Лучший способ

Донни не сомневался, что происходит что-то неладное в их крепкой семье. И, конечно, эпицентром были Лео и Раф, пресловутая «Команда А». Обидно, но Дон не мог понять, в чём же дело. Да, недавно у этих двоих был конфликт. Снова. Ничего необычного, однако поведение Леонардо в эту концепцию не вписывалось. Честно сказать, Донателло всё больше склонялся к мысли, что нужно бы Леонардо опросить (хотя бы для начала) на предмет возможной болезни. С чего он стал таким дёрганным и краснеет по непонятным причинам? Первый намёк на ответ любознательный черепаха получил на тренировке. Лео та-а-ак посмотрел на по… за… хвост Рафа и убежал, будто спасался ото всех их врагов сразу, от лесного пожара, лавины, цунами… И это было дико. Не менее странно видеть торжество на лице Рафаэля. Выждав немного, Раф неспешной походной удалился вслед за старшим. «Возможно, у нас тут двое с психическими расстройствами, — с тревогой подумал Дон. — А я ведь не углублялся в изучение психологии… Нужно восполнять пробелы и срочно!» Майки ткнул брата в бок: — Они как ты и Эйприл! — громким шёпотом сообщил младший, восторженно блестя глазами. — Ч-что? — моргнул Донни и покраснел, как всегда при намёках на его отношение к подруге. — Ой, это ж секрет! — испугался Майк и замахал руками, аки мельница: — Забудь, что я сказал! Я ни-че-го не говорил! Это всё игра воображения. Я пошёл кататься, буду к вечеру! Только его и видели. А Дон остался переваривать всё, что видел и слышал. Кое-что в словах Майки его зацепило, он не сразу смог понять, что. Да, непрозрачный намёк на всем известное отношение Донни к Эйприл… Но не только. «Он сказал… Не может быть!» На некоторое время Донателло стало не до перипетий в отношениях старших братьев. Своих хватало. Он набирался храбрости для очень серьёзного поступка, хотя кое-какие ростки надежды, что его не отфутболят с особым цинизмом, у него имелись. Спасибо Майки с его наблюдательностью! После того комментария младшего брата Дон и сам стал замечать то, чего не видел за собственной влюблённостью и смущением. Всё-таки пялиться подолгу на девушку он не мог, а когда она сама на него смотрела — смущался и взгляд отводил. Теперь же он искал знаки… и на удивление легко их находил. Он смотрел, любуясь, на Эйприл, чуть что отворачивался или опускал голову, пытаясь утихомирить жар и неловкость. А пока он не видел, она смотрела на него. И волосы поправляла, стреляя глазками будто бы невзначай, и с ним находилась больше времени, чем с любым из братьев. Причём он специально два дня не навязывался, делая вид, что полностью поглощён работой над Металлоголовым. Эйприл всё равно сидела с ним в мастерской, читала, делала домашние задания…, но не уходила. Вот он и собирался проверить, напридумывал ли он себе то, чего и в помине нет, или… или всё-таки оно есть. Ну, а потом уж разбираться с тем, что ещё подразумевал Майки. Всё по порядку. Итак, Донни начистил панцирь, надел новенькую маску, остальную экипировку тоже обновил и вышел из логова. По пути нарвал цветов в парке. И нервничал, конечно, ужасно. До такой степени, что забыл позвонить и предупредить подругу о своём визите. А вспомнил он об этом ужасно нетактичном проступке уже практически под окнами Эйприл. «Вот я безголовый! И что же, сейчас звонить? Но она может обидиться, что не предупредил… Нет уж, откладывать не годиться, я же с ума сойду! Ладно, просто скажу, что проходил мимо. Да, именно. И решил заглянуть…» Боясь передумать, он поднялся к окну её спальни, надеясь, что его принцесса ещё не спит… и чуть не навернулся от неожиданного зрелища, подсмотренного в щёлку меж занавесками. Эйприл, невероятно хорошенькая с распущенными волосами, облачённая в фиолетовый домашний костюм в жёлтых звёздах, сидела в кресле и мечтательно вздыхала, глядя на неизвестное фото в рамочке с сердечками. Тут невольному наблюдателю поплохело, ведь очевидно, что ему сейчас были бы не рады. Так бы он и ушёл, однако Фортуна сегодня была на его