Алан Рикман и развлечения высших

***

      Ох, думается мне, что зря я забыл о существовании крайне неприятных, скучающих личностей, а лучше сказать — сволочей, забросивших меня в этот мир. Ой-ей-ей, как зря. Подтверждением этому послужило громкое клацанье челюстей у меня над ухом, и резкий запах, ударивший мне в нос. Предположений о том, кто это решил навестить меня, была масса. Единственное, о чем я сейчас молился, чтобы не сбылась моя самая страшная догадка. Я медленно повернулся. Это была плохая, очень плохая идея… В этом мире мне явно не везло по полной…

***

Два месяца назад       Если сравнивать, что хуже: падение или лечение, я ни капли не кривя душой, уверенно отвечу, что уж лучше десять раз пережить боль от падения с двадцати метров, чем хотя бы раз срастить десять костей и четыре мышцы. Уж поверьте, краткая боль от переломов и разрывов связок не идет ни в какое сравнение с ощущениями, когда по твоим оголенным нервам лупят новые клетки, все прибывающие и прибывающие под действием костероста.       Вообще, в книге не было указано принципа действия данного зелья, но я был уверен, что оно просто стимулирует рост новых клеток костной ткани, позволяя кости быстро срастись. Сейчас, пройдя через все эти муки и вспомнив текст книг, я понимаю, что в описанном ранее случае было бы невозможно Гарри Поттеру заново отрастить кости после заклинания Локхарта, что означает — нужные клетки содержатся в самом зелье. Но это только сейчас. Тогда же я был абсолютно не готов к подобным ощущениям и мучительные пять часов развлекал беспокоящуюся мадам Помфри… Да уж, та ночь была не самой сладкой, но, как и все в этом мире, она закончилась. Это было самое большое облегчение, которое я испытывал за последнее время. Больно-не больно, а варево действовало отменно, и уже следующим утром, чувствуя себя подозрительно хорошо для того, кто всю ночь метался в агонии, я пошел на первые в своей жизни занятия в волшебной школе… Боже, пусть мне и семь десятков лет, но желание прикоснуться к миру магии не обошло меня стороной. Если составлять рейтинг самых волнующих событий моей жизни, то оно расположилось бы сразу после моей свадьбы. В тот час, который остался до первого урока, я узнал, что мой мозг еще способен на детский восторг и ожидание чуда. Это вылилось в прекраснейшее настроение и небольшую суетливость.       Мне кажется, без вмешательства кое-каких гадов не обошлось, ведь первым пунктом в расписании значились спаренные зелья. Иронично, стартом в моём обучении волшебству будет предмет, в котором предстояло достичь мастерства занятому мной телу. Хотя, скорее всего, я себя накручиваю, и они уже давно обрабатывают очередного несчастного. Кажется, у меня к старости лет появилась паранойя… Если не обращать внимания на постоянный страх новых проказ высших, то все шло очень даже хорошо. Несмотря на некоторые дыры в программе, я держался где-то в середине списка успеваемости по всем предметам кроме зелий. Оказывается, мне, вместе с правами на эту жизнь, передались и некоторые склонности к наукам. Я легко мог запомнить любой рецепт, запросто нарезал ингредиенты, секунда в секунду добавлял их, а если совершал какую-либо ошибку, то быстро находил ее и практически всегда угадывал способы исправления. В целом это походило на химию с ее обратимыми реакциями: добавишь чуть больше кислоты или щелочи — и нет у тебя осадка, или он меняет цвет. В общем, жизнь текла своим чередом. Схлынул ажиотаж, вызванный моим эффектным падением, прошел Хеллоуин, закончилась теоретическая часть большинства дисциплин. Я медленно, но верно набирал опыт и знания, все глубже и сильнее вливаясь в мир волшебства. Изначально я имел не самую лучшую репутацию среди всех школьников: для Слизерина — бедный и безродный, для Гриффиндора — с самого момента знакомства огрызался на них, для Пуффендуя — в плохих отношениях с гриффиндорцами, а для Райвенкло я был просто пустым местом, как и многие другие. Но два месяца активной жизни в теле мальчика-социофоба, и дела пошли на лад. Простые подсказки Пуффендую на уроках, рассказ о близком родстве с Принцами для Слизерина, несколько дискуссий с ребятами из Райвенкло, пара опровержений о моём преклонении перед чистой кровью и рассказов Лили о том, что я неплохой парень, для Гриффиндора - и я получил в глазах многих статус "хороший малый, пусть и слизеринец". Дела не ладились только с четырьмя первокурсниками с Гриффиндора. Это плохо, именно на связи с ними я планировал строить дальнейшее продвижение по лестнице школьной иерархии. Видимо, я