Охота на охоту

    К вечеру, вдоволь наигравшись, Драко стал готовиться ко сну. Вызванный домовичок шустро разобрал роскошную кровать, на которую хорек уложил своего «Потти».       — Полежи тут, я скоро, — нежно проворковал Драко и чмокнул кота в удивленную морду.       «Уй, я не могу! А котом-то жить не в пример приятнее», — подумал Гарри, вытягиваясь на шелковой подушке. Потянулся, выставив острые когти и зевнул. — «Интересно, а что сказала бы тетка Петунья о котах, которых кормят черной икрой? Ее бы кондрашка бы хватила, точно!». Он еще раз потянулся, зевнул и даже чуточку задремал. Ему было хорошо. Кто бы мог подумать, что такое расслабленное чувство полной защищенности и ленивого покоя сможет подарить ему старинный школьный враг Драко Малфой. Чудеса, да и только!       Через какое-то время Драко вышел из ванной такой весь беленький, пушистенький, сам на себя не похожий.        — Потти, я соскучился, а ты? — ласково сказал он и протянул ручонки к Гарри.       И давай наглаживать, и за ушком, и шейку, и животик.       — И тут еще! И тут! — замурлыкал Гарри, подставляясь под ласкающие руки.       Приятное времяпровождение было прервано легким стуком в дверь. После чего в покои наследника скользнула Нарцисса Малфой. Ее сын отчетливо напрягся — по видимому, такие визиты не были для него привычными.       — Сынок, ну зачем же животное брать в постель? — сходу возмутилась женщина. Взмахнув палочкой, она создала изящную клетку и перенесла туда размякшего от ласки котика, который повис тряпочкой в воздухе и безропотно проследовал в узилище, успев только послать жалобный взгляд своему «хозяину».       Тот только сжал зубы, но промолчал.       — Мамочка пришла пожелать тебе спокойной ночи, — нежно проворковала миссис Малфой. Поцеловала воздух у щеки сына, потрепала его по бледной щеке и выплыла из комнаты.       И только за ней закрылась дверь, ее сыночек выскочил из постели, злобно развеял клетку и подхватил обиженного котика на руки.       — Никому тебя не отдам, Потти, — пообещал он, снова укладывая Гарри в свою постель. — Ты мой! Спи. Завтра мы пойдем в сад. Или к пруду... Или еще куда...       Он еще что-то бормотал. Улыбался. Хмурил белесые бровки и гладил своего питомца до тех пор, пока не заснул.       «Ну ничего себе! — подумал Гарри, — этот... лилейный юноша... — вспомнил подходящее определение, — ...и есть злобная слизеринская сволочь? Наверное, все-таки, я чего-то недопонимаю!»       Он тихо поднялся, лизнул Драко в ухо, полюбовался сонной улыбкой школьного врага и спрыгнул с постели.        «Это все, конечно, здорово, но что-то мне говорит, что добром это не кончится. Надо делать ноги, а то я, и правда, стану домашним любимцем и, даже, на кастрацию соглашусь».       Бросив последний взгляд на мирно сопящего, в свете тусклого ночника, Драко, Гарри подцепил когтями тяжелую дверь и выскользнул в коридор.       Дом Малфоев производил впечатление. Он был огромен и роскошен. А еще, он был погружен в полутьму и наполнен шепотом и шорохом парадных портретов. Юркая темная тень стремительно неслась среди роскошных интерьеров в поисках выхода. И вдруг, заслышав что-то застыла, прислушиваясь. В этой гостиной явно был кто-то живой.       И правда, у еле тлевшего камина в глубоком кресле сидел хозяин дома Люциус Малфой, собственной персоной. И он тоже был совсем на себя не похож. Задумчивый и расслабленный, в одной руке он держал тяжелый бокал, а в другой комкал белый платок. Аристократ смотрел на умирающий огонь чем-то размышляя и изредка подносил к носу руку с платком.        Чуткие уши Гарри услышали легкие шаги. Кто-то шел именно сюда, и Гарри бесшумно шмыгнул под кресло хозяина дома. И как раз вовремя — в гостиную вошла Нарцисса.        Женщина взмахом руки зажгла множество свечей и уселась в соседнее кресло. Люциус не пошевелился, но его фигура моментально перестала излучать покой и расслабленность.       — И мне налей, — капризно протянула она.       