стороне. Эйприл чуть повернулась на крутящимся кресле и зацепила настольную лампу. В желтоватом свете Донни увидел нечто, до боли знакомое: у него тоже была подобная доска для фотографий. И на большинстве из них присутствовала рыженькая девушка, одна и с братьями. С ним… А у неё были его фото. К некоторым были даже прилеплены наклейки-сердечки… «Я что, попал в Рай?» Ощущения были весьма похожи. Счастье, внезапно свалившееся ему на голову, нешуточно потрясло. Догадки, конечно, это одно, но только увидев то, что увидел, Донни испытал реальное потрясение. Причём сам не понял, отчего. Но признаться в подобном состоянии он точно не мог — ноги предательски не держали, перед глазами всё плыло. И вообще, чудо, что на землю спустился, а не скатился кубарем. Что парадоксально, в некотором смысле он ещё некоторое время пребывал вовсе не на земле. Мысленно. В себя его привёл начавший накрапывать мелкий дождик. Лицо медленно, но верно перестало пылать, почва обрела устойчивость. Правда, в заветном окошке к тому времени уже не теплился огонёк настольной лампы, девушка мирно спала, повернувшись лицом к тумбочке, на которой стояла фотография, та самая, в рамочке с сердечками. Признание откладывалось, но Дон не слишком расстроился. Дорогу до дома он пролетел как на крыльях. А на следующий же день, когда Эйприл пришла к ним в логово, Донни выдал ей путаную, но искреннюю речь о том, как она ему нравится, как он хочет сделать всё, чтобы она была счастлива. Её долгое молчание — словно прохождение сквозь огонь, воду и медные трубы. Мысли панически метались в голове. Он же не мог ошибиться, да? Галлюцинации не могут быть такими… и сны… А если это очередная атака каких-то немыслимых мутантов, производящих галлюциногены или внушающих сны? Ничего не было? Но Эйприл всё же заговорила, смущаясь и запинаясь, совсем как Донни. Он ей тоже очень нравился уже давно. Добрый, умный, временами безрассудный и преданный своей семье. Надёжный. Её идеал по характеру. И она, ещё лет в тринадцать пережив вспышку подросткового увлечения «страшно крутыми» парнями, составила для себя тот образ, в который ни в коем случае нельзя влюбляться, и второй — наоборот. Дон под этот второй образ и попадал. Вот внешность… Это смущало её некоторое время, но подружившись с зелёной командой, пережив вместе массу приключений, Эйприл уже не придавала внешности друзей особого значения. Она уже выяснила, что можно быть писанным красавцем снаружи, но отвратительным негодяем внутри. И наоборот. Но черепашки, на её взгляд, были очень даже симпатичными — особенно по сравнению с другими мутантами, которых ей довелось увидеть. Да и, чего там — куда приятней многих ребят из школы. Проблема же была в отце девушки. Кирби очень плохо переваривал всё, что на него свалилось. А новости о том, что с ДНК дочери экспериментировали зловредные инопланетяне, вообще его добили. Дону было больно слышать в пересказе подруги, как мистер О’Нил воспринял эту информацию. Он ведь почти отказался от дочки! Донни не мог и представить, насколько всё было плохо у Эйприл дома. И ведь она не говорила, Кирби тоже не показывал своих негативных чувств к ней и к семейству Хамато. Девушке же приходилось жить как на пороховой бочке. — Пока я делаю вид, что ничего не было, веду себя тихо — всё в порядке, — смущённо передёрнула плечами Эйприл, объясняя текущую обстановку дома. Дон с трудом верил своим ушам. Сложно было даже пытаться представить, что так бы повёл себя с сыновьями Сплинтер. Девушка разрывалась между друзьями и отцом, тем более, что тот давил на её чувство вины. Мол, из-за них с матерью у Кирби не было нормальной жизни, всё это — какой-то извращённый план, а он бедная жертва произвола. Что он вынужден заботиться об инопланетном выродке… Эйприл, конечно, чувствовала себя виноватой за страдания единственного родного человека. Но и её нервы давали слабину. Признание Донни и облегчило её душу, и добавило угрызений совести. Но она была неприлично счастлива