Чёрный кофе

Опасно сверкнули разные глаза. Мукуро приблизился к бесчувственному телу Кёи, и, аккуратно приподняв, перенёс на кресло. Взгляд, которым в следующий миг иллюзионист смерил Алауди, обещал последнему медленную мучительную смерть. Даже извечная улыбка на тонких губах не смягчила этого красноречивого вызова. - Это ты так отделал Кёю? - недобро усмехнувшись, спросил Мукуро. - Ты станешь достойным противником. Интересно будет с тобой сразиться. - Из пламени тумана, пылающего в руках иллюзиониста, материализовался трезубец. - Я не сражаюсь с детьми, - ответил Алауди безразлично, напрасно не уделив должного внимания уже чертовски злому хранителю Тумана. - А чем же тебе Кёя так не угодил? - вновь задал вопрос Мукуро, по-кошачьи мягко и напряжённо, словно кошка к мыши, приближаясь к первому хранителю Облака. - Тебе лучше защищаться, - коротко бросил Рокудо. - Я не сражаюсь с детьми, - повторил Алауди, поднимаясь. - Так предоставь детей детям, Алауди, - вместе с мягким смехом в кабинете появился Деймон. - Мукуро, я разве не велел тебе тренироваться с Кеном и Чикусой? За неподчинение мне, как твоему наставнику, придётся наказать тебя, - его приглушённый смех не позволил никому из присутствующих сомневаться в характере наказания. Молчание было ему ответом. Мукуро позволил себе довольно улыбнуться. В глазах первого хранителя Облака что-то мелькнуло, когда он поймал взгляд Спейда. Алауди, резко развернувшись, вышел из кабинета. - Стоять, травоядное, - прошипел Мукуро, сам того не замечая копируя фразу Хибари. Его мысли сейчас были слишком заняты желанием убить этого пафосного молодого человека. - Займись лучше его ранами, - протянул Спейд, кивая на бесчувственного Хибари и выходя следом за Алауди. Им просто необходимо было поговорить. Мукуро остановился, с сожалением гася в себе желание нагнать такого интересного противника, и отправился на поиски аптечки: Хибари действительно срочно нужна была помощь. Нужный ящичек с медикаментами нашёлся быстро, и, достав оттуда всё, что могло потребоваться, Мукуро, засучив рукава, принялся за работу. После побега из тюрьмы Виндиче иллюзионист достаточно хорошо овладел навыками оказания первой помощи. По дороге в Намимори он не раз встречался с личностями, намеревавшимися поживиться за его счёт, и часто после таких стычек ему, за неимением компаньона, приходилось самому справляться со своими ранениями. Решив начать с беглого осмотра, Мукуро аккуратно освободил тело Хибари от одежды. Кое-где на коже виднелись большие лиловые синяки, из нескольких порезов шла кровь. Мукуро, усмехнувшись умиротворённому выражению лица Хибари, взял в руки обеззараживающее. Алауди шёл к выходу из школы не останавливаясь, он знал: Деймон обязательно нагонит его. Стоило лишь подумать о нём, как кто-то, взяв первого хранителя Облака за плечи, настойчиво развернул к себе. Пару секунд двое старых знакомых смотрели друг на друга словно в первый раз, Спейд - с ухмылкой, Алауди - слегка сердито. На мгновение показалось, что сейчас Деймон поцелует хранителя, но Спейд лишь убрал руки, тихо рассмеявшись. Деймону была слишком знакома эта игра. Ещё до того, как Вонголу стали уважать как семью, они часто проверяли так выносливость друг друга. Первый, выдавший своё желание - проиграл. Спейд старался выиграть, чтобы позабавиться и подогреть желание Алауди, ибо доступных хранитель Облака не любил, Алауди - в силу твёрдого характера и вечного стремления стать сильнее. - Что происходит, Ди? Что мы делаем в этом времени? - спросил Алауди, обмораживая хранителя Тумана взглядом. Деймон вздрогнул. - Так ты не забыл? - с внутренним трепетом, но легко ответил вопросом на вопрос Деймон со своей извечной улыбкой. Ничто не выдало в нём ликования. Алауди помнил. Помнил их первую встречу, когда они так невзлюбили друг друга, первое совместное задание, ставшее совместным по желанию Спейда, на которое Алауди ушёл, ничего никому не сказав. Он хотел, чтобы справедливость восторжествовала, и опасный преступник, промышлявший тогда в округе, был отловлен лично им. Спейд увязался за ним ради интереса и ради того, чтобы выяснить, кто этот человек, почему он получил кольцо Облака, и действительно ли так велика его сила, как говорят. Иллюзия спрятала Спейда в тени, чтобы в последний момент он смог помочь уже почти поверженному Алауди. Их блистательную победу хранитель Облака откомментировал лишь одной фразой: "Я не просил тебя о помощи", и ушёл в неизвестном направлении. Однако с того момента хранитель Облака считал, что с него причитается и старался вернуть должок. Он ненавидел оставаться в долгу раньше и ненавидит до сих пор. Алауди помнил их первый поцелуй, первый секс, увенчавшееся успехом желание Деймона заставить стонать даже в постели сдержанного безэмоционального хранителя Облака, помнил, с каким усердием Деймон искал его эрогенные зоны по всему телу. Именно тогда Алауди первый раз назвал его "Ди", и Деймон не захотел расставаться с этим прозвищем. Слишком много приятных воспоминаний было связано с тем, молодым и влюблённым Деймоном по кличке Ди. Теперь это маленькое обращение пробудило в нём целую бурю воспоминаний, но он точно знал, что Алауди тоже не забыл ничего. - Будь добр ответить на мой вопрос, - не меняя интонации произнёс Алауди. - Я не знаю, что произошло, - задумчиво усмехнувшись, проговорил Спейд, - но мы получили вторую жизнь. У нас снова есть наши тела. Не знаю, надолго ли это. Но я собираюсь использовать свою вторую жизнь на все сто процентов. Спейд тихо рассмеялся. Это маленькое соревнование на выдержку вдруг показалось таким смешным, детскими и несущественным, что Деймон улыбнулся радостнее обычного. Алауди, отвыкший видеть Деймона таким счастливым, слегка удивился и уже развернулся, чтобы уйти. Его остановили горячие ладони, лежащие на его талии и тёплое рваное дыхание в шею. - Ди? - не поворачиваясь, позвал Алауди. - К чёрту! - рыкнул Спейд, толкая первого хранителя Облака в ближайший класс и прижимая его к себе. Ощущение близости Алауди вновь пьянило не хуже дорогого вина, которое Спейд когда-то пытался заставить попробовать трезвенника Алауди. Привычно расстегнув любимый тёмных тонов плащ, Деймон вдохнул его запах, припадая к шее хранителя. Их поцелуй напоминал им об их долгом воздержании. Они целовались, теряясь друг в друге, наслаждаясь каждым вдохом и выдохом, пойманным полуоткрытым ртом. Они целовались как в последний раз, целовались так, будто от этого зависела их жизнь. Как дорвавшиеся друг до друга дикие звери, которых до этого держали в клетке, как можно дальше друг от друга. Они сходили с ума от эмоций. Они возвращались к жизни.