Чёрный кофе

Красновато-рыжие лучи заходящего солнца невесомо скользят по мраморно-белым щёкам брюнета, полулежащего в мягком кресле. Хибари медленно открывает глаза. Голова не болит совершенно. Кёя поднимается с места. Мышцы совершенно не болят, тело легко слушается своего хозяина. Хибари подходит к окну и закрывает его, в комнате и так достаточно свежего воздуха. Кёя в принципе предпочитает закрытые помещения. - Постарайся больше так не перенапрягаться. Второй подобного рода атаки твой организм может не выдержать. - Хибари даже не поворачивается, чтобы увидеть обладателя равнодушного голоса, он просто игнорирует своего предшественника, продолжая оглядывать школьный двор в поисках разрушений. Не дай Всевышний, чтобы со школой произошло что-нибудь дурное, пока он приходил в себя. Кёя направляется к выходу из кабинета, замечая, что в дверном проёме стоит Алауди и спокойно на него смотрит. Светлые волосы кажутся рыжеватыми на концах из-за закатного света, а пронзительные голубые глаза ещё сильнее выделяются на красивом гордом лице. Хибари подходит вплотную к хранителю, холодными серовато-синими глазами рассматривая своего недавнего врага. - Мы ещё встретимся, и я забью тебя до смерти, травоядное. Я не просил меня лечить, - Алауди никак не реагирует на выпад Кёи, в свою очередь изучающе-пренебрежительно разглядывая юношу. Хибари почему-то не удивляет, что его фраза никак не действует на хранителя. - Однако... Спасибо. Хибари мимолётно прикасается к губам замершего на секунду от такой наглости Алауди и, более ни кем не задерживаемый, выходит прочь из собственного кабинета. Первый хранитель Облака лишь хмыкает и вытирает губы перчаткой: этот Кёя всё больше выходит за рамки дозволенного и всё больше напоминает Алауди самого себя в молодости, хотя окончательно признавать собственную схожесть с этим подростком не позволяет гордость. Хибари направляется домой, где заваривает себе любимый зелёный чай и ещё долго сидит, о чём-то размышляя. Всё-таки одиночество - великий дар Богов. Стоит только вспомнить Мукуро и пожалеть, что место новой встречи назначено не было, а иллюзионист опять где-то в своих комнатах в Кокуё-лэнде, раздаётся звонок в дверь. Но Хибари плевать, чай ещё не допит, а это значит, что можно сидеть и смотреть на маленький журчащий чистой водой фонтан из бамбука и наслаждаться тихой обстановкой. Надо будет - позвонят на мобильный, а там уж Хибари решит, брать трубку или нет. Несостоявшийся посетитель и правда скоро перестаёт издеваться над дверным звонком. Хибари тянется к чайничку с заваркой, чтобы наполнить чашу ароматным светлым напитком, когда оконное стекло жалобно звякает, и рама вылетает на пол, засыпая светлый ламинат прозрачными осколками. - Buon sera, Кёя-кун! - на подоконнике удобно расположился ухмыляющийся Мукуро. Пожелание доброго вечера не совсем сочеталось с только что выбитым окном, что не на шутку взбесило Хибари. - Травоядное, - заварочный чайник перекочевал из рук Хибари на плетёную подставку рядом с фонтаном, и в следующую секунду Кёя уже стоял рядом с нарушителем порядка, - ты нарываешься на наказание. Забью до смерти. Свистнули тонфа, но Мукуро ловко подставил под удар трезубец, со смехом отвечая: - А ты попробуй для разнообразия зацеловать. Живое воображение выдало картинку: чёрный надгробный камень, на котором выбита фотография иллюзиониста с надписью "Рокудо Мукуро. Итальянский убийца, мечтавший уничтожить мафию, десятый хранитель Тумана Вонголы. Зацелован до смерти Кёей Хибари. Покойся с миром." Хибари хмыкнул и снова взмахнул своим