и очень хотела хотя бы попробовать встречаться. Нужно было быть очень осторожными. Дон согласился не торопиться, хотя и желал проорать на весь Нью-Йорк, что они теперь вместе. Свежеиспечённая парочка наслаждалась своим счастьем. Но и поделиться этим добром им хотелось. А видя явные моральные страдания Лео и Рафа, как не попытаться помочь? Не порядок — они рады, а эти двое изводят и себя, и окружающих. Понаблюдали влюблённые за братьями и сделали кое-какие выводы. План составить не так уж сложно. Сперва — убедиться, что им не почудилось. Дон всё-таки немого скептично отнёсся к мысли, что Леонардо имеет особые чувства к Рафу. Так что Эйприл принесла в логово эскимо — и внимательные наблюдатели-провокаторы увидели яркое подтверждение своих предположений. Лео прямо-таки поедал глазами Рафаэля. А потом рванул куда-то, не заметив, как опрокинул табуретку. Вот теперь парочке заговорщиков можно было продумывать пути сталкивания двух упрямцев. А ещё одну порцию мороженого Эйприл с Донни съели вдвоём, закрывшись в лаборатории. Оба признали, что так гораздо вкуснее. И что повторят это ещё не раз. К величайшему сожалению девушки, она не могла слишком часто и подолгу оставаться в логове, да и открыто показывать отношения тоже не стоило. Ребята не знали, как отреагирует Сплинтер, к тому же кто-то из братьев вполне мог проболтаться Кирби — объяснять же, почему отцу нельзя знать, Эйприл не хотела. Всё-таки, сказать Донни это одно, но всем… Нет, к этому она готова не была. Сталкивать братьев оказалось неожиданно забавно и весьма увлекательно. Особую остринку придавала необходимость проделывать это так, чтобы никто не догадался. Прямо-таки затяжная партизанская деятельность! Настоящий вызов для ниндзя. Незаметно стащить из ванной полотенце, чтобы Раф вышел оттуда не вытеревшись толком; нарочно проиграть в спарринге, чтобы эти двое оказались в паре; попросить Лео принести кофе, точно зная, что на кухне Рафаэль готовит себе перекус… Да и, помимо плотского притяжения нужно было заинтриговать внутренним миром. В общем, заговорщики с радостью созерцали, как Леонардо медленно, но верно проникается… А вот Раф, похоже, получал от внимания лидера удовольствие, только не совсем так. Ему был важен сам факт: «О, Лео с меня глаз не сводит! Вот какой я уникальный и замечательный». Но шагов навстречу Рафаэль не предпринимал. А Леонардо медленно, но верно сходил с ума… Нужно было что-то с этим делать. И они сделали — тут самое сложное было так расставить намёки, чтобы Леонардо (ребята решили воздействовать на этого страдальца, ведь второй, с присущей ему вспыльчивостью, мог намекальщикам всыпать) не заподозрил в этом чужой коварный замысел. На счастье, бедняга был слишком вымотан морально, не понял, с чего это по телевизору подозрительно часто показывают романтические фильмы, и что в Доновой энциклопедии делала распечатанная статья про отношения с советами. На некоторое время лидер притих. Казалось, жизнь вошла в прежнюю колею. Только Раф начал проявлять беспокойство, потеряв, видимо, уже необходимый источник внимания. Эйприл с Доном понимающе переглядывались, понимая, что вот-вот грянет. Грянуло. День спустя, выбравшись тайком на встречу с Эйприл, Донни ей рассказывал: — …И Лео просто прижал Рафа к стенке! Не ожидал от него такого: подкараулил, точно хищник добычу, и напал! — А тот что? — блестя глазами, поторопила она. — Хех, я настолько обалдевшего выражения лица у Рафа ещё не видел. Одно только это стоило всех усилий. О! И самое классное, Лео такой шипит: «Я сейчас поразвлекаюсь…». А затем целует. Ну, а потом я должен был уйти, чтоб не заметили… Да и подглядывать за братьями казалось совсем уж неприличным. Об этом он подруге не сказал, но та и сама поняла. — Славно мы сработали, — с гордостью за совместные проделки вздохнула Эйприл. — Можем открывать сводническое агентство, — поддакнул Донни, в открытую (настоящий восторг!) любуясь сообщницей. Жизнь никогда не казалась настолько прекрасной.