Гарри не почувствовал движения над собой, но к женщине приплыл стакан, который она томно приняла. Пригубила. Было похоже, что ее муж совсем не настроен разговаривать, он вздохнул и пошевелился. Может, Гарри показалось, но даже это скупое движение говорило о раздражении и недовольстве хозяина дома.       Нарцисса проигнорировала знаки надвигающейся бури и сказала, глядя в свой стакан:       — Не понимаю, дорогой, зачем тебе все это нужно?       — А тебе и не нужно понимать, — безразлично отозвался Люциус.       Это разозлило женщину. Она сверкнула глазами, но продолжила мирно и даже ласково.       — Разве все это, — она брезгливо взмахнула руками, — стоит того, чтобы разрушать прекрасную семью?       — Семью? — изволил удивиться Малфой. — Дорогая, ты бредишь. Да в ставке нашего «дорогого лорда» бывала атмосфера поспокойнее. Или ты забыла, что стучала на мужа и сына едва ли не охотнее, чем твоя чокнутая сестрица? Я уж не говорю о количестве и качестве твоих адюльтеров. Мне стоила слишком дорого твоя неразборчивость. Хорошо еще, что твои... протеже не брезгливы. Ни один не отказался от некоторой компенсации... за молчание. А теперь... а теперь я больше не хочу терпеть. Я больше никому и ничего не должен.       — Это не повод, выкидывать меня на улицу! — возразила леди Малфой, зло сузив глаза.       — Брось, дорогая. Какая улица? Ты будешь весьма обеспеченной женщиной. Недели не пройдет, как у твоих ног будет как минимум парочка соискателей. Не мне тебя учить.       В голосе мужчины не было даже возмущения или злобы. Только какая-то привычная усталость.       — А я хочу пожить для себя. Пережить брачный гон, завести еще детей, а не выслушивать стоны о мигрени и испорченной фигуре, — а вот в этой фразе хозяина дома слышались совсем другие чувства.       — Ты смешон, — брезгливо бросила Нарцисса. — Сидишь, тянешь коньяк и занюхиваешь грязными трусами этой... этого... — взбесилась женщина. На нее было страшно смотреть.       — О, дорогая, ты сердишься? С чего бы это? Должен сказать, мне это нравится, ведь ты, несомненно, о грязи знаешь все. Но, к сожалению, от тебя никогда так славно не пахло.        Гарри под креслом вытаращил глаза. «Занюхивает трусишками? Моими, что ли? Ни фига себе!»       А между тем, мать Драко вскочила с кресла и швырнула свой стакан в камин.       — Нет-нет-нет! — заорала она. Куда только подевалась томная манерность. — Это вчера я была беспомощной женщиной! А сегодня я не дам тебе ни единого шанса! Я, конечно, уйду из этого дома, но перед этим... — тут она злобно оскалилась. — Я передам в Аврорат воспоминания Драко о попытке передать проклятое ожерелье некой мисс Белл. Хорошо, что наш сыночек так распереживался, что поделился с мамочкой этой информацией. На сколько это потянет, как ты думаешь?       Даже Гарри пробрало. Он испуганно сжался в своем укрытии.       — Ты не посмеешь, — хрипло бросил ее муж. От его расслабленности не осталось и следа. — Ты же сама подставила сына под это задание!       — А вот об этом воспоминаний не сохранилось, — ответила довольная донельзя Нарцисса.       И она продолжила, упиваясь своей победой:       — Ты добавишь еще немножечко золотишка для своей любимой женушки и дашь мне Обет, заверенный магией, что не притронешься к этой твари, что прочишь в мои заместительницы.       — Подпиши договорчик, — голос женщины дрожал от восторга.        Люциус молчал, тяжело дыша.       — Вот и посмотрим, что тебе дороже. Твоя сладкая дырка или сынок.       Гарри поежился — насколько же голос этой светской львицы был похож на голос ее чокнутой сестры. Кровь не водица!       — Мадам, — после паузы прозвучал голос Люциуса Малфоя, при звуках которого даже у Гарри шесть на загривке стала дыбом. — Вы можете присылать поверенного. И — будьте уверены, я этого не забуду. Вы меня знаете.       