Охота на охоту

Только человек, мало знакомый с спецификой зельеварения, мог предположить, что Северус Снейп может не заметить подлитое его работодателем зелье «неприятия», направленное на маленького сынишку Лили. И сам Северус терялся в догадках: то ли пресветлый старец редкий дурак, то ли считает таковым Снейпа.       А потом понял. И не дурак Дамблдор, и его дураком не считает. Он просто не считает нужным вникать в мелкие проблемы своих пешек. Ну, нужно ему зачем-то, чтобы мелкий Поттер ненавидел зельевара и Зельеварение, вот он и принял меры… А что может подумать этот самый зельевар — по большому счету неважно. Где бывший Пожиратель — и где оплот добра и света?       И Северус даже выводить из организма не стал. Во-первых, дурацкое зелье дарило прицепом крепкий сон и заснувшее мертвым сном либидо, что согласитесь удобно, да и пацан поттеровский не особо парил.       «А почему, собственно этому мелкому должно быть легче, чем самому Снейпу в его возрасте?»       В итоге: Дамблдор — был спокоен и уверен в своих гениальных планах, слизеринцы знали, что их декан ненавидит Золотого мальчика, а сам Северус и забыл как это — заниматься самоудовлетворением или попытаться кого-нибудь снять «здоровья для». Это было обычно, привычно, а потому — правильно.       Но все-таки, все-таки…       Было кое-что, что вылезало из общей схемы-клетки, построенной для Снейпа всезнающим директором Дамблдором.       Ну, во-первых: директор не знал, что рожденный бетой и проходящий по всем документам как бета Снейп ей давным-давно не являлся. Еще будучи школьником, он — то ли от большой любви, то ли от гордыни, поди сейчас разбери — решился и прошел лабиринт «Арки Смерти». И стал четвертым магом в двадцатом столетии, кто решился рискнуть всем ради любви. И только вторым, кто остался жив.       А самое смешное, что став альфой и получив реальный шанс завоевать свою рыжеволосую подругу — вдруг осознал, что больше своей феминой не заинтересован, от слова «совсем».       Об изменении статуса мрачного слизеринца знал только Люциус Малфой, да и то только потому, что именно он и подсказал приятелю эту идею. Да еще свел с нужными людьми, чтобы заработать на гоблинский артефакт, который и давал пусть и мизерный, но шанс выжить в Арке и получить почетный и яркий статус альфы. И пусть это не принесло ему счастья, это принесло гораздо больше — уверенность и самоуважение, ну и пожалуй — Малфоя…       Его сиятельство лорд Малфой был редким мерзавцем. Не ставил никого и ни во что. Умел «пресмыкаться» так, что Воландеморта иногда перемыкало на предмет собственного душевного здоровья. Он принимался искать издевку в прозрачных серых очах общепризнанной правой руки и финансового советника, а там… как в омутах… чистота… И даже как-то неудобно становилось. Это ему-то… тому, кого и по имени называть бояться!       А вот к скромному зельевару Малфой относился как к ровне. Дружбу не водил — но уважал, даже позвал крестным к сыну. Вполне возможно, что они могли стать соперниками и врагами, но минуло сие несчастье, во многом благодаря главному сходству двух приятелей: они совершенно не нуждались в подтверждении собственного превосходства. Малфой — потому что и не сомневался в этом, а Снейп потому, что считал это глупым и недальновидным. Ему в тени было удобнее. И как показало будущее — он был прав. Даже такой прожженый душезнай и людовед как Дамблдор просто-напросто просмотрел его, не воспринимая всерьез. За что и поплатился…       Итак: Северус Снейп работал в школе, куда директор не брал альф принципиально, а во-вторых…       Случилось так, что пусть и не сразу, но послушный зельевар пусть и неявно, но проникся-таки к Гарри Поттеру. И хитрые зелья не помогли. И не помогло, что Поттер для тех, кто думал что разбирается, выглядел подрастающим альфой — чересчур шумным и удачливым.       