И летом бывает холодно

      Мы наконец-то снимали день похорон. Режиссер Ким попросил нас с Уёном воссоздать те эмоции, что мы разыграли в первый раз. Я зарылась в себя, пытаясь вспомнить, что со мной тогда творилось. Я боялась, что уже не смогу так же сыграть. Просто потому, что свои собственные чувства и эмоции я уже не могла наложить на игру. Мы продолжили с той сцены, где Донхо сидит на кровати Мирэ.       В этой сцене Мирэ уже одета. Она стоит посреди комнаты, в которую заходит Донхо:       - Мирэ-а, - говорит Уён. Его голос звучит почти неслышно. Он сразу настраивается на тот темп игры, который я задала в прошлый раз. Я прокручиваю в голове тот день. Вспоминаю, как нервничала, как боялась потерять этот шанс найти Убина, как Уён взял меня за руку в машине, как Минчжун дал мне самый главный совет в моей жизни. – Пойдем, люди уже собрались, - я все еще стою к нему спиной. Я чувствую, как он кладет свою руку на мое плечо. Я вздрагиваю и оборачиваюсь.       Мы играем эту сцену уже третий дубль. Первые два запорола я, которая все никак не может настроиться на правильный эмоциональный фон. Третий дубль запорол Уён, внезапно перепутав слова. Сделал ли он это специально? Да, думаю, да. Он не мог просто так перепутать слова, которые знал наизусть. Режиссер Ким взбесился и накричал на нас обоих. Это так взбудоражило меня, что я наконец-то смогла взять себя в руки.       - Донхо-я, давай не будем его хоронить? – проговорила я почти шепотом. Я взяла его протянутую руку и подошла ближе. Моя рука коснулась его лица. – Давай, а? Тогда он всегда будет с нами! – сказала я, немного повышая голос. - Тогда он никогда не уйдет! – опять тихо сказала. Обняв Уёна за талию, я прижалась щекой к его груди. Я слышала, как бешено, бьется его сердце. Он так нервничает?       Но он все равно никак не отреагировал на мое объятие. Он просто продолжал играть. Взяв меня за плечи, он отступил на пару шагов назад, говоря:       - Мирэ, так нельзя. Его больше нет, – он повернулся ко мне спиной. - Он теперь в другом мире...       Я подошла к Уёну, протянула руку, чтобы коснуться его спины, но остановила себя. Я сделала еще шаг вперед. Между нами были считанные миллиметры. Я уронила голову на его спину и начала плакать.       - Но я не хочу, - я закрыла глаза. Мой голос дрожал. - Я не хочу, чтобы он там был. Я хочу, чтобы он был здесь. Прошу, - прошептала я.       - Прости меня, - сказал Уён, обращаясь не ко мне, и не к Мирэ. Он опять говорил с кем-то другим.       - Снято! – раздалось из громкоговорителя режиссера. – Ну, наконец-то! Я уж решил, что вы совсем забыли, чем мы занимаемся!       Мы шли к гримеркам. Я ужасно хотела есть. Радовало, что в гримерке меня ждет Тэгён и еда. Он обещал сегодня приехать на площадку. Его очень беспокоило мое состояние в последние дни. Собственно говоря, все оппы очень переживали за меня. Я старалась держаться как обычно, но не получалось.       - Ри-а, ну что с тобой? – устроили они вечером допрос, наслышанные от Чжо Квона о моей истерике.       - Не трогайте ее, - сказал старший хён. – Она все равно не расскажет. Просто подождите какое-то время, и все придет в норму.       Минчжун оберегал меня, я чувствовала это. Он следовал за мной, если это было возможно. Тэгён, ничего не понимая, стал сумасшедшей мамочкой. Банана, решив, что я психую из-за лишнего веса, усложнил план моих тренировок. Чунхо просто меня избегал. Ккун все еще был в Тайланде, но вести всё же до него дошли. Он стал закидывать меня мейлами. Один Уён был в стороне.       - Ри-а, ты иди, я скоро к вам подойду, - сказал Уён у дверей в мою гримерку.       Я зашла туда, как к себе домой. Тэк уже был там, ожидая меня с коробкой для бенто. Я была безумно рада ему. Он развалился в кресле перед зеркалом и листал мой сценарий.       - Тэгён-а, я пришла! – он сразу встал и кинулся ко мне обниматься.       - Как все прошло, дорогая? – спросил он, обнимая меня со всей дури.       - Не все было гладко, но мы справились!       - А где, кстати, Уён? – Тэк отпустил меня и усадил на стул, протягивая бенто.       - Он сказал, что скоро придет. А Минчжун сегодня не снимается.       - Да, у него сегодня съемки в рекламе, я помню.       Я открыла бенто и ужаснулась количеству еды. И как все это съесть?       Тэгён ушел, так и не дождавшись Уёна. Я, собственно говоря, тоже его не дождалась, так и встретились на площадке.