Блондинка еще улыбалась, но в ее глазах на мгновение мелькнула паника. Наверное, она действительно его знала. Прикусив губу, она хотела еще что-то сказать, но не стала. Вскочила и почти бегом удалилась. А ее кресло со страшным грохотом разлетелось в пыль.       «Ой-ой-ой!» — запаниковал Гарри. — «Его сиятельство гневается, пора мне убираться отсюда».       Он воспользовался пылевой завесой и метнулся в темный коридор. А там, в благородно мерцавшей деревянной панели, к своему облегчению увидел простецкую кошачью дверцу мисс Фигг. Гарри с облегчением рванул к ней и, прежде чем нырнуть в нее, успел удивиться тому, что его совсем не порадовало, что одним претендентом на его задницу стало меньше.       «Со мной, совершенно точно, что-то не то. Я что? Пожалел, что мне не бывать «сладкой дыркой» Малфоя? Поттер, это полный п...ц! Просто нет слов. Одни гормоны». ***       Он чуть не грохнулся с высоты, потому что он опять был на верхней полке снейповского кабинета. Вот только тут обстановка резко поменялась. Двое здоровенных мужиков в алых мантиях держали профессора зельеварения под белы руки, а третий с упоением бил его в живот. Зельевар зло сверкал глазами и рвано дышал сквозь стиснутые зубы. Рядом ухмылялся Шизоглаз, ему нравилось, а замыкал картину, с интересом наблюдавший за экзекуцией, аж сам министр Скримжер.       Если бы Гарри мог, он бы прижал ладони ко рту, чтобы сдержать крик. Но рук не было, и его жалкий мяв таки прозвучал, но в этой суматохе его никто не услышал.        — Довольно, мистер Ронкоф, мне кажется мистер Снейп хочет что-то сказать, — добродушно попросил новоизбранный глава государства.       — Не думаю, мистер Скримжер, что нам есть о чем говорить, — криво улыбнувшись ответил Снейп.       — Я давно говорил Дамблдору, что он напрасно пригрел на своей груди пожирательскую тварь, но наш директор... Великий человек. Верит людям, как и положено лидеру светлых сил. А вот я... Нет, я не верю. Я знаю, что по тебе дементоры плачут. У нас на тебя материалу выше крыши. Правда, аврор Грюм?       Шизоглаз слегка сбледнул, но кивнул.       — Во-от, — протянул главный аврор. — И Дамблдору ты больше не нужен, так что советую...       — Нет уж увольте, я как нибудь без ваших советов обойдусь, — почти сплюнул Снейп.       — Куда деваться, когда кругом одни герои? — хмыкнул Скримжер. — О, я верю, что такая героическая личность не боится Азкабана, но что ты запоешь, когда туда упекут одну юную шлюшку, а? Там таких любят. А тут... как раз и матерьяльчик поступил на него. Оказывается, малолетний мерзавец еще на первом курсе пришил профессора Квиррелла. Свидетельские показания прилагаются... И друзей мальчишки и директора.       Зельевар забился в руках авроров, страшно скалясь и почти рыча. Третий аврор снова врезал ему, но уже по лицу. Кровь из разбитого носа моментально залила белую рубашку Снейпа.       — Ну-ну, Ранкоф, господин Снейп больше не будет буянить, он же умный человек. Он понимает, что лучше я буду пялить юного Поттера, чем он пойдет по рукам в Азкабане. Не правда ли?       Зельевар скрипнул зубами и кивнул, чернея лицом.       — Приятно разговаривать с умными людьми. Значит, будет Непреложный Обет о том, что ты пальцем не тронешь омегу и доставишь его ко мне.        — Я не знаю, где мальчик, — прохрипел зельевар.       — А ты узнай, постарайся уж. Ты же шпион, а мальчишка — просто мальчишка. Куда ему деваться? Ни родных, ни друзей... Господа, отпустите его, он все понял. Ведь ты понял?       Снейп отвернулся и не ответил.        Бравые служаки отпустили его, а Ранкоф снова ударил. Профессор коротко вскрикнул и грохнулся на пол без сознания.        Служивые по знаку Скримжера потянулись на выход, перешагивая через тело, а Гарри на своей полке застыл камнем. Отчаяние и страх не давали ему даже дышать.       Мужчина зашевелился на полу, приходя в себя, и Гарри уже примеривался спрыгнуть к нему, но его потащило назад в дверцу за спиной. Он успел только возмущенно мявкнуть, перед тем как скрыться, но показалось, что зельевар все-таки успел его заметить.