Алан Рикман и развлечения высших

      Боль. Ужасная боль, волнами расходящаяся по телу — все что мог почувствовать я, едва только пребывающий в небытии разум решил вернуться к выполнению своей основной функции.        Она опоясывала каждую клеточку тела, стягивала тугим обручем голову, а самое неприятное — она огненными плетями проходилась по тощей груди, будто оставляя огромные болезненные раны. Все тело горело, но, как ни старался, я не мог даже пошевелить пальцами.       Это было жутко. Волны всепоглощающего ужаса медленно, но верно накрывали меня. Больше всего на свете, кроме, может быть, отчаяния родных у моего умирающего тела, я боялся остаться так называемым овощем, утратить способность двигаться. Воображение немедленно подкинуло парочку картинок, увиденных в фильме с юной Эмилией Кларк, где ее однофамилица ухаживала за квадролептиком. Ужас, застилающий мой разум, заставил свинцовые веки распахнуться.       То, что я увидел, лишь усугубило ситуацию.Множество белых бинтов — все, что было доступно моему взору. Белые марлевые повязки покрывали часть моего лица и, судя по ощущениям, щуплый мальчишеский торс. Сомнений не оставалось, произошло что-то ужасное, что-то, вынудившее меня находиться здесь, в таком состоянии. В голове мелькали тысячи догадок. Могло случиться все, что угодно, все могло поспособствовать моему возвращению в обитель мадам Помфри. Но ни одна не объясняла, как из школьной библиотеки я мог попасть сюда.        Я четко помню, как лавировал среди бесчисленных стеллажей и искал способы отвлечения от себя внимания шайки малолетних отморозков, а сейчас просыпаюсь в столь странном положении. Нужно было срочно включать логику. <       Боль, пульсирующей волной ходящая по груди, говорила, что основные повреждения пришлись именно на нее. Раны забинтованы, значит, простым зельем их не вылечить. Едва начавшая убывать луна за окном говорила о том, что трагические события произошли где-то в пределах одной недели, возможно, в дни полнолуния…       Полнолуние! В голове начали всплывать отрывки из книг о встрече Билла Уизли с Фенриром Сивым, об уродливых шрамах, покрывающих лицо некогда красивого юноши, и о Гремучей иве, под которой раз в месяц уютно устраивался один из четверки мародеров. Все встало на свои места! Я все-таки решился найти рецепт и приготовить то зелье с пометкой о полнолунии! Видимо, той ночью не я один отправился прогуляться под светом загадочного спутника земли. Но мой сопровождающий, видимо, оказался чуть более клыкастым, чем следовало.        Вдруг скрипнула дверь, и в проем просунулись две головы. Одна была до безобразия лохмата, а вторую покрывали крупные смоляные кудри. Из двери на меня уставились слегка удивленные глаза Сириуса Блэка и Джеймса Поттера. И я вспомнил. Вспомнил, что эти же самые глаза, только вместо удивления наполненные ужасом, я видел в ту роковую ночь, перед тем как повторить один из немногих героических поступков моего персонажа…        Да, и в этой жизни Северус Снейп, рискуя собственной жизнью, бросился наперерез оборотню, защищая телом горстку школьников, нашедших неприятности на собственную пятую точку…