Лучший способ

Две недели мучительного мыканья ничего не дали. Раф вёл себя как ни в чём ни бывало, Лео же чувствовал, как к лицу приливает жар, стоит лишь увидеть этого «соблазнительного зеленоглазого гада». И вдвойне его бесило, что для самого «гада» будто и не было ничего. «Несправедливо! — в сердцах думал он, сбрасывая напряжение на манекене для битья. — Я тут, понимаешь, извёлся, устал уже гадать, что это могло значить, а для него всё как с гуся вода! И чего мне одному мучиться?» Вот это «Чего мне одному мучиться?» не давало покоя, правда, довольно долго не заходя дальше мыслей. Это пока на нём ещё держались природно-приобретённые тормоза. Испытанные им ранее смешанные чувства, списанные на различные придуманные причины, крепли, обрастая мешаниной из различных тонких подробностей.

***

Эта тренировка поначалу ничем не отличалась ото всех предыдущих. Отработка приёмов, повтор в энный раз. И все до одного знали, что это ради Майки с его хронической рассеянностью, с неумением сосредоточиться достаточно долго. Некоторые уроки давались младшему достаточно легко и просто (в основном те, где нужна была скорость и ловкость, особенно при должной мотивации — тогда Майк считал это игрой), но другие, требующие монотонных, многажды повторяющихся движений, быстро утомляли. После основных ката Сплинтер велел сыновьям дополнительно позаниматься растяжкой и это уже было для Лео хуже. Потому что в пару ему неизменно доставался Рафаэль. Видимо, лидер выступал для бунтаря стимулирующим фактором. Чего ему стоило помогать в парном упражнении, удерживая ноги партнёра… И лучше не знать ни этому самому партнёру, ни те более учителю с братьями, о чём думал в это время Леонардо. Это он ещё как-то пережил, но когда Раф принял позицию, как её ёмко и содержательно называл Майк, «хвостом вверх»… Тут уж любая выдержка дала бы трещину. Не помогали даже мысли о боях и укреплениях мышц. Лео просто вынесло из зала, будто за ним гналась как минимум стая голодных волков. Он был слишком занят, желая лишь благословенного холода душа, ему было просто не до оглядываний. Лео не мог оценить реакцию родных на его демарш. Дон с Майки только удивлённо переглядывались: нетипичное поведение старшего их обескуражило не меньше странно-торжествующей ухмылки Рафаэля, которой он провожал старшего. Первая воображаемая стена осыпается с грохотом, никому неслышным.

***

Второе испытание для Лео подкинула Эйприл, принеся (разумеется, без капли злого умысла!) мороженое, и ладно бы это было ведёрко… Нет, почему-то на стол легли пачки эскимо и тут же были расхватаны. Леонардо не сразу заметил подвох. Мороженое и мороженое, в шоколадной глазури, на палочке… Что такого? Оказалось, Рафаэль мог есть свою порцию чудовищно возбуждающе. Лео лишь взгляд кинул, да так и прикипел, начисто забыв о своей уже таявшей вкусности. Раф не спешил, как Майки, не кусал механически, как Дон. Странно, Леонардо не мог объяснить, чем же его внимание так приковалось к этому несчастному мороженому. Просто он смотрел, как его верхушка исчезает во рту Рафа на секунду. Он её вынимает, облизывает губы, скусывает шоколадную глазурь… И лидер готов был поклясться, что Рафаэль специально делает так, что белые капельки попадают на губы, одна — на нос. Белое на зелёной коже смотрелось невероятно горячо. — Лео? У тебя мороженка на стол капает, — потыкав старшего в плечо, сказал Майки. Почему-то прозвучало это в голове старшего как «слюна капает», хотя, конечно, маленький невинный Майки не мог так сказать… мечник поспешно удалился из кухни под каким-то неправдоподобным предлогом. «Да что со мной такое! Что я за извращенец!» — мысленно вопил Леонардо, пытаясь забыться в беге по знакомому туннельному маршруту.