Северусу нравился мальчишка. И чем старше Поттер становился — тем больше он нравился Снейпу. Так… чисто из эстетических соображений. Нравилось, что этому гриффиндорскому недоразумению удавалось вдохнуть жизнь во все, с чем он соприкасался.       Даже Дамблдор, лелея свои планы, с удовольствием примерял на себя роль дедушки Избранного. Поблескивая очочками, победитель Гриндевальда наслаждался обожанием мальчика. И это ни у кого не вызывало сомнения. Поттер был самым верным сторонником Света, и это было правдой.       Но и зельевар не сомневался, что наивный дурачок Поттер просто разметает хитромудрые ловушки обеих враждующих сторон. Не заметит усилия великих магов по устранению лохматого Избранного из общественной жизни. Что-нибудь при этом сломает и скажет «это случайность, я не хотел»! И ведь не соврет, сукин сын!       А уж когда это чудо проявилось, в момент став доступным, Снейп откинул даже слабое сопротивление рассудка. Этот мальчишка будет его — и точка!       И да! Старому козлу не стоило давать показания на мальчика. Ох, не стоило! Не надо было рассказывать о приключениях ребенка, которые ты, старая мразь, и организовал.       Приняв решение, Северус Снейп успокоился. Посчитав, что до следующей течки Поттера у него есть от месяца до двух. Значит, время у него есть. Пока есть, но кое-что откладывать не стоит. Во избежание… так сказать… ***       Хоть в особняке на площади Гриммо стояла тишина и, во общем-то никто не пытался прервать сон Избранного, выспаться Гарри не удалось. Уже часа через четыре наглющая и злющая, чья-то недокормленная сипуха с маниакальной настойчивостью долбилась в окно. И нет чтоб отдать письмо, как только в дом пустили! Эта крылатая нечисть сразу на кухню, чтоб, значит, сразу обозначить приоритеты.       — Эй, эй! Ты в курсе, что порядочные совы так себя не ведут? — недовольный Поттер задал дурацкий вопрос, пытаясь найти в хозяйстве Критчера что-то, чем можно откупиться от нахалки.       Но хозяйство Критчера на то и было хозяйством Критчера, что там мог найти что-нибудь полезное только Критчер. Сова смотрела на него недобро, и у нее — от разочарования, видимо — стал прикрываться один глаз.       — Да на! Возьми! — разозлился мальчишка и сунул захватчице гренку, что осталась от завтрака. Сова в пару приемов заглотила хлеб, клювом ловко отвязала записку, нагадила на стол и освободила от своего присутствия дом Блэков.       — Голодное или голодающее животное столько не нахезает, а я ей еще свою гренку отдал. И кто же меня так любит-то?       Ответ не заставил себя ждать. В записке значилось: «Я у тебя на крыльце уже скоро два часа. Открой. Есть важный разговор по твоей проблеме. Твой Ремус.»       Не надо думать, что Гарри-дурачок забыл гнилые разговоры о Ремусе и оборотнях. Как бы не относился наш герой к другу отца, все это ему очень не понравилось. И будучи гриффиндорцем, он решил спросить об этом Люпина прямо. Как гриффиндорец гриффиндорца.       Может быть, в другое время и по другому поводу это и сработало бы. Но сегодня суке-судьбе было угодно взять и так не слишком счастливого оборотня за горло. Причем в четыре руки. И старине Сивому, и милейшему директору Хогвартса понадобился Поттер! Эта зеленоглазая течная сучка!       Люпин не был плохим человеком, это точно, и по своей воле он бы ни за что не стал бы вредить сыну Джеймса. Да и если честно, то все эти омеги-течки-случки оскорбляли и коробили нежное сердце волка-изгоя.       В стае он был не просто парией, в стае он был никто. Ему там не то что пару не дадут завести, ему и хвост нельзя поднять. Какая волчица свяжется с таким убоищем с хвостом между ног? А ведь у него — образование, интеллект, а смотрят на хвост! Тупость и дикость.       И поэтому Поттера он отдаст директору. Да, точно, директору! И пусть этот почтенный человек заплатит не слишком много, но гарантированно. А главное — он пристроит сына Джеймса правильно. И для самого Гарри, и для общего дела.       