Чёрный кофе

Где-то внизу хлопнула дверь, вызывая головную боль из глубин бессознательного бреда. Кёя открыл глаза. Открыл, чтобы в следующую секунду закрыть снова. Голова раскалывалась, слабый утренний свет, струившийся из окна, показался нестерпимо ярким сиянием. Хибари предпринял ещё одну попытку прийти в себя и разлепить словно налитые свинцом веки. У окна, в казавшихся серыми лучах рассвета чернел чей-то силуэт. С трудом приглядевшись и сфокусировав взгляд, Кёя узнал Мукуро. Почему-то стало чуть теплее на душе. Рокудо молча смотрел в окно невидящим взглядом, тонкие чувственные пальцы сжимали рукоять знакомого трезубца. Хибари попытался встать с кресла, но тут же упал назад, тело отказывалось слушаться. Мукуро резко отвернулся от окна, в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он поспешно подошёл к Хибари, пытаясь заставить того окончательно оставить попытки встать. Мукуро улыбнулся. Его смех звучал не слишком уместно в этом кабинете. - И куда ты собрался в таком состоянии, Кёя-кун? - спросил Мукуро со своей извечной улыбочкой и аккуратно положил тёплую руку Хибари на плечо. Кёя дёрнул плечом, скидывая удерживающую его на месте руку иллюзиониста. - Мне нужно патрулировать школу, - сухо ответствовал он. Голова тут же отозвалась болью в ответ на эти слова. Вопреки ожиданиям, его голос прозвучал не уверенно и холодно, а тихо, хрипящие. - В воскресенье? - спокойно продолжая улыбаться, снова спросил Мукуро. - Не глупи. Лежи, я сейчас позову Алауди. Кёя мысленно пожалел, что сейчас он не в состоянии подняться и сразиться с первым хранителем Облака в полную силу. Зачем Рокудо понадобился Алауди, сказать было сложно. Алауди вошёл в помещение так, будто его абсолютно не заботило, куда он идёт и зачем. Окинув беглым безразличным взглядом напрягшегося Хибари с ног до головы, он склонился над ним, и, взяв за руку, дотронулся до пульса. - Как я и говорил, сильное переутомление и потеря крови. Нельзя так насиловать организм, иначе он откажется работать, - информировал хранитель, ловкими пальцами начиная снимать бинты с ран Кёи. Хибари фыркнул, показывая своё отношение к диагнозу, поставленному Алауди. - Что ты можешь знать о медицине? - отвернувшись, язвительно поинтересовался Хибари. Алауди не удостоил его ответом, продолжая разматывать бинт на особенно глубокой ране на предплечье, там, где обычно находилась красная повязка с надписью "Дисциплинарный комитет". За хранителя ответил Мукуро, до этого молча наблюдавший за манипуляциями Алауди. - Алауди - лучший медик первого поколения Вонголы. Его удивительному увлечению медициной обязаны жизнью многие. Нам повезло, что он оказался рядом, иначе всё могло бы закончиться иначе. Обязательно поблагодари Деймона за то, что он упросил Алауди заняться тобой. Хибари нечего ответить. Он хотел бы сказать, что, не появись хранитель в их времени, Кёя и вовсе не получил бы опасных ран, но Алауди как раз добрался до наиболее сильно пострадавшей зоны - зоны диафрагмы, где зиял красноватый порез, наскоро, хоть и по всем правилам, прикрытый бинтами. Хибари очень хотел бы закричать от боли, но понял, какое действие окажет на раскалывающуюся голову крик, поэтому он просто зашипел, когда Алауди стал отделять прилипшую на кровь повязку от кожи. Взяв таблетку, протянутую Алауди, и проглотив её, Кёя, почувствовав, как сознание уплывает, с облегчением отключился. Теперь он хотя бы жжения от открывшихся ран не почувствует. Хибари пришёл в себя неожиданно. Ощущение напоминало выныривание из воды после долгого недостатка кислорода. Он сначала почувствовал, и лишь потом увидел в своих руках горячую чашу с чем-то ароматным. - Пей. Это кроветворное, - послышался совсем рядом спокойный голос хранителя. Кёя сделал несколько глотков, уцепившись за реальность, за взгляд ледяных голубых глаз. Через несколько минут Алауди забрал кружку из ослабевших пальцев. Можно было быть спокойным: Хибари теперь проспит беспробудно минимум три часа. Хранитель неторопясь поднялся по ступенькам вверх и вскоре достиг крыши. На нагретой солнцем поверхности лежал Мукуро, задумчиво наблюдая за плывущими облаками. Юноша положил голову с фееричным беспорядком из прямых прядей на руки, сплетённые в замке. Алауди вдруг вспомнил фразу, которую когда-то сказал его хороший друг: "Все иллюзионисты - заядлые мечтатели, но некоторые этого просто не показывают". В глазах Мукуро сейчас точно появилась какая-то мечтательность. Кто бы мог подумать, что молодой человек с разными глазами и мужественной улыбкой - опасный преступник, на счету которого немало отнятых жизней. Задумавшись, первый хранитель Облака лёг на тёплую крышу. Он действительно устал. Казалось, стоит закрыть глаза - и тут же уснёшь, даже не заметив какой-нибудь мелочи. Прав оказался Примо, говоря, что десятое поколение - не идеальная, но всё же копия первого и наоборот. Этот Мукуро очень похож на молодого Спейда, что внешне, что внутренне - убеждениями. Алауди несколько раз видел, как сражается этот парень, как он орудует своим любимым трезубцем. Этот юноша внушал восхищение. Хранитель Облака не сказал бы точно, кто ему нравится больше - эта версия молодого Спейда или всё же сам Ди. - Алауди? - хранитель обрывает свою мысль и поворачивает голову к юноше, удобно расположившемуся как-то слишком близко. - Я хотел сказать тебе спасибо за то, что ты взялся за лечение Кёи. - В глазах мальчишки плещется смех, тихий, как у Деймона. - Не стоит благодарности, - холодно отвечает Алауди, вновь обращая взор на величественные облака, плывущие по огромному небу. Через пару секунд недовольный таким положением событий Мукуро склоняется над хранителем, внимательно глядя на тонкую полоску его губ. - Я буду настаивать, - произносит он то ли в шутку, то ли всерьёз. - Всё-таки он дорог мне, и... Алауди не даёт ему закончить - он просто прижимает юношу к себе, вовлекая в поцелуй. И всё-таки как же редко встречаются такие благодарные иллюзионисты, потрясающе умеющие благодарить...