оружием. Мукуро, рассмеявшись, перехватил опасную сталь, и, с силой притянув за неё Кёю ближе, нежно поцеловал. Воспользовавшись минутным ослаблением концентрации Хибари, Рокудо выдернул обе тонфа из его рук и, не особенно церемонясь, выкинул их в окно. Хибари, оценив ситуацию, решил, что найти их он может и позже, а сейчас нужно заняться наказанием иллюзиониста. Руки хранителя Облака потянулись к застёжке куртки Мукуро, но тот вдруг неожиданно сильно оттолкнул Кёю в сторону. По телу хранителя Тумана синими сапфировыми волнами пробежало пламя. Теперь на подоконнике сидел собственной персоной Деймон Спейд, насмешливо разглядывая серьёзного Хибари. - Без обид, Хибари, я просто хотел выяснить, как ты относишься к моему ученику, - Деймон нарочито серьёзно отсалютовал рукой и хотел было уже выйти тем же путём, каким и вошёл, когда его остановил голос Кёи, презрительно прозвучавший в комнате. - Сидеть, травоядное. Ты думал, я не догадаюсь? - Хибари кивнул куда-то в направлении правой руки Спейда. Деймон, отследив взгляд Хибари, с удивлением обнаружил на своей руке наручник. Цепь от него вела прямо в кулак Хибари, где он сжимал в пальцах второй, точную копию первого, железный браслет. Спейд попытался найти выход из ситуации, зная, что эти наручники - такие же, как и у Алауди - ни за что не сломаются без воли хозяина. Хибари тем временем медленно подходил всё ближе и ближе, гипнотизируя Спейда взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Резкий звонок в дверь заставил обоих оставить свои планы на ближайшие минуты. - Я открою, - предложил Спейд, соскакивая с подоконника на хрустнувшие осколки стекла. Создавалось впечатление, что Деймон, старый друг семьи, пришёл навестить Хибари из чувства вежливости и сейчас собирается по-дружески помочь ему с приёмом гостей. Кёя молча направился следом. На пороге стоял Рокудо Мукуро с букетом из розовых кувшинок. - С выздоровлением, Кёя-кун, - с этими словами иллюзионист протянул кувшинки Хибари, который на автомате взял их и даже поднёс к носу, чтобы вдохнуть приятный лёгкий запах. - Это надо отметить. - Мукуро рассмеялся, притягивая к себе Хибари за талию и мягко целуя его. Хибари понял, что в его руках больше нет наручников только тогда, когда комнату заволокло синим туманом и перед ним не предстало двое абсолютно одинаковых Рокудо. Чёртов Мукуро, видимо, быстро оценил ситуацию и решил помочь наставнику. - Угадай, кто из нас настоящий, - ухмыльнулся один из них, обнимая за талию свою копию. Хибари молча уселся на кровать, внимательно посмотрел на этих двоих, и наконец ответил: - Меня это не волнует, - бросил он, зевнув. - Идите сюда оба. - Какой находчивый, - восхитился Спейд, уже расстёгивая рубашку на Хибари и целуя его шею. Мукуро возился с застёжкой штанов хранителя Облака, чувствуя, как твердеет его плоть. В прихожей раздались шаги, и в комнату гордой поступью вошёл Алауди. - Хибари Кёя, я пришёл вернуть должок, - холодно сказал первый хранитель Облака. Затем он, не обращая внимания на целующихся и ласкающих друг друга иллюзионистов, подошёл ближе к Кёе и, наклонившись, скользнул языком тому по губам, вынуждая приоткрыть чувственный рот. Пройдясь языком по языку Хибари и прикусив мягко его губу, Алауди отстранился и собирался уже выйти из комнаты, когда обнаружил свои руки скованными наручниками, цепочку которых держал Хибари. - Останься. Холодный взгляд, приятная тяжесть чужого тела на своём, и потрясающе горячие губы и сильные пальцы, расстёгивающие наручники. Оставалось только облакам раствориться в тумане, тая от желания.