Когда сонный Поттер открыл, наконец, ему дверь, заготовленная речь вся куда-то подевалась, и он только и смог сказать пряча глаза:       — Гарри, Дамблдор нашел возможность заблокировать твою сущность. Собирайся, я провожу.       По лицу мальчишки было видно, что идти с Люпином он не хочет, и сейчас судорожно подыскивает причину для отказа.       От него и правда очень славно пахло, но это не возбудило Люпина, а наоборот — взбесило.       — Слушай, Гарри, мир не крутится вокруг тебя. Взрослые, занятые люди, теряют время занимаясь твоими смешными и не совсем приличными проблемами, а ты… Война, Гарри! Люди гибнут каждый день!       — Да иду я! Иду! — обиженно откликнулся Поттер.       По дороге в Хогвартс он не сказал своему бывшему ученику ни слова, только у самой горгульи потрепал мальчишку по лохматой голове и бледно улыбнулся:       — Позови меня, когда вы закончите.       Гарри послушно кивнул и поехал вверх по лестнице в кабинет. Ничего хорошего от встречи с Дамблдором он не ждал. ***** В кабинете величайшего светлого волшебника и директора школы чародейства и волшебства все было как обычно. Постукивали и посвистывали серебряные приборчики, похрапывал Фоукс на своей жердочке, вот только хозяину кабинета, судя по всему, на данный момент приходилось несладко. Напротив него по-хозяйски устроился не кто-нибудь, а сам новоизбранный министр Руфус Скримжер и недобро сверлил Дамблдора откровенно подозрительным взглядом. - Не надо испытывать на мне ваши приемчики, Дамблдор, - заявил он сразу, после того как устроился в кресле. - На меня, знаете, не действуют ваши чары. Я в курсе очень многих ваших грязных дел. И ваш авторитет для меня пустое место. - Ох, Руфус! А ты совсем не изменился со школьной скамьи, - добродушно откликнулся директор. - Я ведь помню даже твое школьное прозвище, Руффи — стальные яйца! И старик шутливо погрозил своему посетителю пальцем. Надо сказать, что такой лестной кличкой Скримжер обзавелся благодаря недоразумению. Он, будучи старостой, достал своими придирками однокурсников и те заколдовали несчастного, да так, что несмотря на старания колдомедиков, он еще с неделю позванивал при ходьбе этими самыми стальными причиндалами. Надо отдать ему должное: виновники и посвященные подозрительно быстро рассосались в пространстве, а кличка осталась. И где-то, если не вспоминать о причине возникновения, даже льстила новому министру. Скримжер не принял шутливый тон. Он сдвинул брови и строго заявил: - Не заговаривайте мне зубы, директор. Я все знаю. И ответственно вам заявляю, мальчишка Поттер нужен мне, а будете мне мешать, я вас уничтожу. - Ну что вы, дорогой министр, - снова добродушно улыбнулся директор Дамблдор. - Я старый человек. В моем возрасте не мешать, а помогать создавать крепкие семейные союзы нужно. И с чего вы взяли, что я могу быть против такого удачного для моего подопечного брака? Я всей душой за! Поверьте старику! - И что за это я должен буду отдать? - ехидно поинтересовался гость. - Душу? - А вы все такое же шутник, министр! - всплеснул руками директор Хогвартса. - Мне ваша душа без надобности, но вот... - он протянул какой-то документ собеседнику. - Но вот от этого я бы не отказался. - Да вы с ума сошли! - вспылил Скримжер. Он даже вскочил на ноги, но очень быстро пришел в себя, снова уселся и спокойно заявил: - Юный Поттер — совершеннолетний. И мне и без вас хватит возможности добиться своего. У вас нет на него влияния. А мне и не нужно его уговаривать, кто его спрашивать будет, а вы будете молчать. Мы ведь поняли друг друга? Старик вздохнул: - Все правильно, дорогой мой, Руффи — стальные яйца! Вот только, мальчик мой, ты не принял во внимание один ма-аленький момент. Мальчик силен. Очень силен. - И что? - А то, мой дорогой, что тебя одного на этого омегу не хватит. Я боюсь, что тебе придется подключить человек десять твоих авроров, а уж потом самому лезть в вязку. Вот только где гарантия, что ребенок