♥♥♥

      - Уён-щи, Ри-щи, у нас снова изменения в сценарии, извините, - сказал нам режиссер.       - А? Опять? – я уже устала переучивать миллиарды вариантов сцен. Тэгён был, ой, как прав.       - Мы сейчас будем снимать вот эту сцену, - господин Ким протянул нам распечатки.       Я пробежалась глазами по листу бумаги и ужаснулась.       Поцелуй.       С Уёном.       Уже?       Я посмотрела на товарища, который усиленно изучал новый фрагмент сценария. Он тоже прочитал эту строку. Его лицо дернулось, и он посмотрел на меня. Мы так и стояли, смотря друг на друга с ужасом. И как нам теперь быть?       - Приступим! – услышала я голос режиссера.       Мы снимали «в квартире Донхо». По новому сценарию, Мирэ приходит к Донхо после работы. После смерти Чонхуна прошел год. Мирэ уже более или менее оправилась, но все равно время от времени приходит ночевать к Донхо, вместо того, чтобы идти к себе домой. Его еще нет дома. Она заходит на кухню, как на свою собственную. Тут приходит Донхо.       - Мирэ-а, может, ты уже просто переедешь ко мне? – говорит он с иронией в голосе.       - Может, - отвечаю я, роясь в холодильнике.       - Продай уже ту квартиру, ты все равно не можешь там находиться, - говорит Уён. Я замираю с помидорами в руках.       - Продам, - сухо отвечаю я, направляясь к раковине. Я начинаю мыть помидоры. Уён в образе Донхо подходит ко мне и обнимает сзади. Я роняю помидор, потому что по коже бегут мурашки. Он кладет голову мне на плечо и шепчет:       - Прости. Ты же знаешь, что я не хотел тебя обидеть, - его слова звучат так нежно, что у меня сердце ёкает.       Я повернулась в его руках. Его лицо было так близко. Я вздохнула. Его руки легли мне на бедра, по телу пробежала волна тепла.       - Ничего страшного, - я отчаянно пыталась вспомнить слова из сценария, но они вылетели из головы, стоило взглянуть Уёну в глаза. – Я понимаю, как тебя это все злит…       - Ну, хотя бы готовишь вкусно! – усмехнулся этот паршивец, продолжая гипнотизировать меня своими глазами. Он полностью вошел в роль. Такие моменты меня пугали. Он был великолепен!       Я усмехнулась. Вдруг его руки резко притянули меня ближе.       - Мне нравится, когда ты приходишь, - говорил он мне почти в губы, улыбаясь. – Я люблю проводить с тобой вечера. Я люблю, когда ты готовишь, эта квартира сразу становится настоящим домом, а не временным пристанищем холостяка. Я люблю разговаривать с тобой, - его лицо все приближалось и приближалось. Это была последняя реплика перед поцелуем.       Я знала, на что шла. Режиссер Ким сразу мне сказал, что это будет смелая вещь. А поцелуи с двумя партнерами за одну дораму не такая уж и дерзость. Так что впереди меня ждет еще что-то более страшное.       Так вот, его лицо становилось ближе. Я все ждала, когда его глаза закроются, чтобы приготовить себя, но продолжал смотреть мне в глаза, а его губы были уже в миллиметре от моих. Я сделала вдох и ощутила это нежное прикосновение. Его глаза оставались открытыми, он наблюдал за моей реакцией. Он поцеловал нижнюю губу, отстранился, повернул голову на другой бок, опять поцеловал нижнюю губу, продолжая наблюдать за мной своими глазищами. Еще раз. И еще. Уголок. Нос. Опять нижняя губа. И так, пока я не ответила на поцелуй, целуя его мягкие губы.       Я таяла в его руках, которые поднялись на талию и прижали мое тело впритык. Его руки блуждали по моей спине, поглаживая. Ноги мои подгибались, я боялась упасть в обморок от удовольствия прямо там.       Мне безумно нравились поцелуи Минчжуна, но это...       Да, я люблю Чжун Кея, не так давно я это поняла, но этот поцелуй Уёна заставил меня сомневаться.       Я уже закрыла глаза, потому что боялась отрубиться от того, как кружилась голова, а так я могла сосредоточиться. Он целовался просто божественно. Так и должно быть. В сценарии так и было написано: «Донхо целует Мирэ долгим нежным поцелуем, это так обескураживает Мирэ, что она даже не пытается сопротивляться». Так и было…       Я полностью отдалась ощущениям. Его нежные губы сводили меня с ума. А его игра поражала. Я была готова поверить, что Уён любит меня до ужасной боли в душе.       - Мирэ… - шепчет он, отстраняясь от меня. Я открываю глаза и понимаю, что голова все еще идет кругом. – Тебе лучше уйти... - он разворачивается и уходит.       - Снято!       Черт.       Еще хочу. Дорогие читатели, если вам есть, что сказать по поводу моей работы, прошу, не стесняйтесь! Мне будут приятны и полезны любые слова. А то создается впечатление, что по ту сторону монитора никого нет. Дайте знать о своем существовании! :)