Охота на охоту

    Гарри с трудом повернулся на бок. Вокруг было темно, грязно и невыносимо воняло кошачьей мочой. А главное — он совершенно не помнил, как оказался в этом месте. О самочувствии можно сказать — можно бы хуже, да некуда. Хотелось заскулить от боли и беспомощности, но кажется, это уже кто-то делал и весьма выразительно. В самом темном углу, куда не проникал свет из узкого отверстия под низким потолком тоненько и отчаянно плакал кто-то, кому определенно было хуже, чем Гарри.        Парень попытался подняться, но стены захламленного помещения угрожающе закружились, и ему пришлось застыть на четвереньках, чтобы его желудок не выдал остатки вчерашнего ужина. Гарри пополз на голос на ощупь, разгребая хлам по пути.       — Ой, зараза! — зашипел мальчишка, почувствовав, как что-то впилось ему в руку. Он поднес пострадавшую конечность к глазам. Оказалось, что осколок стекла, валявшийся здесь, черт знает с какого времени, воткнулся ему в основание ладони.       Осколок выдернулся легко, но кровь хлынула неожиданно сильно. Это было последней каплей. Гарри свернулся калачиком на полу, тихонько поскуливая. Его товарищ по несчастью замолчал и со своей стороны решительно зашуршал мусором, пробираясь навстречу.        Гарри удивился — это был крошечный котенок. Тот присел напротив, мяукнул и сунулся к пораненной руке. Сначала нерешительно, а потом все активнее принялся слизывать кровь. «Ну, хоть кому-то хорошо», — вяло подумалось Гарри, и милосердная тьма сна или обморока нежно обняла подростка.       А во сне ему снилось, что огромный и весьма свирепого вида кот, вылизывает его. И сам он уже не человек, а тоже кот, хоть и помельче. Ничего себе так. Симпатичный. Черненький такой, хоть и худющий. Захотелось замурлыкать. Он и замурлыкал. Затарахтел, рождая во всем теле, изумительную вибрацию, которая излечивала измученное тело и успокаивала мятущуюся душу. И только потом понял, что мурлычет на самом деле. Открыл глаза и увидел громадную кошачью голову или не совсем кошачью...       — Ты кто? — голос в конце фразы ощутимо дал петуха.       Котяра отвернулся и презрительно хмыкнул.        На улице уже закончилась ночь. В окно подвала, хоть и скупо, но просачивался день. Подвал оказался гораздо просторнее, чем казался ночью. Гарри пошевелился. Что-то было не так. Гарри попытался подняться. Что-то определенно было не так. Он поднял одну руку к лицу, потом вторую...       — Ты бы встал как полагается. Ты ж не сурикат какой-нибудь и не белка, на задних лапах стоять! — раздался у него в голове незнакомый голос.       — Я кот!!! У меня вот... лапы... усы... у меня хвост!!!       — Прежде всего, ты — неуч, потом ты — мажья омежка, ну, наконец, ты, временно, не слишком чистокровный и не слишком привлекательный серый уэльский книззл!       — Ну я же черный!        — Поэтому и не слишком привлекательный! — отрезал кот.       — А что такое «мажья омежка»?! — осторожно осведомился Гарри. Если честно, то он решил, что или спит, или бредит, но поговорить с котом было интересно.       — Это — ты! — не поддержал беседу кот. — Иди за мной!       Он прямо с пола сиганул в окошко под потолком и Гарри сделал тоже самое. И у него получилось. «Точно бред!» — уверился Гарри в нереальности происходящего, выбираясь в неухоженный садик миссис Фигг.       Вместо того, чтобы честно сделать ноги из проклятого дома, кот направился к кошачьей дверце особнячка, который они только что покинули, Гарри потрусил за ним. Сон ему нравился.       Кошачья дверца показалась юноше странной. Да и в захламленной гостиной дома они оказались почему-то, не днем, а ночью. Тут и там сидели и лежали кошки, Поттеру даже показалось, что они приветствовали их. Хотя может они приветствовали Кота, который со вкусом устроился в кресле. Гарри уселся рядом.        Странное сравнение, но как только они уселись, действие в комнате началось, как по сигналу дирижера.       У камина стояла кошатница и рыдала под прицелом палочки взбешенного Северуса Снейпа: - Еще раз спрашиваю, где мальчик? Я знаю, что он приходил сюда.       — Я испугалась, мистер Снейп. Он пришел ко мне в мантии на голое тело, и у него... все там стояло! И взгляд... Я испугалась!       — Вы хотите меня убедить, что мальчишка пленился вашими прелестями? — бровь профессора выразила всю абсурдность этого заявления, но миссис Фигг иронии не почувствовала.       — А кто вас, магов, знает? Я, может, в жизни такого безобразия не видела! Мой покойный муж хозяйством своим у меня перед носом не тряс, знаете ли...       — Сочувствую. Дальше!       — А дальше я его сковородкой ударила и в подвал.       — Ну я не знаю, Арабелла... — озабоченно покачал головой зельевар. — Вы же должны понимать, что ваша версия... — он пощелкал пальцами, — совсем не убедительна, и вас упрячут в Азкабан за покушение на «надежду магической Британии».       — Я невиновна! Я защищалась! — гордо возразила женщина.       — Это и скажите судьям. И Дамблдору. Желаю удачи! — Снейп повернулся к двери.        — Мистер Снейп, ну мы же соратники, вы ведь можете мне помочь?!       — И сесть с вами в соседнюю камеру? Я уважаю вас, моя дорогая, но...       — Умоляю, умоляю, мистер Снейп, — миссис Фигг попыталась встать на колени и одновременно поцеловать руку Снейпу.       — Ну, хорошо, — вздохнул зельевар, выдергивая руку. — Только я потребую с вас Непреложный Обет.       Он и правда, сперва, потребовал у бедняжки Обет, что она ни словом, ни делом, ни как-нибудь еще не сообщит третьим лицам о Гарри и помощи Северуса Снейпа.       Потом открыл люк подвала, посмотрел туда в темноту и повел носом.       — Извращенец! — шепнул Гарри, который чувствовал, что слизеринский декан совсем не случайно оказался тут. В ответ Кот только фыркнул.       А тем временем зельевар запечатал люк и скрыл его.       — Я появлюсь как только все утихнет, — он кивнул на суету в доме напротив.       Миссис Фигг мелко и благодарно затрясла головой.       И как только Северус Снейп стремительно покинул дом, из-за пыльной портьеры выскользнула... еще одна миссис Фигг.       — Ох, и простота ты, Арабеллочка! Ох, и простота!!!       — А ты хотела бы, Изабеллочка, чтоб я в Азкабан отправилась?       — А подумать, сестрица у тебя времени не хватило? Мальчику восемнадцать стукнуло, у него стояк, у него жар? Ничего не напоминает, а?       — Отстань, Изабелла, это ты там, на Пожирателей своих работая, их заморочки выучила, а у нас в «Ордене» ничего такого отродясь не было! Ни тебе наследий, ни... — кошатница прикрыла рот рукой, видимо, что-то вспомнив.       — Дошло наконец! И ты этому упырю носатому, за просто так, омегу отдашь! Ну и кто ты после этого?! Дура! Дура и есть! Но ничего, я-то обетов не давала, так что, глядишь и нам с тобой перепадет чего-нибудь.       — Да ты что? Этот ирод, ядодел, он же меня со свету сживет! — с ужасом возразила ее незадачливая сестра.       На что ее близнец только рукой махнула: — Какой с тебя, сквиба, спрос! Это же Поттер! Он и не такое вытворял! Сбег — и весь сказ!       Миссис Фигг покачала головой, но спорить не стала.       Гарри почти задремал, когда услышал как «добрая» сестрица миссис Фигг отправляет письма в королевский лес Дин и Малфой-мэнор.       Кот, который такой весь из себя КОТ, спокойно спал в кресле, а вот Гарри было явно не по себе. Как-то уже слабо верилось, что все что происходит - страшный сон. Кое-что убедило его, что это не менее страшная явь. Он потянулся к серому книззлу и попытался его обнюхать.       — Это еще кто-то сомневался в своей кошачьей природе, — прошипел тот, не открывая глаз. — Вообще-то, в приличном обществе, старших не принято обнюхивать без разрешения.       — Да я и не думал, — пробурчал Гарри. — Вот еще...       — Хотя, я надеюсь, что в дальнейшем, ты сможешь полагаться на свое обоняние. Ведь именно так омеги находят себе партнера, — игриво заявил он, принимая более расслабленную позу.        — Да что тут происходит? Верните меня обратно. Я домой хочу, я к Дамблдору пойду.        — Насколько я понимаю, ваш директор Хогвартса не альфа, но, я думаю, применение придурковатой омеге найдет... Для общего блага! — промурлыкал этот изверг, не открывая глаз, и от этого расслабленного и спокойного тона стало понятно, что ничего хорошего это лично Гарри не несет.       — Послушайте, послушайте... Я понимаю, я неуч, я полный профан, но я ничего не понимаю. Объясните мне, пожалуйста, что тут происходит?       — Ну уж нет! Объяснять недоумкам азы я не подписывался. У тебя в кармане мантии книжка. Прочитаешь, а уж потом, если не поймешь, я так и быть отвечу, — фыркнул котяра и встал. И они снова направились к кошачьей дверце.       Поттер оказался в Выручай-комнате. Босой и в мантии на голое тело. В кармане была Гермионина книга.       Она открылась на странице «Омеги — правда и вымыслы». Там утверждалось, что омеги — благословение магии, третий и самый редкий пол у магов.        Основное назначение — рожать альф и омег.       А в современном мире и альфы, и омеги стали настолько редки, что это стало приводить к постепенному вырождению магов. Беты не приспособлены, по природе своей, ни к лидерству, ни к творчеству. И тут автор философствует на тему: «Отсутствие омег в современном обществе — это кара, или необратимый процесс соединения с маггловским миром?».       Не то чтоб Гарри это было неинтересно, но единственное, что он понял — что его будут ловить и иметь неприличным образом таинственные альфы, и все сплошь с лицом профессора Снейпа. И наверное, еще Малфоя, ведь эта ненормальная сестрица кошатницы оповестила кого-то в Малфой-мэноре.       Однако предаваться горестным размышлениям ему не дали. Гарри снова протянуло сквозь кошачью дверцу, и он снова оказался в пыльном кресле у своего лохматого патрона. И опять в кошачьем виде.       А в комнате набирало обороты новое действо.        Лихорадочно блестя глазами, необычно возбужденный Люциус Малфой торопливо передавал тяжело звякнувший мешочек, явно с золотыми монетами, Изабелле Фигг. Та лаконично махнула головой на потертый коврик, и аристократ моментально въехал в ситуацию.       Но ни тут-то было. Зельевар, видимо, крепко постарался, и люк не пожелал открыться. Это усилило нервозность и азарт Малфоя, да до такой степени, что он прозевал появление Снейпа.        — Так, так, так... — выражение лица профессора не сулило ничего хорошего. — Люциус! Что я вижу? Ты решил попытать счастья в одиночку? Решил прибрать мальчишку себе?       Резкое заявление не смутило блондинистого лорда. Он выпрямился и холодно улыбнулся приятелю.       — Ну так и ты, будь твое положение поустойчивее, не стал бы делиться. Я попробовал, у меня не получилось. Что ж, видимо, это судьба, значит будем придерживаться намеченного плана, но поторопись. Я боюсь, хозяйка этого дома могла еще кого-нибудь осчастливить.       Вот тут настал черед удивляться Северусу: — Она не могла. Я же...       — Да их двое, Северус. Они постоянно этот фокус проворачивают. Удивительно, что ты этого не знал! Торопись, давай, у меня нехорошие предчувствия. Унесем мальчика, а потом разберемся.       — Вот же гады, — прошипел возмущенный черный молоденький котик. — Они ж меня делят! Как вещь какую-то!       — Не как вещь, как сокровище... Альфы! — приоткрыл глаза его старший товарищ. — Они будут охотиться на тебя, а ты... будешь охотиться на свое счастье. Уж не знаю, чем ты это заслужил, но велено было тебе в этом помочь...       — Кем велено? — взвился Гарри.       Кот потянулся, поточил когти и старую обшивку и не ответил. Спасибо, хоть делать вид, что спит, перестал.       А между тем, возбужденные охотники обнаружили, что их «жертвы» в подвале нет. Неизвестно, устроена ли кошачья морда для злорадных улыбок, но Гарри улыбался. Это было волшебно.       — Мистер Снейп, вы считаете, что это забавно? — шипел возмущенный Малфой. — Или в твоем положении что-то изменилось за несколько часов пока меня не было? Ты же знаешь, я не прощу тебе такой подлости! Ты меня знаешь!       — Не сомневаюсь, — отмахнулся озадаченный зельевар. — Чем болтать, помоги найти наших гостеприимных хозяек. У меня к ним пара вопросов.       