будет твой? Я уж не говорю, про репутационные потери. Супруг министра и тут... такое откровенное непотребство, - директор удрученно покачал головой. Лицо министра приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. - А я еще силен, а самое главное я бесплоден. Я умею молчать и за это... Я думаю, что половина блэковского наследства, да кое-какие артефакты Поттеров такая ерунда! Вы ведь все-равно в выигрыше. Министр потрясенно молчал, а Дамблдор продолжил, улыбаясь по прежнему ласково и покровительственно: - Мальчишка родит вам одного или парочку сильных наследников, а потом... А потом, я боюсь, его придется отпустить, ну вы поняли меня... Даже я не смогу долго держать его под принуждением. Он очень силен и удачлив. Я боюсь и вам, и мне затруднительно будет избежать последствий, так сказать... - Вы блефуете, - сделал последнюю попытку министр. - А вы проверьте, - парировал Дамблдор. Скримжер вытер пот со лба, подвинул документ и размашисто подписал. - Вы удивительно приятный и умный человек, Руфус. Как ваш учитель, не могу не гордиться вами, - добродушно заметил старик. - Все очень вовремя, мальчик уже скоро будет здесь. Подписанный документ исчез из поля зрения. - Не волнуйся, мой дорогой, я ведь могу тебя так называть, - зажурчал директор. - Гарри сейчас придет и все будет правильно. Поспит у меня в каморке до следующей течки и все будет тихо и все останутся довольны. Мы ведь не хотим, чтобы мальчик страдал? Или, не дай Мерлин, кричал и плакал? Он ведь очень, очень шумный ребенок, а в замке все-таки мы не одни. Скримжер только согласно кивнул головой. В дверь постучали. Министр приосанился. Директор махнул рукой, дверь в кабинет открылась. Вошел взъерошенный больше обычного Гарри Поттер. - Как я рад тебя видеть, мальчик мой! - расцвел улыбкой Дамблдор. - Позволь, представить тебе очень важного гостя, мой дорогой, это новый министр Магии господин Руфус Скримжер. Мальчишка захлопал густющими ресницами, близоруко прищурился и, кажется даже, шаркнул ножкой: - Очень приятно, господин министр. Я Гарри Поттер. Потом он повернулся к фениксу и поздоровался и с ним. Подбежал к его насесту и принялся тискать и почесывать директорскую птицу, что-то ласково ей нашептывая. - Ну чисто дитя, - ласково посетовал на него директор, разливая по фарфоровым чашечкам душистый чай и уже строже добавил: - Гарри, это невежливо. Оставь Фоукса и иди пить чай. Господин министр , был так добр, что принял горячее участие в твоей судьбе. Он обещал помочь в твоей проблеме. Гарри! Гарри... Договорить он не успел, за окном что-то громыхнуло, стекла в директорском кабинете разлетелись фонтаном осколков. Оба волшебника успели схватить палочки и выставить щиты, вот только Поттера в кабинете уже не было. В кабинете оседала пыль, вопил перепуганный феникс. - Куда ты его дел, старая сволочь! - взревел потерявший всякое терпение министр, тыкая в растерявшегося Дамблдора палочкой, да еще прижимая руку старого волшебника к столу, не давая шевельнуться . - В Азкабан, к дементорам! Парашу тюремную бородой будешь драить, старый козел. Я... - Ты дебил, - зло выплюнул ему в лицо Дамблдор. - Мальчишка ушел. Ты помешал мне! Видимо, ему помог кто-то из замковых домовиков... Но через защиту протащить не смог. Перенес к подземному входу, а там... У меня было время перекрыть ему дорогу, но тут вмешался ты! И мальчик ушел! И знаешь, и тебе стоит убраться отсюда, а то ты снова будешь оправдывать свою кличку, министерская крыса! - Не забывайтесь, Дамблдор! Я — министр! - Ненадолго, мой мальчик. Тот документ, он ведь может попасть в печать. Мне будет плохо, но и тебе не поздоровится! Народу не понравится, что его спасителя продают как вещь! Так что, ступайте, ступайте себе, господин министр, очень приятно было повидаться! - Ты пожалеешь, старик! - Да уже пожалел! Руфус Скримжер, деревянной походкой промаршировал на выход, напоследок, хлопнув как следует дверью.