слишком сильно оскорбил их во время поездки в поезде, а может, уже сказывалась симпатия Джеймса к премилейшей Лили, постоянно ходящей за мной хвостиком. Я мог понять, почему сразу двое парней потеряли голову. Эта кроткая рыжеволосая девчушка обладала очень добрым характером, цепким умом, и даже сейчас я мог увидеть задатки, которые в будущем выльются в умопомрачительную красоту. Нет, вы не подумайте, в отличие от своего персонажа, я не имел на нее никаких планов, уж в чём в чём, а в педофилии я замечен не был. Но этого не объяснишь мародерам. Они продолжали называть меня «Нюниус» и устраивать мелкие пакости. Я понимал, что дети всегда довольно жестоки, и со временем они осознают, что вели себя как козлы, но сейчас их каверзы напрягали. Я мог запросто перетерпеть тычки в коридорах, спокойно относился к любым словесным оскорблениям и не реагировал на постоянные унижающие записки у себя в сумке, но единственное, что я не мог оставить безнаказанным — порча моего имущества. В противовес прошлой жизни, в этой я не являлся обладателем многомиллионного состояния. Наоборот, в книгах говорилось, что у меня было крайне бедное детство в трущобах с отцом, алкоголиком и магофобом, и полным отсутствием вещей, которые подходили хотя бы под описание «Старье для тряпок». Тщательно исследовав свой скудный гардероб, я понял, что преувеличением тут и не пахнет. Из одежды у меня имелись две мантии, судя по старомодному женскому крою, принадлежавшие матери, пара изношенных до дыр брюк, две, перекроенные из женских блузок, футболки и одна пара огромных ботинок из самого дешевого материала. В общем, все было плохо. Стоит ли говорить, что любая испорченная хулиганами вещь становилась для меня огромной трагедией. Мое терпение закончилось, когда этот квартет решил немного увеличить масштабы пакостей. Это случилось зимой, когда перестали лить постоянные дожди и им на смену пришли пушистые снега. До рождества оставалось две недели и школа погрузилась в предпраздничную суету. То тут, то там летали игрушки, снежинки, под потолком разместилась омела. В большом зале преподаватели украшали гигантские ели, притащенные совершенно не похожим на старину Робби Хагридом. В общем, школу ожидал чудесный праздник. Разумеется, никто не отменял оставшиеся занятия, но учителя, чувствуя бесполезность оного, особо не зверствовали. Это касалось всех кроме нисколько не похожей на добродушную Мегги Смит Макгонагалл. Эта взыскательная и суровая женщина, видимо, решила сполна компенсировать послабления на других уроках. Огромные эссе, сложнейшие заклинания, проверочные работы омрачали жизнь юных умов. И именно перемена после ее урока стала стартом для череды событий, приведших к не самым приятным последствиям. Если раньше Макгонагалл свирепствовала, задавая много домашней работы, то сейчас она поменяла тактику. Ее новой целью стала отработка изученных заклинаний до идеала. Вроде бы, что может быть сложного в обычной Левиосе, но если выполнить ее двести раз, то все вопросы сами отпадают. Поэтому после урока я желал только одного, но добраться поскорее до кровати мне помешала шумная толпа гриффов, подошедшая к кабинету. От них то и дело доносились улюлюканье и бодрые возгласы. Я внимательно осмотрелся и увидел причину всего балагана. В центре группы стояла небезызвестная четверка и бурно жестикулировала, то и дело указывая на несчастного Петтигрю, сжимающего в своих лапках простой оловянный котел. Вдруг Блэк с подозрительной улыбкой стал обводить находящихся рядом слизеринцев. Его хищный взгляд остановился на мне, и я понял, что череда неудач продолжается. И не ошибся. — Нюньчик! — раздался веселый голос Сириуса. — Как раз ты-то мне и нужен! — Чего тебе, Блэк? — я понимал, что ничем хорошим это не закончится, и начал параллельно искать пути к отступлению. Тщетно, все проходы перегородили дети. — Да так, мы с ребятами решили посмотреть, что будет с одеждой, если на нее вылить варево Питера, — он указал на котел в руках крысы, наполненный странным бурым варевом. — Как понимаешь, наша одежда слишком дорога для подобных экспериментов, а твоя в самый раз, заодно и доброе дело сделаем — может, ты купишь себе хоть что-то приличное. — Блэк, ты сдурел, — мою начавшуюся лекцию об опасности такого поступка резко прервал поток жижи из котла. До меня долетела примерно четверть, но и этого хватило, чтобы мантия, словно под кислотой, начала дымиться и исчезать. Единственное, что спасло меня от прямого контакта с мерзкой субстанцией, было заклинание призыва, содравшее с меня остатки верхней