Но, видимо, у судьбы были другие планы. В дверь неприметной миссис Фигг кто-то постучал. Снейп бесшумно метнулся к двери и посмотрел в глазок.       — Уходим, это Сивый! — беззвучно прошептал он. Миг — и в старой гостиной, наполненной старыми фотографиями котов и кошек, никого не стало.       — Да и нам пора, — заявил книззл, и спрыгнув с кресла пошел к той же кошачьей дверце, за которой, если верить зельевару, стоял оборотень Сивый.       Если Гарри и помедлил, то только мгновение. Ему очень хотелось верить, что на этот раз у него есть защитник и помощник. Настоящий, который заботиться о Гарри Поттере, а не о «мальчике-который-выжил». Хотя с чего он это взял, непонятно...       Перед тем, как залезть в волшебную дверцу, он услышал шаги хозяйки дома, а еще заметил, как буквально рассосались в пространстве его ушастые и хвостатые братья. Девять там жизней у них или нет, а вот, в отличие от своих хозяек, чувство самосохранения у них точно было.       В этот раз ход вел в старый дом его крестного, а ныне штаб квартиру Ордена Феникса. И тут тоже кое-что происходило, правда, Гарри не было видно, а только слышно, что на кухне кто-то разговаривает. Гарри вспомнил, что еще какое-то время он вместе с друзьями на этом же месте пытался подслушать. И не получалось, а сейчас...       — Ох, вы котики, мои милые. Да разве можно? Да вас тут живо найдут, — скрипучий, знакомый голос, с совершенно незнакомыми интонациями настиг их совершенно внезапно. Старый домовик сгреб своих незваных гостей и поволок куда-то внутрь дома. Гарри хотел подслушать, но, видя, что старый книззл не возражает, и сам не стал спорить. Повис тряпочкой в руках у Кричера и позволил утащить себя в надежное место, а то, что место будет надежное, он почему-то не сомневался.       Может, это была какая-то вентиляция, а, может, Блэки строили дом в расчете на домовиков, а только в уютной и теплой норке было все, что нужно коту. И все, что происходило на кухне было как на ладони, да еще мисочка в теплым молоком, да печеночки кусочек... Показалось, что сука-жизнь соизволила повернуться к нему лицом.        Как оказалось — ничего подобного, она просто подсластила пилюлю перед очередным испытанием.       На кухне шло совещание в узком кругу. Кроме Дамблдора, его верного Шизоглаза, Молли Уизли и потрепанного — и еще более несчастного, чем обычно — профессора Люпина, больше никого не было.        Именно оборотень и докладывал избранному кругу новости.       — Если бы я был там, в тот же день, я бы учуял, без всякого сомнения, что мальчишка принимает первую течку. Но вы же знаете... я не мог. Моя проблема... полнолуние... А сегодня я смог уловить только остатки, да и то, только в доме, а на дворе и улице... Словно кто-то старательно затер следы. И этот кто-то — либо альфа, либо оборотень. Я вернулся в стаю...       — Донес, что ли, Сивому-то благую весть? — ухмыльнулся Шизоглаз.       — Директор! — возмутился Люпин. — Скажите ему!       — Значит, донес, поганец, — заржал бывший аврор.       — А он и так все знал! Письмо получил. Да только не срослось там что-то. Боюсь, Альбус, он у миссис Фигг немного... перестарался. Он, когда вернулся, — от него кровью несло. Не понимаю, чем ему старушка не угодила...       — Интересно, интересно, — протянул Дамблдор, поглаживая бороду. — И что Сивый просил передать? Ведь просил же?       — Просил, — сказал Люпин и стал уже совсем-совсем несчастным. — Он сказал, что если мы ему мальчика не отдадим, то Темный Лорд нам покажется милашкой. Но ведь мы не отдадим его? Ведь не отдадим, Альбус?       — Мой мальчик. Если бы на все твои вопросы у меня были бы ответы... Надо только помнить, что и в самые темные времена можно найти свет. Надо надеяться, мой мальчик. Надо надеяться...       Люпин явно успокоился, Молли что-то просчитывала, а Шизоглаз опрокинул стопочку огневиски, пьяно провозгласив:       — За Гарри Поттера, мальчишку, который нашел-таки приключение на свой роскошный зад.