***

Некоторое время было тихо. Ну, не считая уже привычных деталей, как-то: мимолётные касания на тренировке, взгляды дольше необходимого, случайно-неслучайные столкновения, например, когда Раф выходил из душа, влажный, пахнущий «вкусным» ягодным гелем (откуда тот вообще взялся?), или поздним вечером на кухне… Ко всему этому Лео мог притерпеться, научился сдерживать себя, даже почти не шарахался. И некоторые личные «проблемы» он решал, уединившись, ухитряясь до этого самого уединения дотерпеть. Родные ни о чём не подозревали. Вроде бы. И с чего вдруг началась неделя романтических комедий? Лео бы познакомил того, кто это придумал, со своими мечами… Издевательство же чистой воды! И, что самое плохое, все почему-то эти комедии смотрели, не отвертеться. Очередной вечер, очередной фильм. В этот раз — «За бортом». Донни на полном серьёзе объяснял Майки насчёт возможности амнезии у героини, Сплинтер добродушно улыбается в усы, сидя в любимом кресле. Раф смотрит. Лео протёр глаза, но чудное видение не исчезло, наоборот, Рафаэль даже подался вперёд на каком-то волнующем моменте. «Ему действительно нравится? Вот никогда бы не подумал…» Леонардо начал осознавать, что всё не так просто, за их обыденными ролями скрывается что-то ещё, личное. С этого вечера он начал исподволь следить за Рафом, замечая то, чего прежде не видел. Бунтарь открывался ему с другой стороны и это не менее прекрасно и волнующе, чем те взрывы фейерверков, что были прежде. Это позволяло узнать брата лучше, восторгаться не просто его телом, но им самим. А ведь было чем. За хамоватым фасадом скрывалась вполне адекватная личность и Лео хотелось узнать больше. Хотелось доверия, чего-то… душевной близости как бы банально это не звучало. Именно с Рафаэлем. И вот это уже было намного серьёзнее каких-то там физиологических позывов.

***

Рафаэль начал паниковать. Подходила к концу вторая неделя затворничества Лео. Фигурально выражаясь. Тот не запирался в комнате, исправно посещал тренировки, но избегал общих обедов, не прилипал, по обыкновению к телевизору. И самое страшное — не смотрел на Рафа! Мастер сай пребывал в недоумении: всё ведь так хорошо шло! Дразнить Леонардо было здорово, лидер так забавно краснел и бледнел, бегал куда-то, глаза выпучивал… И, самое главное — всё его внимание принадлежало только Рафаэлю! Лео пренебрегал даже лишними часами медитации или любимыми вечерними чайными посиделками в компании с книжками. Раф искренне кайфовал от всего этого. А тут ни с того ни с сего — такой облом! Хоть устраивай скандал, чтобы был повод снова заткнуть Леонардо. Очень уж хотелось снова применить тот действенный способ. «В голове один Бесстрашный, безобразие, — фыркнул про себя Раф. — Пойти развеяться, что ли?» Леонардо посмотрел вслед Рафаэлю из своего укрытия и довольно улыбнулся. Сегодня он собирался расставить всё по местам.

***

Рафаэль сам не понял, как оказался прижат в углу туннеля. Просто откуда ни возьмись на него свалился Лео («С трубы, что ли?» — на автомате мысленно предположил он), мгновенно обезоружил и связал руки, зажав ладонью рот. И смотрел этак… плотоядно. Рафу стало страшно. — Дразнил, значит? Издевался? Развлекался? — почти шипел старший. Зловеще так… — Ну так и я сейчас поразвлекаюсь… Рот Рафа освободили, но едва он собрался гневно завопить на наглеца, посмевшего покуситься на Рафово личное пространство, как чужие губы впились в его неумело, но настойчиво. Не до гнева стало. «Всё-таки это самый лучший способ для затыкания», — подумалось им обоим практически одновременно.

***

— Ну как? — Ооо… — Что такое, Дон? — обеспокоенно спросил Майки у брата, только что вернувшегося с разведки. — Они же друг друга не убили? — Если и убьют, то к взаимному удовольствию, — приторможено ответил Донни. — А знаешь что, пойдём-ка поиграем в приставку. Патрулирования сегодня, думаю, не будет.