одежды. Хоть и не пострадав, я остался стоять в одних только трусах на глазах половины курса и разъяренной Макгонагалл. К счастью, гнев последней был направлен не на меня, и я мгновением позже получил целую мантию, трансфигурированную из какого-то предмета. Мародерам же повезло не так, как мне. Их декан была готова проклясть каждого присутствующего. Она вдохнула и начала свою тираду: — Минус триста баллов с Гриффиндора! И отработки до конца года вам четверым! — ее гневный взгляд метался от одного лица к другому. — Ваши родители будут поставлены в известность о случившемся! Еще никогда за всю историю школы первокурсники не позволяли себе поступить так низко! Я разочарована в вас, господа! — первый раз за время моего попаданства я заметил явное сходство книжного персонажа с реальностью. Лекция о низости такого поступка сильно напоминала смесь всех тирад персонажа из книги. Единственное отличие было в том, что она длилась крайне долго. Декан Гриффиндора полчаса распиналась об опасности, которой ее ученики меня подвергли, сверлила взглядом повинно опущенные головы и все добавляла и добавляла взыскания. В конце концов профессор отпустила учеников, предварительно добавив к списку написание длинных эссе по каждому предмету, изучаемому на первом курсе. Все бы ничего, обидчики наказаны, но то, каким кровожадным взглядом меня наградил Блэк, заставило меня бояться, что порчей одежды ничего не закончится. А этого я допускать не собирался… Хоть я и старше всех мародеров, вместе взятых, но их мести опасался. Как показал опыт, они способны и на более серьезные проступки, чем мелкие пакости. После случая с мантией они пока ни разу не устроили даже самой маленькой диверсии. Именно это меня и настораживало. Я понимал, что если в корне изменю ситуацию, то рано или поздно детская неприязнь выльется в дружбу, но каких-либо идей у меня не было. Так что у меня оставался только один вариант действий — попытаться предотвратить нападки школьников. А вот тут я развернулся на полную катушку. Конечно, я мог использовать и более простые методы, но уж очень сильно мне хотелось испытать границы моего дара к зельям. В учебнике за пятый курс, одолженном у однофакультетника, я разыскал крайне полезный, но и довольно сложный состав. Нет, в отличие от оборотного, он готовился всего около двух часов и не требовал редких ингредиентов, сложным был сам процесс варки. Постоянные помешивания, четкое время добавления компонентов, различные фазы заготовки последних и освящение в свете полной луны — все это делало варку проблематичной. Но упертость — сестра актера, и после трёх провальных попыток у меня в котле побулькивала красная жидкость, соответствующая описаниям предпоследней фазы варки. Оставалась самая неприятная часть. И вот, спустя пять минут, преодолев путь от Хогвартса до опушки Запретного леса, я стоял среди вековых деревьев, скрывающих меня от взгляда любого, решившего прогуляться, человека. В голове постоянно скреблось какое-то чувство опасности, которое я благополучно игнорировал, а руки, удерживающие котелок с зельем, заметно подрагивали, решив не слушаться своего хозяина. Весь организм будто кричал мне об опасности и, видимо, не зря. От ближайших кустов донесся шорох, заставивший меня испуганно подпрыгнуть. Я даже боялся подумать, что может скрываться в Запретном лесу ночью. Это мог быть как величественный единорог, так и отвратительный акромантул, но меньше всего я хотел встречи с крайне опасным существом, часто упоминавшимся в книгах. Воспоминания о нем привели меня в чувство, и я выхватил свое единственное оружие. С палочки сорвался Люмос, и кусты озарило ярким светом. У меня отлегло от сердца, я представлял себе кровожаднейших тварей, а вместо них увидел три перепуганные и перепачканные мордахи. Поттер, Блэк и Петтигрю вышли на свет заклинания… Мне кажется, со стороны эта картина выглядит крайне интересно, и, увидь ее учителя, то с нас четверых сняли бы все заработанные баллы. Четверых… Что-то в этом слове мне казалось странным, и точно, я ни разу не видел эту компанию по отдельности, так куда же делся ещё один Мародёр? Где пропадает Ремус Люпин? В голову начали лезть картинки из всем известного фильма. И тут я соединил все факты: полнолуние, иррациональный страх, отсутствие еще одного мальчика. В голове, словно насмехаясь, всплыли слова из книги: «Гремучую иву посадили, чтобы я мог учиться». Я осознал, что именно то, чего я больше всего боялся, бродит где-то неподалеку. И разумеется, как по заказу у меня за спиной раздался жуткий рык оборотня…