Алфавит (Fem!Ацуши)

- Бедолага, - сочувственно хмыкнул Дадзай, - совсем тебя Доппо загонял? - И не говорите... Ацуши сидела напротив него: голову положила на столик, серые волосы рассыпались на темном дереве и ярко бликовали под солнечным светом. Один из лучей бил ей прямо в глаза, но она не отвернулась, лишь морщилась и жмурилась почти довольно. В воздухе стояла духота, и Ацуши лениво следила за тем, как капля влаги сбегала по стакану с ледяным чаем. - Развеялась бы. - Это как? - Не знаю, на свидание бы сходила, что там девчонки в твоем возрасте делают... - Смеетесь? - Отчего же? Она поднялась и потянулась широким, щедрым движением, глянула в потолок, пытаясь сформулировать мысль и, наконец, вздохнула: - У меня едва-едва получается любить себя. Я не готова пытаться полюбить кого-то еще. Дадзай смотрел как будто удивленно. - Ну, тебе виднее... Смотри, несут. К ним подошла официантка: "Прошу прощения за ожидание," - и поставила перед Ацуши до нелепого крошечный кусочек торта. Та улыбнулась, кивнула, забормотала слова благодарности и погрузила вилочку в десерт. Стоило ей попробовать кусочек, как она замерла. - Знаете, - начала она, так и не вынув вилку изо рта, - по-моему, это лучшее, что я вообще когда-либо ела. - Действительно? - Точно! Такой волшебный мусс! Коржик в меру плотный, прослойка из бобовой пасты, и даже горчинка от чайной пудры сверху - просто замечательная! - Вот как, - Дадзаю стало весело, - ну тогда делись. Он замахнулся чайной ложечкой, и та погрузилась бы точно в центр "волшебного" мусса, если бы Ацуши не дернула на себя тарелку. Дадзай поднял взгляд: девочка смотрела на него, как Цезарь, должно быть, смотрел в свое время на предавшего его Брута. - Ты чего? - Вы чего! Вы же даже не любите сладкое! - Ой, да не жадничай ты, - Дадзай снова потянулся ложкой, но Ацуши подхватила тарелку и прижала ее к груди. - Ацуши, какого черта? - Это мой торт! Сами себе закажите! - Да еб твою мать, ребенок, я тебе второй кусок закажу, жадина поганая, только поделись! Ацуши, насупленная, но соблазненная, опустила перед ним тарелку. Дадзай нарочно отломил себе кусочек побольше, чем собирался сначала, и сейчас в большей степени наслаждался лицом подопечной, чем вкусом десерта. - Торт как торт, ничего особенного. - То есть он меня ограбил, а теперь ему еще и не нравится! - Дадзай поперхнулся. - Слушай, а ты не слишком дерзкая? - Да не дерзкая я, мне торт жалко... Дадзай откровенно заржал и, сквозь похрюкивающий смех, подозвал официантку. - Вот этой вот, еще кусочек принесите. И еще один заверните с собой. И счет - я оплачиваю. Ацуши перестала дуться - только удивленно склонила голову. Дадзай со смешком пояснил: - Заслужила, жадина несчастная. Ты бы еще в более серьезных вопросах научилась свои интересы отстаивать - цены бы тебе не было. Ацуши начала потихоньку сиять, но кажется не стала его дослушивать. Перед ней поставили вторую тарелочку с десертом и красивую фирменную коробку с серебряным тиснением. Она вернулась к начатому куску, но уже любовно смотрела на новый. Дадзаю оставалось лишь вздохнуть. - Любовь к себе, значит?