Лучший способ

— Бла-бла-бла… бла-бла-бла-бла… Речь Лео сливается в одно неразборчивое бормотание, когда тот читает свою любимую, длинную, пространную лекцию. Раф закатывает глаза, потому как устал до чёртиков стоять тут и создавать хотя бы видимость внимания. Даже любоваться Леонардо не тянет — таким, как сейчас, он Рафу не нравится. Сосредоточенный, серьёзный, весь где-то там, в мире стратегии, планов… Слишком занудный. Лео может быть очень разным, и бунтарь любит его в разных ипостасях. Когда он сердится, от него чуть ли не искры летят, синие глаза мечут молнии — аж дух захватывает. Рафаэль, бывает, специально его бесит ради этого волнующего зрелища. Иногда Леонардо ведёт себя, словно ребёнок: его милая восторженная мордаха стоит даже присутствия при просмотре братом глупых «Космических героев». Ещё есть неуклюжесть и увлечённость. Лео может быть действительно забавным. А может — и азартным. Лучшего спарринг-партнёра Рафу не найти. Но когда лидер становится таким — очень хочется побиться головой о стену. Даже голос Лео раздражает, хотя обычно Раф с наслаждением его слушает. Не саму суть слов, но само их звучание как-то умиротворяет. Только не сейчас. Раф даже не помнит, с чего началась эта нудятина. Ах да, очередной выход на поверхность… А до этого, кажется, Леонардо что-то не устроило на тренировке. — Бла-бла-бла… Лео сопровождает свою речь жестами, закрывает глаза… На миг Рафаэль даже выныривает из мыслей о том, что неплохо было бы Дону изобрести лидерозаглушку. Или, наоборот, записать всю эту галиматью и продавать как медитативные звуки, вроде каких-нибудь «Звуков леса» или «Текущей воды». Ничем же не хуже. Как там? Сосредоточиться на звуке, чтобы не было посторонних мыслей? По мнению Рафа — вот это вполне сошло бы за средство от бессонницы. Озолотились бы. «Ну чего тебе надо-то? — едва удерживая зевок, думает Рафаэль. — Плохим парням наваляли, дело сделали, пусть и без точного следования твоему плану. Зачем нудить-то, разжёвывая все наши косяки по сотому разу?» Он и сам всё знает. Дон и Майк тоже. К слову о них — братья уже освободились, отправившись по кроватям. А вот Рафаэль вынужден торчать здесь, в зале, и внимать. Всё из-за того, что, видите ли, за ним было больше всего ошибок. Ну, в глазах лидера, конечно. Лео надрывается уже битый час, на рекорд идёт, ну, а Раф чувствует, ещё немного и уснёт прямо на месте. «Почему нельзя отложить разбор полётов на утро? — тоскливо думает он и понимает, что ещё пять минут — и действительно упадёт да уснёт. — Надо это прекращать». Мечник хмурится и принимает очередную лидерскую позу, что-то показывая рукой. Его речь всё ещё сливается для уставшего бунтаря в монотонное «бла-бла-бла…». Зеленоглазый зевает, на чистом автомате поднимая ладонь к лицу и делает единственное, что, как ему кажется, прервёт Лео так, что тот сегодня уже не продолжит. Он преодолевает два шага между ними и, притянув к себе голову Леонардо, целует в губы, тем самым обрывая прямо на середине очередного «бла». И, пока старший не очухался, идёт к себе. Его панцирь сверлят обалдевшие глаза покрасневшего Лео. Тот только и может, что что-то мычать в полнейшем замешательстве. «Спать. Наконец-то в тёплую уютную кровать, — ворочаются в голове Рафаэля приторможенные мысли. — А приёмчик-то сработал, надо запомнить на будущее. Не самый плохой способ заткнуть Бесстрашного». Приём затыкания Лео не слишком-то Рафа беспокоит. Он ведь добился, чего хотел, не вложив в поцелуй что-то большее. Сейчас — именно так. Или он просто себя в этом убедил…

***

Несколько минут Лео находится в ступоре. Лицо пылает, внутри что-то словно икает… или порхает? Он и сам не определится, что ему испытывать в связи с Рафовой выходкой. «Как он узнал?» — первая его связная мысль. Смешанные чувства к Рафаэлю одолевают его вот уже… даже и не сказать, сколько времени. Долго. И сложноидентифицировано, потому что это же Раф! С ним никогда не было просто. Иногда его убить хочется, а иногда — притулиться рядом и остаться так, пока не прогонит. Ведь со вспыльчивым братцем бывало невероятно тепло и уютно, как-то по-особенному надёжно. В основном Лео склонялся к тому, что ради этого стоило терпеть периодические «взрывы». Леонардо находит Рафа весьма привлекательным в разных смыслах. И это его, честно сказать, пугает. Не единожды он думал о том, что явно заболел на голову…, а то, и, что куда хуже — на душу. И вот брат сам его толкает на стезю греха. Догадки одна другой хуже: узнал и решил поиздеваться; а может… чувствует то же самое? Это-то страшнее всего. Сражаться с этим одному трудно, но если ещё и Раф, подчиняясь своей природе, как всегда пойдёт наперекор Леонардо — это намного хуже. «Что мне делать-то?!» — почти вслух взвыл Леонардо, схватившись за голову.