой центр вселенной?! Не отвечай. Я уже все поняла. Знаешь, я ничего против геев не имею, но вот ты – исключение. То, что ты нетрадиционной ориентации, еще не значит, что можно вот так топтать мои чувства, - я натянула джинсы, пока кричала, и начала обувать кеды. – Я благодарна за твое желание мне все рассказать, но ты даже не попытался сделать это тактично. Или ты думал, что я лесбиянка? Ну, по аналогии с тобой?! Идиот! Я любила тебя! С нашей первой встречи и до этого самого момента я любила тебя! А теперь сделай доброе дело, уйди! А хотя нет, можешь оставаться. Я уйду. Мне все равно пора.       - Сказал, что не любит? – ужаснулся Квон, который тоже был с нами в комнате отдыха. Он просто стоял в дверях и молча наблюдал за этой сценой.       - Нет, - ответила я. – А откуда ты вообще знаешь?       - Упс, - и он испарился за дверью.       - Дорогая моя. Если не хочешь говорить, запри это в себе. Ты либо бьешься в истерике, но рассказываешь, либо запираешь это так глубоко в себе, как возможно, и живешь дальше. Потому что через два часа у нас съемки, которые закончатся, скорее всего, только завтра. А на это тебе нужны силы.       Я глотнула чаю. Посмотрела на оппу. Он был прав. Я сама это знала. Кому какое дело до того, что происходит у меня внутри? Я становлюсь корейской звездой, а значит, такие вещи надо прятать. Прятать от всех, даже от него. Но мне так хотелось ему рассказать.       - Буду терпеть, - подытожила я.       - Хорошо, - ответил он. Его лицо было измученным.       Я допила чай. Все это время Минчжун просто наблюдал за мной, сидя на столике. Его взор внимательно следовал за каждым моим движением.       - А теперь иди, я обниму, - он встал, расставляя руки в стороны. Я прижалась к его телу, как будто в этом был смысл моей жизни. Его тепло начало растапливать лед внутри меня, и я потихоньку успокаивалась. – Просто не встречайся с ним больше, если он делает тебе так больно и говорит такие обидные вещи. У тебя есть я.       - Ри-а, ты не так меня поняла! Я не хотел делать тебе больно! Просто, ты для меня самый важный человек, я хотел, чтобы ты знала! Я не думал, что ты все еще меня любишь!       - Значит, ты придурок! – я подошла к нему вплотную. Он уже не притягивал меня. Мне хотелось швырнуть в него что-нибудь тяжелое. – Я тебя правильно поняла! И что делать мне больно ты не хотел, тоже поняла, но вот только, ты, кажется, не продумал свои слова! Прокрути их в своей умной головке и все поймешь! А теперь прости, мне пора, у меня съемки.       Через несколько часов мы снимали сцену с Минчжуном. По сценарию Мирэ потеряла ребенка на третьем месяце беременности. Это был уже 4 выкидыш. Они с Минчжуном лежали в кровати. Это была ночь, но они не спали. Мирэ плакала, а Чонхун обнимал ее. Это было легко.       - Мотор! – прокричал режиссер. Свет погас, горели только некоторые лампы, но в целом, на площадке было темно. Я лежала на кровати, на той самой, на которой мы снимали сцену с Уёном «перед похоронами». Минчжун лежал сзади. Он крепко прижал меня к себе. А я начала рыдать. Не плакать, не всхлипывать, а рыдать. Я услышала вздохи и охи с площадки – съемочная группа, скорее всего, была в шоке, что я так сразу смогла зарыдать, но они не знали, что было у меня внутри. Я выпускала наружу то, что сделал со мной Убин. А Минчжун, понимая, в чем дело, уже не играл моего мужа, он был просто Минчжуном, который был рядом. Он не пытался меня успокоить, как и Чонхун не пытался успокоить Мирэ, он просто был рядом. Его теплые руки гладили меня, время от времени я чувствовала легкие поцелуи на волосах.       - Снято! Ри-щи, божественно! – по команде я перестала плакать. Мне хватило этих нескольких минут. Они помогли мне освободить душу от боли, а это помогло понять саму себя. Я увидела вещи, которые раньше не замечала.       Спасибо, Убин-а, ты тоже помог мне понять кое-что.       Я больше не люблю тебя.       Спасибо, Минчжун, я люблю тебя.       Нда, Ккуну эта история очень понравится…